Ирина Ваганова – Подставить Ангела (страница 5)

– А, ну правильно. Она что-то в последнее время всё тоскует. Обижается на нас. Хорошо, если ты её навестишь.

– Конечно, навещу. Я тоже скучаю.

Бабушку перевезли сюда, когда соседи выставили на продажу квартиру. Бывшую её хрущёвку в другом районе пришлось продать, и добавить денег, взяв ипотеку. Это казалось прекрасным выходом. Для нас возможно и так, особенно для меня, ведь я избавилась от обязанности гулять с Ленкой и проверять уроки у Данилы. А вот, бабушка через некоторое время стала жалеть о старом дворе, где остались её многочисленные подружки. Особенно после того, как мы все выросли и больше не нуждались в её заботе.

Так и не сказав маме о том, что собираюсь навестить нашу таинственную родственницу, я отправилась в гости к бабуле, благо для этого было достаточно перейти площадку на лестничной клетке.

Как же она обрадовалась! Тут же выставила на стол разнообразные сладости, в том числе мою любимую пастилу домашнего приготовления.

– Ленке не говори, – с загадочным видом просила меня бабуля, – прячу от неё. Половину того, что я приготовила, утащила – мать Тереза! Ладно бы сама, а то всё подружек угощает, будто голодающих каких.

В чём другом, а в скупости моя сестрица замечена не была. С младшего садовского возраста подкармливала бездомных кошек, уток и белок в парке, и ребятишкам на детской площадке норовила вручить утащенные из дома конфеты или вафли.

Расспросив бабулю о её житье и слопав почти всю выставленную пастилу с ароматным смородиновым чаем, я задала интересующий меня вопрос:

– Ба, скажи, а как звали твою прабабушку?

– Прабабушку? – удивилась она. – А чего это тебе вдруг её имя понадобилось?

– Ну так, интересно. Сейчас ведь все, кому не лень, предков своих изучают. Сайты даже специальные есть, где можно генеалогическое древо семьи построить. А я не имею представления, кем была твоя мама и бабушка, тем более, прабабушка.

– Интересно, говоришь? – бабуля задумчиво помассировала мочку своего уха. – Что ж, слушай. Предки у нас были очень непростые. Раньше-то приходилось молчать о таких. Я привыкла, никому, даже матери твоей словечком не обмолвилась. Тебе скажу, только…

– Что? – я удивилась тому, что простой в общем-то вопрос предполагал какие-то условия для получения ответа.

– Очень прошу, никому больше не рассказывай. И ни в коем случае в интернеты эти свои не выкладывай. Обещаешь?

– И не собиралась даже.

Бабушка кивнула, облокотилась на кухонный стол, за которым мы сидели, устремила взгляд в неведомую мне даль и начала рассказывать.

Глава 4

Мне было тепло и уютно вот так сидеть на бабулиной кухне, слушать её неторопливую певучую речь. Во мне пробудились почти забытые ощущения, словно я, как это случалось в детстве, выполнила все домашние задания и, пока мама загоняет младших в постели, улизнула в соседнюю квартиру послушать сказки. Я много читала и очень любила книги, особенно, с иллюстрациями, однако именно рассказанные бабушкой Клашей истории оставляли в девичьем сердце ни с чем не сравнимое ощущение чуда.

…

Значит, любопытно тебе, Гелечка, что за предки были у нас в роду. Слушай. А то ведь мои тайны в могилу вместе с гробом закопают. Тебе, как самой серьёзной и ответственной, раскрою секреты. Ольге не говорила ничего, да она, слава тебе Господи, и не спрашивала. Я, честно говоря, боялась за дочь, и без того лет двадцать назад Олюшка мистикой увлеклась, прознала б тогда о своих возможностях, не успокоилась.

Чего глаза вылупила? Нет! Нет ничего, теперь я точно знаю, что на мне дар истаял. У Ольги не проявился, у вас с Ленкой тоже. Можно умирать спокойно.

Ты спрашивала о моей прабабке, так она и была самой сильной. Имя её Олига – особенное. Но так запросто люди к ней не обращались. Олига-Вещая – под этим прозвищем прославилась она в нашей округе. Великая прозорливица была, даже до столицы слухи о ней доходили, много кто приезжал в Баяки, чтобы про судьбу свою расспросить.

Хорошо ли это, всё наперёд знать, сомневаюсь. Олига на двести лет за собой потомков видела, от неё и пришёл наказ дар свой прятать, мол, настанут времена, когда всех особенных, что из толпы торчат, по дальним весям ушлют на погибель, а кого и тут расстреляют.

Дочь Олиги Меланья – бабушка моя – уже не так известна была. В будущее заглядывать отказывалась, уверяла всех, что Господь отнял у неё дар предвидения. Травы собирала, снадобья готовила, вот и считали её знахаркой, не более того.

Меланья родила Елену, мою матушку. Она и вовсе затаилась, стала как все односельчане жить, скопленное, что в избе нашлось, в колхоз сдала, работала на ферме, а если и ворожила, никто об этом знать не мог. Тяжёлые были года, как мы выжили, трудно понять. Кроме как чудом объяснить не могу. Вот и думай, был у моей мамы дар, или это Бог её хранил.

А я? Меня в город тянуло с неимоверной силой. Ещё девчонкой уговорила мать отпустить меня в училище медицинское, куда угодно готова была уйти, только бы от деревни подальше. Елена предупреждала, что бегать от своего предназначения нехорошо, я не слушала. Отреклась. Так что, если и было что во мне заложено, не проявилось.

Жалею? Нет. За себя, за дочь и внуков, приняла решение, и убеждена, что оно верное.

…

Бабушка замолчала, глядя на висевшие в углу над кухонным столом иконы. О чём думала, не представляю. У меня гортань жгло любопытство: почему не сказала про сестру? Ефросинья в письме сообщила, что Клаша взяла с неё обещание забыть о ней навсегда, неужели и сама выбросила из сердца память о той, с кем выросла под одной крышей? Выждав пару минут и убедившись, что бабуля ничего не собирается добавлять, спросила:

– Получается, у каждой женщины из нашего рода одна-единственная девочка рождалась? – Видя, как поджала губы недовольная моим вопросом рассказчица, я упрямо уточнила: – У Олиги Меланья. У Меланьи Елена. У Елены ты. Так? Почему же у мамы нас трое? Ещё и сын.

– Кто ж тебе скажет? Я не знаю. Связано это с предназначением, или ещё с чем. Не меня нужно спрашивать. – Бабуля поднялась, тяжело опёршись на столешницу и, строго сдвинув брови, велела: – Иди, Геля. Знаешь ведь, где брать постель, раскладывай диван. Поздно уже. Засиделись. Я, ежели в десять не усну, потом всю ночь буду вертеться.

Так и не сказала мне про Ефросинью. Что ж, придётся мне самой во всём разбираться.

Чем уж так утомили меня бабушкины рассказы, не имею представления, только проспала я дольше обычного. Утреннюю дрёму разогнал звонкий голосок сестры. Узнав о моём визите, Ленка с утра пораньше явилась к бабуле и безапелляционно потребовала срочно разбудить «эту засоню».

Виделись мы редко, но я следила за соцсетями сестрёнки, куда она регулярно выкладывала истории, селфи, рилсы и прочие новости, поэтому не слишком удивилась, увидев вполне оформившуюся девушку. Разве что полный любопытства и восторга взгляд выдавал её очень юный возраст. Мы немного поболтали за завтраком. Ленка трещала о своих тусовках и упорно игнорила мои вопросы про учёбу. Услышав, что я скоро собираюсь уходить, напустилась на меня с возмущёнными криками:

– Ты вот так по городу ходишь? Теперь понятно, почему до сих пор парня не завела. Кто на серую мышь клюнет? Разве что ботаник, такой же как наш Данька. Да и то… У них одни проги на уме, да учёба. На девчонок не глядят. Щас, погоди!

Она унеслась домой и вернулась через пару минут, я даже толком одеться не успела. Не слушая возражений, сестрица усадила меня на стул и принялась «приводить в порядок».

– Вот вы талдычите все как по телесуфлёру: учись, получай образование, развивайся… А зачем это вот всё, если мне нравится людей красивыми делать? – рассуждала Ленка, наклеивая мне ресницы, оформляя брови, накладывая на лицо слой крем-пудры. – Окончу курсы, да пойду косметологом работать. Они норм зарабатывают, кстати, особенно, опытные.

– Решила на сестре попрактиковаться? – с ехидцей спросила я.

– А что? Я на всех подружках практикуюсь, и никто до сих пор не жаловался. Жаль только, в школу с моим крутым дизайном не пускают. Мы только тусить такими красивыми ходим.

Когда сестрёнка завершила экзекуцию и позволила мне посмотреться в зеркало, я себя не узнала.

– Что за пугало?! – воскликнула бабушка, заходя в комнату. – Ленка, ты во что нашего Ангела превратила? В женщину-вамп? Геля, иди сейчас же умываться.

– Нет! – прыгнул, раскинув руки мой личный визажист. – Не дам портить произведение искусства!

Чувствуя, что назревает скандал, я примирительно сказала:

– Не стоит ссориться. Не переживай бабуля, дома умоюсь.

Правда, домой я в лучшем случае попаду только к вечеру, но об этом никому знать не следовало.

– Вот увидишь, – бубнила довольная сестра, ведя меня под руку в соседнюю квартиру, – уже в транспорте с тобой знакомиться начнут. Завтра будешь решать, кого из кавалеров оставить, а кого послать подальше.

Тут-то я и вспомнила, что так и не поставила родителей в известность о своих отношениях с Эдиком.

***

Мама, конечно, удивилась, увидев старшую дочь в гриме, но сразу поняла, чьих это рук дело и сказала строго:

– Ленка, ты бы лучше неправильные глаголы учила, ведь тройка в аттестат пойдёт по английскому!

– Нет! – возмутилась сестрёнка. – Ты зацени, мам! Правда ведь Геля совсем другой человек, если её накрасить.