Ирина Валерина – Там, за огненной рекой (страница 3)
Лиля запустила пальцы в волосы и с усилием потянула.
Что? Здесь? Происходит?
Кажется, она спросила это вслух, потому что мужчина немедленно отозвался, не прекращая трепать трёхголового по загривкам.
– Здесь уже ничего не происходит, сударыня. Вечность это. Картина Репина «Приплыли».
Обласкав напоследок, он шлёпнул зверюгу по хребту: не зло, скорее, чтоб задать направление – и трёхголовый, неловко переваливаясь с ноги на ногу, покорно потопал вверх, на горбатую спину моста, то и дело оглядываясь на хозяина правой и левой головами. Глаза третьей, центральной, запрокинутой на спину, смотрели неотрывно. Мост «гукал» от каждого его шага.
– Иди-иди, не филонь! – прокричал хозяин мутантной хтони вслед. – Твоё дело выход охранять, а не меня!
Голос его при этом звучал вовсе не строго. Потом, отряхнув руки, он повернулся к Лиле.
– Постоянно срывается, ко мне бежит. Скучно ему там одному. Маленький ещё, глупый.
Лиля послушно кивнула. Маленький, значит. Ну-ну. Она по-прежнему ничего не понимала, но не хотела выглядеть полной дурой.
– М-можно… – в горле пересохло; голос сорвался. Ничего не говоря, мужчина смотрел на неё со спокойным терпением. Откашлявшись, она продолжила: – Можно вас попросить?
Он безразлично пожал плечами.
– Попробуйте, сударыня, отчего бы и нет?
Лиля отметила про себя, что он сейчас держится совершенно иначе, чем вначале, и совсем не напоминает забухавшего рыбака. Из речи ушло раздражающее панибратство. Он даже словно бы ростом выше стал и в плечах расширился, а лицо расправилось и посвежело. В глазах прорезалась внезапная синева.
Она поёжилась. В голове шумело. Здесь всё было таким… таким нестабильным.
– Вы… вы же рыбачите тут, да?
По его губам скользнула ироничная ухмылка.
– Я бы не назвал своё занятие рыбалкой. Рыбари – это по другому ведомству. Но не суть.
– Но лодка же у вас есть? – спросила Лиля, всё сильнее волнуясь.
– О да. Лодка у меня определённо есть. Лодка это не модус вивенди, лодка – это навсегда.
Он будто не понимал, к чему она ведёт. А может, вполне себе понимал и просто играл с ней в кошки-мышки. Лиля внезапно разозлилась. А, пропади всё пропадом!
– Ну так заберите меня отсюда! Пожалуйста! Отвезите куда угодно, только подальше от этого тумана и идиотского дома отдыха, где никто не отдыхает! Здесь жить нормальным людям нельзя! У вас же аномальная зона, тут опасно находиться! Зверюга ваша трёхголовая не на пустом же месте завелась! – От страха, что он откажет, Лиля тараторила всё быстрее и несла полную чушь. – Правда, у меня денег нет, но я вам хорошо заплачу, когда доберусь до ближайшего банкомата. Вот, – волнуясь, она полезла в карман куртки и выудила прямоугольник золотистого пластика, – вот, у меня карта есть, только наличку здесь снять негде! Я правда заплачу!
Пару секунд он оторопело смотрел на неё, потом разразился громовым хохотом. Голос его внезапно загустел, наполнился басами.
– Ну то есть мифы и сказки мы даже в детстве не читали, да? Ох, зайка, зайка…
– Да блин… Какие ещё мифы, сказки, при чём тут это? И какая ещё, нафиг, зайка? Я вам не зайка никакая! Меня Лиля зовут!
Она поняла, что сейчас расплачется. Видимо, это понял и он, потому что заговорил мягко, как с ребёнком.
– Ну тише-тише… Давай по пунктам… Лиля. А может, Лилу? Или сразу Лилит? – Он улыбнулся с нехорошим лукавым прищуром, словно знал о ней что-то, не известное ей. – Во-первых, имя собственное уже никакого значения не имеет. Звать тебя тут некому, да и некуда. У каждого здесь только своя дорога. Во-вторых, мифологию можно было читать любую: хоть древнегреческую, хоть славянскую, хоть Тибетскую Книгу мёртвых. Всё есть одно, всё едино. Но раз не читала, что уж теперь. Зря, конечно, было бы немного легче сейчас. А в-третьих, зайка ты и есть – потому что тонешь в реке забвения, захваченная паводком собственного невежества, а мне опять спасай…
Пристально глядя на неё, он медленно потянул в стороны полы плаща. «Ну вот, всё же извращенец…» – с пугающим саму себя спокойствием подумала Лиля, пока он раскрывался.
Но под плащом мужчина оказался одет.
Он продемонстрировал широченное тёмно-серое худи, поперёк которого текли кровавые буквы готического шрифта.
– «Dead-Мазай»… «Спасу и довезу», – медленно прочитала Лиля вслух и непонимающе уставилась на него. – И что это значит?
Пару секунд он смотрел на неё с жалостью, как на убогую, потом хлопнул себя по лбу.
– Точно! Ты ж всё забыла! Эх, такой каламбур пропал!
– Ну простите… – Лиля комично развела руками. – Я не специально.
– Ладно, не суть. А суть, зайка, в том, что я тебя уже привёз. С этого берега речное такси назад не ходит. Твои дороги на той стороне уже завершены. Ищи выход на этом берегу.
Лиля слушала его спокойный, густой, рокочущий басами голос, говорящий невозможные, ужасные вещи, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Дороги на той стороне завершены? Это значит, что она… умерла?!
– Именно так, зайка, именно так. Все свои долги там ты закрыла. Правда, здесь внезапно приобрела. – Он сочувственно улыбнулся. – Проезд оплатить в прошлый раз забыла, но это не проблема, сочтёмся. Собрала монетки?
Руки ходили ходуном. Лиля дрожащими пальцами выудила из кармана пригоршню грошиков и протянула Dead-Мазаю.
– Вот, п-пожалуйста. Этого хватит? У меня всё равно больше нет…
Перевозчик склонился над её ладонью, с интересом вглядываясь в потёртые кругляшки.
– О, даже обол есть! – Он выудил самую неказистую монетку с выщербленным краем, на которой был выбит профиль кричащего человека. – Давненько мне их не подкидывали. Ты у нас птица высокого полёта, оказывается. Интересно, что же ты в итоге вспомнишь… Если вспомнишь, конечно.
Играя, он подбросил монетку. Та взлетела неожиданно высоко, на пару секунд зависла в воздухе, потом завертелась волчком и на огромной скорости ввинтилась в туманное небо.
– Долг закрыт. – Последнюю фразу Dead-Мазай произнёс, запрокинув голову в низкое серое небо. Потом снова перевёл взгляд на Лилю, и она с каким-то дурным весёлым ужасом наконец-то признала в нём своего «доктора». – Мои расчёты с тобой закончены, но дела продолжаются. Мне пора. А ты давай осваивайся, сороковины твои скоро. Для тебя откроется вечность.
Лиля стиснула зубы. Чем дальше в лес, тем толще стебли дури… Вечность? Этого не может быть. Всего, что сказал этот ненормальный, просто не может быть! Она потеряла память, возможно, прямо сейчас галлюцинирует. Может, уже свихнулась. Пусть так, это печальные, но вполне адекватные варианты. Или же, всего вероятнее, этот нео-Мазай и есть самый настоящий псих, который пытается ей тут впарить развесистую клюкву, пока его разыскивает весь персонал местного психдиспансера. Не хочет везти? Ну и пошёл он лесом! Сама разберётся!
– Так, всё! Спасибо за содержательную беседу, но мне тоже пора! – Лиля решительно шагнула на мост. Металл угрозно загудел.
Перевозчик грустно усмехнулся.
– Ну да, я бы удивился, если б ты сразу поверила. Твоя амнезия говорит сама за себя. Ты же всю жизнь отрицала собственный опыт, да?
Лиля независимо дёрнула плечом. Её личная жизнь его не касается, вообще-то.
– Ладно, сходи до конца моста. Если дойдёшь, конечно. Убедись сама, что выхода нет. Заодно поймёшь, почему Калинов мост так называется. Тут не радуга, знаешь ли. Да и Горька – не пушистый щеночек, которого ты так горько оплакивала в семь лет. Это мир мёртвых, зайка, тут всё по-взрослому.
Устав с ним пререкаться, Лиля взялась за поручень, обнаружив, что тот ощутимо тёплый, и пошла, медленно переставляя ноги. Идти почему-то было очень тяжело, будто она продавливала себя через вязкий молочный кисель неньютоновской жидкости. Кроме того, с каждым шагом поручень, а вслед за ним и металл под ногами становились лишь горячее. Лавовые прожилки из-под её ног змеились всё гуще. В некоторых местах металл вовсю пузырился, будто под ним бурлила раскалённая субстанция.
Смрад от реки усилился, и метров через двадцать Лиля поняла, что больше не может дышать. Под ногами горело – без всяких метафор. Мост впереди раскалился докрасна. Далеко впереди, где, вероятно, заканчивался мост, пламенела стена огня.
С трудом протолкнув горячий воздух в лёгкие, Лиля мучительно закашлялась и упала на колени. Ноги тут же ожгло. Зашипев от боли, она вскочила и попятилась назад. Потом развернулась.
Перевозчик так и стоял в начале моста: спокойный, выжидающий. В потоках нагретого металлом воздуха черты его лица плавились и изменялись, словно спаситель «заек» никак не мог определиться с текущим обликом. Поймав её взгляд, он отвернулся и неторопливо пошёл на берег.
– Эй! – закричала Лиля и тут же закашлялась. – Подожди! Прошу тебя… – Её снова накрыл приступ кашля. – Я… Я всё поняла! Просто скажи, что мне делать… Пожалуйста!
Он остановился. Посчитав это добрым знаком, Лиля припустила так быстро, как только смогла. Возвращаться оказалось не в пример легче, ноги сами несли.
Когда она поравнялась с перевозчиком, он глухо проговорил, не глядя на неё:
– Раз-два-три-четыре-пять, вышла зайка погулять… Спрашивай. У тебя есть три вопроса. Да только всё без толку, тупишь ты постоянно.
Лиля дёрнулась было от его намеренной грубости, но предпочла не фиксироваться. Больше помощи тут ждать было не от кого.