Ирина Ваганова – Подставить Ангела (страница 6)

– Правда, правда, иди уже, нам посекретничать нужно, – мама вытолкала её с кухни и едва Ленка, демонстративно топая, удалилась в свою комнату, зашептала: – Как там бабушка? Всё ещё обижается на нас?

– Понятия не имею, – ответила я растерянно и привалилась плечом к притолоке, подбирая слова признания. – Ма-а-ам… У меня новости. Вернее, просьба.

– Неужели замуж выходишь? – обрадовалась мамуля и даже шагнула ко мне, раскрывая объятья.

– Не совсем. То есть, пока мы решили пожить вместе, а поженимся, когда Эдик уладит свои проблемы.

– Эдик? – Мама уронила руки, покачала головой с очень недовольным видом. – Уж не этот ли из вашего класса, которого на всех собраниях склоняли?

– Тихоновский. Да… – начала я, как будто оправдываясь, но продолжила с нарастающим возмущением: – Мам! Он мальчишкой был. Просто весёлый, смешил всех. Одноклассники ржали, а доставалось Эдику.

– И где же это вы собираетесь жить вместе? – угрюмо поинтересовалась мамуля. – Уж не в моей ли квартире?

Она сделала ударение на слове «моей» специально, чтобы выбить у меня из-под ног почву. Даже не сомневалась ни на секунду, что у Граммофона нет собственного жилья. Я фыркнула и сказала сердито:

– Ну, если там нельзя, можем сюда переехать. Тут ведь есть моя доля?

В своё время, когда приватизировали квартиру, нельзя было обойти несовершеннолетних, поэтому скромная трёшка была поделена на четверых: папу и всех его детей.

– Гель, ты себя слышишь? – огорчённая мама опустилась на табуретку и сложила руки на коленях. – Не думай, я не то чтобы категорически возражаю, просто не приемлю новую моду на пробные браки, или гостевые… Какие там ещё бывают? Либо парень любит девушку и создаёт настоящую семью, либо… идёт он лесом.

– Я поняла, – направляясь в прихожую, сказала я через плечо. – До свидания, дела у меня.

– Погоди, Гелечка! Умойся хотя бы!

– Ничего, продемонстрирую народу Ленкино творчество, глядишь, у неё клиентура расширится.

Сообщать о том, что собираюсь ехать на родину предков, не стала. Ефросинья предупредила, что не стоит никому об этом рассказывать, да и желание делиться хоть чем-то после выслушанной отповеди пропало абсолютно.

Городская автобусная станция располагалась неподалёку от дома родителей, именно поэтому отсюда было удобнее стартовать. Я потопала по проспекту, на ходу открыла приложение и забронировала билет на ближайший рейс. Успела тютелька в тютельку: закинула рюкзачок на полку, спокойно уселась и стала смотреть в окно.

Зимние пейзажи за городом, куда мы скоро выехали, радовали чистотой и далёкими просторами. Бледное небо без облаков казалось ватманским листом, равномерно покрытым серо-голубой акварельной краской. Все полтора часа попутчица рассказывала мне о своих болячках и о том, сколько ей, бедной, приходится тратить на лекарства. А всё лишь потому, что я попросила её предупредить, когда будем подъезжать к нужной мне остановке.

– Баяки! О! Это знаменитая деревня. Там в последнее время какая-то дичь творится, а раньше, когда жива была ведунья, тихо было. Потом знахарка знаменитая тоже нормально управлялась, её ещё моя матушка помнила. Удобно, людей лечила, незачем было в город мотаться. А сейчас у нас даже фельдшерский пункт закрыли, вот и мучаемся!

Так было запущено длинное выступление. Я слушала, даже в телефон не стала смотреть, это показалось невежливым. Вздохнула с облегчением, когда женщина встала и полезла за своими котомками, собираясь выходить.

– Твоя следующая, – сообщила она, прощаясь.

Ехали мы ещё долго и всё больше лесами. Наконец, автобус сбавил ход, хриплый динамик объявил о том, что впереди Баяки. На этой остановке я выходила одна, но водитель помнил, что нужно выпустить пассажира, или у него шпаргалка была в навигаторе, не знаю.

Темная пустынная дорога, грязные обочины, голые деревья с тянущимися в мольбе ветвями, просека с утоптанной тропой в нужном мне направлении. Что-то мне стало не по себе. Одна в незнакомом месте. Был бы рядом Эд!

Грустить, однако, не стоило, я продела руки в лямки рюкзачка, поправила их на плечах и бодро пошагала сквозь лес.

Деревня началась сразу за его краем. Тропа, вынырнув из просеки, побежала между заборами, засыпанными до половины снегом, за ними виднелись личные сады и огороды. После каждого участка, в сторону деревенской улицы вела отдельная дорожка, на одну из них я свернула, надеясь выйти на площадку с магазином, как подсказывал мне навигатор. Большой кирпичный дом увидела сразу и уверенно направилась к нему.

Пока шла, из соседних дворов звонко лаяли собаки: каждая норовила подсунуть нос под ворота и высказаться по поводу чужачки, шныряющей по их территории. В нужном мне дворе, к счастью, лохматого охранника не нашлось. Даже будки я не заметила. Сняв со столба широкую резинку, я открыла калитку и пошла по расчищенной от снега дорожке прямо к высокому крыльцу, украшенному изящной деревянной резьбой. Окна тоже хвастались резными наличниками, что мне очень понравилось.

Поднявшись по ступеням, я постучала в дверь, потом увидела звонок и нажала на кнопку. Где-то в глубине раздался звук, похожий на вой то ли сирены, то ли скучающей по хозяину собаки. Может, она не во дворе, а в доме живёт?

Шагов я не слышала, поэтому вздрогнула, когда дверь резко распахнулась. В проёме возник высокий темноволосый мужчина в просторном свитере ручной вязки и тренировочных штанах. Несмотря на мешковатую одежду выглядел он стройным, даже накаченным. На глаз я определила его тридцатилетним, едва ли много старше.

Поздоровалась и спросила хозяина.

– Я хозяин, – ответил он, с прищуром меня рассматривая.

Я прочистила горло и представилась:

– Геля. Ангелина. Бабушка в письме велела к вам обратиться за объяснениями.

– Геля, вижу. Что-то ты на себя не похожа. – Он отступил в глубину веранды, пропуская меня.

– Я тоже вас иначе представляла.

Действительно, читая послание Ефросиньи, я решила, что со мной будет общаться убелённый сединами старик. Какой-нибудь староста или просто уважаемый человек. А этот чуть ни во внуки ей годился. Однако выбирать мне было не из кого. Раз хозяин молод, значит будем разговаривать с молодым.

Глава 5

Мужчина шёл первым, я за ним, на ходу расстёгиваясь – в доме было тепло. Мы пересекли веранду и попали в большую комнату из которой вели три двери на кухню, в санузел и в спальню. Догадливый хозяин указал взглядом на белую, чуть приоткрытую дверь и предложил помыть руки с дороги. Замявшись немного, я кивнула. Ещё неизвестно, какие удобства в доме Ефросиньи, на всякий случай надо воспользоваться здешними, вполне современными.

Я ненадолго скрылась в туалете, совмещённом с ванной, где пыхал жаром большой котёл. Вода оказалась горячей, мыло душистым, полотенце мягким. Почему-то я почувствовала себя очень уютно в этом совершенно незнакомом месте.

Выйдя обратно, увидела, что мужчина стоит в алькове между входами в спальню и на кухню. Он отодвинул скрывавшую этот закуток занавеску и теперь поджидал меня.

– Разве мы не идём к бабушке прямо сейчас? – уточнила я. – Она сказала, что вы мне всё объясните. Вы кто, кстати?

Он кивнул, жестом подзывая меня к вмонтированному в стену сейфу.

– Сергей Фролов. Местный участковый. Приложите сюда ладонь, Ангелина.

Приближаясь, я рассмотрела на металлической двери углубление в форме отпечатка раскрытой ладони.

– Зачем?

– Сейф может открыть только кровный родственник Ефросиньи.

– Хм… Контроль доступа. А зачем она, в таком случае, велела узнавать имя своей прабабки? Вы его даже не спросили.

Сергей не ответил, кивнул на сейф, торопя меня. Я прижала к вмятине ладонь, внутри раздался щелчок, и дверь с лёгким скрежетом отворилась.

– Бери ключи, – скомандовал участковый.

– Там ещё бумаги, – рассмотрела я.

– Дарственная на дом. Пусть пока лежат здесь, целее будут. Идём.

Я сунула ключи в карман и стала застёгиваться на ходу. Сергей схватил висящую у выхода куртку, сунул ноги в растоптанные боты и опередил меня, первым выскочив на улицу. Дверь запирать не стал, а на мой вопрос только усмехнулся, мол, сумасшедших здесь нет.

– Полицейских не грабят? – съязвила я, топая за ним по тропинке. – Кстати, не знала, что в деревнях бывают участковые. Тем более, такие молодые. Неужели в город не тянет?

Мужчина недовольно мотнул головой и процедил сквозь зубы:

– Хватило мне города, больше не хочу.

Ну, вот! А поначалу показался даже обаятельным. Чего злится? Разве я дичь какую сказала?

Мы прошли через всю улицу, миновали рощицу по одной стороне дороги, поле по другой. Из зарослей неожиданно выглянула усадьба – иначе и не скажешь. Не барская, конечно, и не купеческая. Однако представить, что в протяжённом деревянном доме с большим сараем, амбаром и курятником во дворе жил один человек, было невозможно. Тут на крепкую крестьянскую семью, где семеро по лавкам, вполне хватит места. За домом виднелись яблони, наверняка и огородик есть, может быть, даже теплица. А мама с папой горбятся на шести сотках в СНТ, не подозревая, что у бабушкиной сестры имеются такие владения!

Сергей терпеливо ждал, когда я отопру замок, который слегка заело. Поковырявшись, я посмотрела на спутника:

– Бабушка лежачая? Сама открыть не может?

– Не может, – кивнул мужчина и, ненавязчиво отодвинув меня плечом, легко повернул ключ. – Тут с оттяжечкой надо. Лучше бы тебе научиться самой.