Ирина Успенская – Практическая психология. Герцог (СИ) (страница 51)
Он окинул братьев пустым взглядом, словно только что вынес приговор, подписал его и привел в исполнение. Так смотрят на мертвецов, и ксены это поняли, но не поверили. До сих пор никто не осмеливался бросать вызов судебной системе Храма. Проклинали, ненавидели, пытались подкупить, но никогда не смотрели так пренебрежительно и безразлично. Неужели конт Валлид не боится гнева Вадия? Гнева Наместника и его Длани?
«Все бывает в этой жизни впервые, – философски заявил внутренний голос. – Но давай послушаем, что такого ценного спер Алан? Вряд ли корону».
– И что я украл? – холодно поинтересовался конт, делая Рэю знак.
– Очень дорогого раба, известного как Неженка. Мы настаиваем на допросе этого раба, чтобы он подтвердил или опроверг заявление купца Моваки.
– И если все обвинения подтвердятся? – полюбопытствовала Виктория, чтобы убедиться в своей правоте.
– У нас есть приказ регента арестовать вас и доставить в столицу.
– На каком основании? На основании слов раба и купчишки? Да вы совершенно не заботитесь о своей жизни!
– Кроме кражи вы обвиняетесь в убийстве вашего отца, конта Сани Валлида. В убийстве барона Линя. В сговоре с горцами…
Глупо! Она-то думала, что ее обвинят в бунте, сразу арестуют или хотя бы попытаются арестовать, напридумывала невесть чего, подняла людей. А тут… Пустые угрозы.
– Мы официальные представители Храма.
– Нас наделили полномочиями судить и миловать.
– Любой подданный королевства должен соблюдать его законы. Ваши воины обязаны подчиняться нам, а не преступнику!
– Это вряд ли, – тихо буркнул Рэй, но Виктория услышала.
– А закон – это вы?
Виктория прислушалась, она была напряжена и ежесекундно ожидала, что в камеру ворвутся послушники Учителя и на этом все закончится. Но что-то отец Пауль не спешил на помощь братьям Искореняющим, может, и правда не станет вмешиваться?
– Да! – строго произнес один из братьев. – Закон гласит, что через наши глаза, уста и руки действуют боги. И, споря с нами, вы спорите с богами!
– Кир Алан, – раздался тихий голос одного из воинов, стоящих у двери, – негоже вам идти против Храма. Не по-людски это…
– Рэй! – Глаза Алана бешено сверкнули. – Что творится с дисциплиной в твоем отряде? Воин смеет вмешиваться в мой разговор и давать мне советы! Розги и пять нарядов на стене за непочтительность, а с тебя штраф в три золотых, и считай, что ты легко отделался.
– Зубы пересчитаю, – прошипел за спиной Рэй, и послышался звук тычка.
– Значит, каждый должен соблюдать закон? – Алан опять повернулся к ксенам, в глазах которых начало появляться понимание, что происходящее вокруг – это не шутка, теперь они смотрели с удивлением и легкой растерянностью. – Так отчего вы пришли незваными на мои земли и не соблюдаете мои законы? – Те, кто хорошо знал Алана Валлида в моменты, когда он начинал говорить таким вкрадчивым и тихим голосом, пытались оказаться как можно дальше.
– Это земли королевства Галендас…
– Молчать! Когда говорит вождь! – гаркнул Рэй, и Виктория едва не подпрыгнула от неожиданности. – Это земли королевства Игушетия, и кир Алан – хозяин и владетель этих земель.
Один из ксенов медленно поднялся на ноги и, уперев руки в стол, открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но сказать ему никто не дал. Кончик полуторника уперся брату Искореняющему в кадык.
– А на моих землях Храм не входит в состав государства и не имеет никаких прав судить, миловать и казнить. Рэй, запри их где-нибудь. Я потом решу, что с ними делать.
Черт! Зря только перенервничала. Весь этот фарс выеденного яйца не стоит.
– Неужели они не понимали, что находятся в моей власти? Могли ведь взять меня еще утром, когда тебя не было, а людей Серого пасли послушники отца Пауля? Не понимаю! Неужели Наместник меня до такой степени не ценит, что прислал идиотов? – воскликнул Алан, когда они с Рэем вышли на улицу под мелкий противный дождик.
Сбоку раздался тихий смех. Виктория резко развернулась и увидела стоящего под навесом отца Пауля в компании некрасивого худого старика, который опирался на узловатый посох и выглядел очень нездоровым. Но его черные глаза светились умом и пониманием и составляли контраст с желтым, высохшим, словно у мумии, лицом.
– Мальчик мой, конечно, Тройка Искореняющих даже мысли не могла допустить, что кто-то посмеет усомниться в их полномочиях, правоте и власти. Да никому бы в голову не пришло обвинять судей! Уважение и страх перед Тройками прививаются с детства! И уж точно никто не ожидал от тебя такой наглости! Сесть на пыточный стул и буквально плевать на представителей Наместника! – Отец Пауль явно веселился, и это пугало.
– Разрушитель устоев, – проговорил незнакомый старик зычным голосом, совершенно не вяжущимся с его обликом.
– Вы собираетесь вмешаться? – хмуро поинтересовался Алан, прикидывая, что делать, если ответ будет положительным.
– Нет, нет! Это твой план, а мы просто понаблюдаем, – улыбнулся одними губами отец Пауль. – Мы с отцом Жиришем прибыли по твоему приглашению – посмотреть место под нашу школу.
– Ждем тебя с планами города и всеми вашими исследованиями через рыску, – добавил отец Жириш.
– Пыточный стул? – Алан и Рэй смотрели в спины уходящим за ворота Учителям.
– Ну… – Рэй виновато почесал обросшую колючей щетиной голову. – Кир Алан, простите меня! Не было времени бегать за креслом. А стаскивать ксенов с их стульев ну никак нельзя было. Вы же сами велели не затевать драку. Виноват! Но ведь хорошо получилось. Высоко. Как на троне.
– Ты бы еще огонь под ним разложил, – вздохнул Алан. – А я еще гадал, зачем там этот железный ящичек?
– Но кандалы мы отодрали!
– О да! Представляю, как бы повеселились Учителя, если бы я еще и приковался, – съязвил Алан.
Виктория так нервничала, а все оказалось просто. Дурдом! Полный! Она потерла лоб. Ей, выросшей в другом мире в другое время, многое казалось непонятным и странным. И то, что для местных было нормой, догмой, аксиомой, для нее являлось нелепой, невероятной, недосягаемой для понимания дуростью!
«Веди себя осторожно. Возможно, это был отвлекающий маневр. А враг совсем в другом месте, – проснулся внутренний голос и вместе с ним паранойя. – Валить надо! Завтра же отплывать, пока не отравили».
О, кстати! Надо выяснить, что там узнал брат Турид? И на кой черт реципиент украл Неженку?
– Травы как травы. Ничего в них нет, – недовольно буркнул брат Турид, размешивая в стакане какую-то зеленую жижу. – Расслабляют, добавляют спокойствия.
– А болтливость не увеличивают? – Рэй грыз очередную морковку и подозрительно принюхивался.
– Хочешь попробовать?
– Ты чего такой злой? – Рэй поднес к носу плошку, полную какого-то коричневого мха, и тут же быстро поставил ее на место.
– Да тут такое начинается, а меня Приближенный в столицу отзывает! – Брат Турид сел на кровать и, сложив руки на коленях, ссутулился. – Представляете, сюда приехал сам Учитель Жириш!
– Это сморчок с палкой? Да кто он такой?
Взывающий от слов Рэя подскочил и, размахивая руками, начал торопливо говорить:
– Он ученый! Выдающийся ученый! Исследователь! Мореплаватель! Химик! Астроном! Когда он был Наместником, он открыл и описал три звездных скопления! Да он…
– Ну так зачем тебе уезжать? – Алан отложил в сторону план города и поднял на ксена глаза. – Оставайся.
– А как же Приближенный? – растерялся брат Турид.
– Да плевать, – безразлично пожал плечами конт. – Я бунтовщик. Ты со мной связан. Не думаю, что тебе это простят.
– Я знал, что вы втянете нас в неприятности! – заявил Турид, глядя на конта почти с ненавистью. – Но я никогда не поддерживал ваших притязаний на трон! И я против объединения с горцами.
– И? – Алан улыбнулся. – Турид, я тебе в академии целую лабораторию выделю. И даже подскажу несколько идей. Учителя здесь будут. Неужели тебе не хочется работать рядом с отцом Жиришем? Дом вам с Литиной поставим. Ты подумай.
– Вот зачем он вам? – спросил Рэй, когда они вышли из покоев ксена и направились в кабинет, чтобы взять карты и поговорить с Неженкой. – Он же вас ненавидит.
– Он меня недолюбливает, – согласно кивнул Алан. – Но я не золотой, чтобы меня все любили. Брат Турид очень толковый химик, и потерять его мне не хотелось бы.
А еще Турид слишком много знал и об очень многом догадывался, а Виктории не хотелось, чтобы свои догадки этот фанатик обсуждал с Наместником. К войне она пока не была готова.
Рэй отправился по своим делам, а за спиной Виктории пристроились два молчаливых послушника.
– Неженка, открой. Это я.
Виктория переступила порог и медленно закрыла дверь. Художник стоял на коленях перед столом, заваленным рисунками. Затравленный взгляд из-под упавших на глаза вьющихся волос, чуть подрагивающие руки, нервно сжимающие угольный карандаш, запачканная углем рубашка и блики слез на длинных ресницах. Красивый и беззащитный. Что-то всколыхнулось в душе. Нет, не жалость, нечто другое. Более глубокое, искреннее, болезненное. Она подошла к столу, окинула взглядом разбросанные работы. У всех людей, изображенных на рисунках, отсутствовали лица. Мальчик без лица, одетый лишь в ошейник, стоит на коленях в саду; в роскошной спальне; у ног некрасивого пожилого мужчины. Парень без лица, распятый, связанный, в цепях, со следами ударов на спине и бедрах. И девушка без лица, художник изобразил только глаза, и в них такая боль и обреченность, что выть охота… Нет, не девушка, все же парень в женском платье, сидящий на коленях у старика.