Ирина Успенская – Практическая психология. Герцог (СИ) (страница 50)

– Чего не заварила? – Виктории действительно было интересно, что помешало этой пожилой весчанке исполнить приказ брата Искореняющего, чьи слова всегда имели вес и непререкаемый авторитет.

– Как можно, господын, – хмуро буркнула стряпуха. – Оне-то укатят в свои столицы, а меня на конюшню? Я вам вот молочка лучше с ночной дойки плесну. Жирное! У нас только Сивуха такое молоко дает, никак ее сам Ирий пометил, не корова, а клад. Вымя на ведро! В запрошлом году у барона ее выкупить хотели, да он не продал.

Их содержательную беседу прервал проскользнувший с черного хода Серый. Наместник протянул конту сложенный вчетверо листок бумаги. Найк был как всегда лаконичен:

«Регент отдал приказ приготовить камеру для самозванца».

Виктория знала, что после того, как Найк получил свободу, он возобновил общение с семьей, и эти сведения ему явно передал брат, который служил в охране столичной тюрьмы для аристократов и был искренне рад тому, что Найк больше не раб.

Быстро сработал Наместник, но недостаточно быстро. Алан уже успел объявить фронтир независимым государством. Своим государством. Что бы там он ни лгал остальным.

«Маленькая, но очень гордая страна Игушетия. А могла бы назвать Викторией или Вавилонией», – хохотнул внутренний голос, и в нем отчетливо послышался сарказм.

Ну да, маленькая, тянет на небольшое герцогство, по прикидкам Виктории площадь вместе с обжитыми горами примерно три-четыре тысячи квадратных километров, и живет на них чуть более четырех с половиной тысяч человек. Это если верить вождям и опальным владетелям. Даже если накинуть пару процентов на несколько свободных поселений, то все равно – даже на хороший поселок не набрать. А она затеяла строить город. Смешная.

– Рэя нашли?

– Они с Бертом были заперты в храмовой дровнице. Живы и целы.

– Отлично. Зови. И отнеси брату Туриду эти травки, пусть посмотрит, что там за состав. – Алан кивнул на мешочек, сиротливо лежащий на подоконнике, и добавил в спину уходящему Серому: – Пусть Берт принесет мне чернила.

Не успела Виктория доесть второй пирожок, как появились улыбающиеся Берт и Рэй. Наглецы! Она здесь за них переживает, а они лыбятся и вообще выглядят довольными жизнью.

«А также необходимо создать курьерскую службу из доверенных и верных нам людей, назовем мы ее «почта». По всем моим владениям организуй пункты для смены лошадей. Так, чтобы курьер, проехав от пункта к пункту, мог взять свежую скаковую лошадь и без задержки продолжить путь. Привлекай к этой службе воинов, пусть дежурят парами по десятидневке. Поставьте домики и конюшни. Если кто-то из семейных крестьян или рабов захочет жить и служить на таком пункте, не препятствуй. Заодно пусть кормят курьера. Выдели лес на строительство. Это твоя первоочередная задача. Нам нужна быстрая связь. Будешь в Крови, сходи в мой кабинет. Там в подполе осталась еще одна бутылка твоего любимого вина».

А это была условная фраза. Найк знал, где у Алана Валлида оборудован небольшой тайник. Он был уверен, что об этом тайнике знают все доверенные лица, и весьма удивился бы, если бы узнал, что конт не поленился и организовал для каждого своего помощника отдельный секрет. Игры брата Алвиса научили Викторию осторожности.

– Берт, найди Лиса и спроси, не нужно ли чего нашим гостям? – Дождавшись, пока слуга выйдет, Виктория повернулась к Рэю: – Рассказывай.

– Сама исповедь, я так думаю, вас не интересует? – Рэй цапнул с разделочной доски очищенную морковку. – А потом ксены начали задавать вообще странные вопросы. Какие отношения у вас с Неженкой? Когда он у нас появился? И каким образом?

– Неженка? А он здесь при чем? – Алан недоуменно уставился на Рэя. – Что ценного в Неженке? А, кстати, откуда он у нас появился?

– Да Вадий его знает! – пожал могучими плечами Рэй. – Вроде вы его выиграли у какого-то купца.

Чушь полная. Если окажется, что Неженка – украденный в детстве наследник таинственной империи, она точно решит, что у нее начались еще и галлюцинации.

– Возьми людей, и будьте рядом. Я собираюсь посетить отца Пауля.

Однако ее планы нагло и бесцеремонно нарушили.

– Кир Алан Валлид?

На крыльце конта ждал незнакомый мужчина в сутане брата Искореняющего, за его спиной маячили трое вооруженных до зубов мордоворотов в кожаных кирасах, усиленных металлическими пластинами.

Боковым зрением Виктория заметила, как один из послушников, которые так и ждали конта у двери кухни, куда-то побежал и как дернулись ветераны маркиза. Вот драки ей только не хватало! Она подняла руку и тихо скомандовала:

– Ничего не предпринимать без приказа.

– Благоразумно, – кивнул головой ксен. – Прошу вас следовать за мной.

Ну, раз просит, то отчего бы не последовать? Виктория дала отмашку Рэю, к которому уже спешил Серый во главе пятерки сосредоточенных воинов. Устроить шум, драку и небольшой армагеддонец она всегда успеет, а пока послушаем, что нам скажет «святая инквизиция». Может быть, узнаем что-нибудь новое? Интуиция шептала, что опасности нет, а своей интуиции Виктория верила, особенно когда за ее спиной шел отряд вооруженной стражи, поэтому конт Алан Валлид безразлично пожал плечами и со скучающим взглядом проследовал за ксеном в свою собственную тюрьму, где ему был оказан весьма своеобразный прием. Виктория чуть не расхохоталась в голос, когда увидела декорации будущего спектакля.

«Нет, наверное, для местных это все выглядит грозно, но я сразу представила себя на съемках дешевого порнофильма! – Алан не выдержал и хихикнул где-то в глубине сознания. – А вон тот в красной маске – главный актер. Сейчас он привяжет нас к андреевскому кресту и будет очень эротично пороть кнутом, который торчит у него из-за голенища сапога».

В голове раздался хохот, и тут же пришла визуализация картинки. Виктория все же не выдержала и улыбнулась. Наверное, это нервное. Иначе с чего бы ей было смешно? Ну не от трех же идиотов, с серьезными лицами восседающих за длинным столом в центре большой, хорошо освещенной камеры, и не от икс-образного креста, приставленного к стене и увенчанного железными оковами, которые даже внешне выглядели очень тяжелыми. Ну и никак не от палача в красной маске, изображавшей какого-то древнего демона или духа или просто дикаря. И точно не от двух высоких воинов, застывших у двери с хмурыми выражениями лиц. Остальные охранники остались за дверью, которая с громким скрипом захлопнулась за спиной конта, но он успел услышать подозрительный шум и звон металла.

Стул конту никто предложить не спешил, и Виктория начала закипать. За дверью раздался грохот, судя по звону, по ступеням покатилось или ведро, или чей-то шлем, а затем дверь приоткрылась, и в нее заглянул Рэй с дебильной улыбкой на лице.

– Кир Алан, мы вам тут стульчик принесли.

Четверо воинов втащили в комнату огромный деревянный стул. Да не стул, а трон для великана! Массивный, сбитый из толстого бруса и покрытый железными пластинами, он был снабжен ступенькой, чтобы на него было легче забираться. Снизу к стулу крепился железный ящик, и Виктория заподозрила какой-то подвох, но, увидев выпученные глаза ксенов, не стала портить себе праздник выяснением, откуда Рэй притащил этого монстра.

– Вот! – гордо погладил стул Рэй и неуловимым движением накинул на сиденье плащ. – Присаживайтесь, кир Алан.

С этими словами воины дружно развернулись к дверям, разделившись на пары. Виктория поняла, что сейчас произойдет, и, забравшись на стул, злорадно наблюдала за Искореняющими. Мат, глухой удар, звон и громкое сопение. Ну почему у нее на затылке нет глаз?

– Готово, кир Алан. Живы, как вы и приказывали, – раздался за спиной бас Рэя.

– Запри их с остальными. – Алан вальяжно откинулся на жесткую и неудобную спинку и снисходительно посмотрел на ксенов. Сверху вниз. Мелочь, а приятно. – Итак, что привело вас в Осколок, братья?

Надо отдать братьям должное, на их лицах не дрогнул ни один мускул. Все трое успели взять себя в руки, и если были шокированы увиденным, то виду не подали. Строгие, серьезные лица. Вместо того чтобы ругаться или возмущаться, как рассчитывала Виктория, один из братьев спокойно ответил. Его хорошо поставленный голос вызвал в памяти судебные процессы, на которых ей приходилось бывать, и сразу пришли неприятные и ненужные воспоминания о превращенном в фарс правосудии.

– Мы прибыли в Осколок по поручению Храма и Приближенного Ордена Искореняющих, чтобы на месте провести дознание и вынести приговор конту Алану Валлиду, обвиняемому в краже у купца Буриса Моваки.

«В краже? Ни фига себе… ого-го себе поворот! Не в бунте, не в неповиновении Наместнику, а в банальной краже? Да ну! Не верю! Что-что, а красть реципиент точно не стал бы. Взял бы силой, выкупил, выиграл, но украсть… Не верю!»

– В краже? Вы смеете обвинять меня в краже? – Виктория позволила голосу налиться злобой и презрением. – С каких это пор простолюдину позволено жаловаться на человека благородного? И с каких это пор храмовники стали разбирать такие незначительные происшествия? Да еще позволять себе командовать на моих землях?

– С тех пор, – холодно заявил ксен, сидящий посредине, – как этим делом заинтересовался лично Наместник.

– А! Заказной процесс, значит! – глубокомысленно протянул конт по-русски.