Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 53)
— Да-айм, — вырвалось из пересохших губ, когда твердые пальцы проникли между влажных от желания складочек, и обнаженных бедер коснулся прохладный ветерок.
Куда делась ее юбка… нет, все ее платье — она не знала и знать не хотела. Ей нравилось стоять перед ним обнаженной. Перед ним, в его руках. Держаться за рыжеватые шелковые пряди, ощущать себя открытой, уязвимой, и в то же время надежно защищенной. Подставлять низ живота настойчивым мужским губам. Позволять ему развести ее бедра, поставить ногу ему на плечо — и хрипло, длинно стонать от прикосновения его языка к мучительно пульсирующей от нетерпения точке где-то там… там… и его пальцы — там, внутри… О злые боги, как это сладко! Его губы, его дыхание, нежный язык — и жесткие пальцы, растягивающие ее, трогающие изнутри, посылающие по всему телу огненные языки наслаждения, острого, пронзительного, стыдного и такого правильного, словно она создана именно для этого. Создана принадлежать ему и владеть им. Отдаваться и брать. Создана кричать от наслаждения в его руках, растворяться в нем — и парить, ощущая лишь пронизывающие ее потоки света и стихий. Его света и его стихий.
Она вернулась в реальность не сразу. Сначала почему-то запахи и звуки: море, солнце, сосны и цветущий каштан; шелест ветвей, птичьи крики и перекличка гвардейцев в парке; и только потом — щекочущие ее губы каштановые пряди, и ощущение крепких надежных рук, и шероховатость черного сукна под щекой.
На миг она испугалась, что все еще голая — когда он полностью одет, и тут же вспомнила касания его губ там… Ох. Кажется, она хочет еще. И платье на ней — ужасно лишнее. И его мундир лишний. Все лишнее!
Наверное, она бы утянула его на пол, заняться любовью еще раз, но тут в парке снова душераздирающе завыло. Почему-то этот вой напомнил о предстоящем бале и о кронпринце, и о темном шере Бастерхази, и о Линзе… До чего некстати это все!
Дайм хмыкнул и согласно шепнул:
— Ужасно некстати. Но потом у нас будет сколько угодно времени.
Шу залилась жаром. Кажется, она думает слишком громко. И вообще ведет себя ужасно неприлично. Шера Исельда говорила, что вешаться на мужчину — дурной тон. Порядочные девушки так себя не ведут. Но ведь она же — порядочная девушка? Или уже нет?..
— О боги… — Дайм тихо рассмеялся. — Ты такая… моя Гроза…
— Какая такая?
— Самая прекрасная на свете Гроза. Моя сумрачная шера, моя изумительная Аномалия. Мое чудо.
Шу вздохнула: порядочной девушкой ее не назвали. Наверное, это плохо.
— Я веду себя ужасно неприлично, — горестно шепнула она прямо в растрепанные каштановые пряди, пахнущие морем и соснами.
— И мне это ужасно нравится, моя неприличная принцесса. — Дайм на миг крепче прижал ее к себе, а в следующую секунду поставил на ноги. Не выпуская из объятий. — Упаси Двуединые тебе стать приличной и порядочной девушкой.
— Почему?
— Потому что это будешь уже не ты, — улыбнулся Дайм, отводя от ее лица выбившийся из утренней косы локон. И добавил куда серьезнее: — Не стоит путать правила для истинных шеров и бездарных людей. Тем более — правила для августейших особ и простолюдинов. Тебе можно то, что нельзя какой-нибудь горожанке, но с тебя и спросится не как с горожанки.
Шу только вздохнула и прислонилась щекой к его плечу.
— Что мне делать, Дайм? Твой брат, он… я не понимаю, что он делает. Или не он, а Саламандра. Ты же поможешь мне?
— Конечно. Не стану врать, что будет просто, но вместе мы справимся.
— Мне нравится, как это звучит — вместе. Я… ну… это ужасно, что я вот так…
— Искренна и непосредственна? — Он погладил ее по щеке и заглянул в глаза. — Это прекрасно, но только не с моим братом.
Шу поморщилась.
— Он притворяется тобой! Это глупо. Если бы я вышла за него замуж, я бы все равно узнала об обмане.
— Думаю, у него на этот случай есть какой-то план. И мне даже думать не хочется о том, какую именно гадость он для тебя приготовил.
— В смысле гадость? — вскинулась Шу.
— В смысле он хорошо подготовился к сватовству. Фальшивая аура и манок — определенно не все. Это все годится для очарования будущей невесты, но не для удержания под контролем жены.
Шу поежилась от пронзившего ее ледяного страха. Жена под контролем? Она — под контролем? Какая мерзость! И как это похоже на ее сон о рождении Каетано… о нет, она не будет вспоминать тот ужас, ни за что!
— Это незаконно, — почему-то хрипло сказала она и теснее прижалась к Дайму.
— И аморально, но когда это останавливало его императорское высочество? Так что я думаю, для тебя подготовлен управляющий артефакт. Возможно, целый комплекс заклятий, который можно активировать одномоментно. Логичнее всего именно артефакт. Он что-нибудь тебе дарил?
— Цветы, — хмуро передернула плечами Шу.
— Цветы не годятся для этой цели. Скорее он подарит тебе украшение. Не дотрагивайся до него даже в перчатках. Даже щипцами не дотрагивайся! Артефакт должен быть настроен лично на тебя, иначе велик риск промахнуться и получить… ну, допустим, покорную Бален и очень злую тебя.
— Я уже очень злая, — обиженно буркнула Шу.
Думать о том, что «жених» хотел сделать с ней то же самое, что когда-то охотники за «лесными духами» проделали с Бален, было отвратительно до тошноты.
— Только не показывай своей злости Люкресу, прошу тебя. Притворись, что ты влюблена в него и не догадываешься об обмане. Как будто ты под очарованием.
— Зачем? Не лучше ли просто отказать ему прямо на балу, и пусть катится обратно в Метрополию? Не хочу видеть его в Суарде ни единой минуты!
— Затем, что мы не знаем точно, что еще есть в его арсенале. Если ты уже очарована, ему нет резона рисковать и применять что-то еще более опасное. Конечно, даже если шер Бастерхази заметит чары, Люкрес сумеет выкрутиться, но лишние проблемы ему ни к чему.
— Ну и пусть применяет! Чихать мне на его фокусы! — насупилась Шу.
— Даже если они заденут тех, кто тебе дорог? К примеру, твоего отца.
— Я ненавижу Люкреса, — зажмурившись, прошептала Шу. — Хиссов сын. Это из-за него на тебе проклятие?
— Люкрес не проклинал меня, — поморщился Дайм. — Не спрашивай, пожалуйста. Просто сегодня сделай вид, что ты очарована им до полной потери критического мышления. Мышления вообще.
— Безмозглая влюбленная овца?
— Именно. Похлопай глазами и скажи что-то вроде: «Ой, как полковник похож на вас, мой светлый принц! Но и вполовину не так хорош!»
— Ой, как мне хочется утопить вас в ближайшем болоте, мой светлый принц! Но жабы и вполовину не так отвратительны, как вы! — жеманно пропищала Шу и похлопала глазками, как дочери графа Ландеха.
— М-да. Я бы на месте Люкреса удирал не оглядываясь.
Шу тяжело вздохнула.
— Я постараюсь. Правда, очень постараюсь.
— Просто помни, от твоей убедительности зависит очень многое. И помни: что бы я ни говорил при Люкресе, как бы ни вел себя на балу — я люблю тебя. Мне не нужна никакая другая женщина. Никогда.
— Я верю тебе, Дайм Дюбрайн.
Глава 28
Весенний бал
Начало столь ожидаемого бала прошло для Шу как во сне. Наверное, потому что думала она совсем не о том, что происходит вокруг, а о Дайме Дюбрайне и об оставленной Альгредо папке — ее Шу принципиально не открывала.
До бала она пыталась читать книги о Линзах, обсуждать с Каетано стратегию поведения с Люкресом, что-то отвечать мадам Антуанетте на тему нового платья и дальнейших заказов. Она даже обедала. Кажется. А сейчас она смотрела на своего пока-еще-не-жениха Люкреса, входящего в бальный зал на целых пять минут позже короля Валанты, и не чувствовала ровным счетом ничего.
Ни ненависти.
Ни обиды.
Ни даже неприязни.
Ни-че-го.
И это было крайне странно. Ведь он приехал в Суард, чтобы обмануть ее саму, убить ее семью и забрать Валанту себе. А может быть, Валанту и Линзу. К тому же его снова сопровождает любовница — прекрасная огненная шера, рядом с которой Шу в любом самом модном и изысканном платье будет выглядеть неуклюжей цаплей.
А чихать. Хоть сто любовниц. Хоть тысяча планов. Его очарование больше не действует на Шу, его фальшивая аура больше не делает его похожим на Дайма. Люкрес — неинтересен. Как неинтересны одаренные и не очень шеры, жадно разглядывающие настоящего наследника империи и его будущую супругу. Как смешна их уверенность в том, что Шуалейда радостно согласится на этот брак!..
Но где же Дайм?! Он обещал быть на балу — но его нет. Шу обязательно бы его заметила. Не смогла не заметить. Он же такой, такой…
Ее окатило жаром, внизу живота потяжелело и затрепетало, и наверняка вид сделался донельзя дурацкий.
Очень кстати. Пусть Люкрес думает, что она так улыбается ему. И плевать, что сопровождающая его Саламандра над ней смеется, а все семейство Суардис глядит на нее, как на предательницу. Дайм просил никого не предупреждать об ее игре, потому что Саламандра сильная менталистка, а Кай не очень-то умеет притворяться.
Злость и недоумение брата, а заодно и обоих Герашанов, и Зако, и Ристаны с ее прихвостнями Шуалейда ощущала всей кожей, и это было крайне неприятно. Но она должна сыграть свою роль до конца. Поэтому, едва их императорское высочество склонил голову перед королем Тодором, Шу шагнула вперед, словно в нетерпении. Поперек этикета? Отлично, пусть Люкрес считает ее глупой и невоспитанной. Чем глупее, тем лучше.