Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 55)
— Я говорил, что ты — прекраснейшая из всех шер этого мира? Ты так остро и сладко его ненавидишь!
— Я не… это так заметно?
— Не беспокойся, ему — нет. Отдай эту ненависть мне, сегодня твой разум должен быть кристально чист.
Шуалейда не успела ответить, как в руке темного шера оказался поднос с двумя полными бокалами, а от ее ауры отделился зло мерцающий лиловый поток и с шипением влился в игристое ардо. Вино маняще и опасно замерцало, почти как глаза темного шера. Но этого ему показалось мало. Он провел над бокалами ладонью, осыпая их лиловыми, алыми и черными искрами. Свежо и терпко запахло предгрозовым морем и прогретым на солнце виноградом. Несколько танцующих вокруг них пар среагировали на запах, начали оглядываться — но ничего не увидели, даром что Шу и Роне остановились почти в середине зала, и поток гостей обтекал их, словно море обтекает рифы. А Шу даже не заметила, как темный шер накинул на них пелену отвода глаз!
— Выпей со мной, — Роне протянул ей один из бокалов, — за самую прекрасную в империи принцессу, истинную Грозу.
Краем сознания Шу понимала, что сейчас ее бессовестно очаровывают, но ей так хотелось поддаться! Совсем чуть! Ведь темный шер Бастерхази для нее безопасен. Он — на ее стороне. Или на своей, но против Люкреса и Саламандры? А, какая разница! В любом случае — союзник.
— Благодарю тебя, мой темный шер, — улыбнулась она.
— Учить тебя будет истинным наслаждением. Для нас обоих.
Ее снова обволокло бархатной нежностью его голоса и его обещания. Боги, как же хорошо! Пусть так хорошо будет как можно дольше!
— Мне нравится то, что ты обещаешь, — ответила Шу и отпила невероятно вкусного вина.
Оно пощекотало небо, прокатилось теплом по горлу и тут же разошлось волной искристой, свежей силы по всему телу. Правда, почему-то с явственным оттенком желания. Но… это не колдовство. Потому что темный шер чувствует то же самое. Она точно это знает. Она ощущает его эмоции так глубоко и полно, словно между ними нет никаких ментальных барьеров, словно на них обоих не надето по целой связке амулетов. Словно между ними нет вообще ничего, даже одежды…
Шу залилась жаром вся, от кончиков ушей до кончиков пальцев на ногах. Но не потупилась, а наоборот, шагнула к темному шеру чуть ближе и шепнула:
— Мы все еще танцуем, Роне.
От его улыбки, от его жадного взгляда ее охватила истома, до сумасшествия сладкая, опасная и запретная истома, и подумалось: если они сейчас сбегут с бала — Люкрес заметит? Боги, о чем только она думает!
— Заметит, но не Люкрес, а Саламандра, — шепнул Роне ей на ухо, снова подхватывая ее в очередную фигуру вельсы. — Но плевать на Саламандру и Люкреса. Мы дождемся Дайма.
Дайм. Имя, произнесенное низким, щекочущим самые потаенные уголочки ее сути голосом, отозвалось новой волной жаркой неги.
Дайм. Ее светлый шер.
— Наш светлый шер, — поправил ее Роне.
И до Шуалейды внезапно дошло, что именно она видит. Странное. Немыслимое. То, чего не может быть. Конечно, если верить официальной истории и теологии. А если верить своим глазам — то очень даже может. И есть.
Темный шер светился золотым светом истинного благословения. В черной, мерцающей алыми, голубыми и лиловыми всполохами ауре ветвились, оплетали его ажурным коконом золотые нити любви. Настоящей любви. Но не к ней — а к Дайму Дюбрайну.
И почему-то от этого вдруг стало очень грустно и защемило где-то в груди. Странно, нелогично и неразумно. Ведь она тоже не любит Роне Бастерхази, и он никогда не говорил о любви ей. Но… словно у нее отняли чудо, которое могло бы сбыться, но уже никогда не сбудется. Мало того, словно у нее пытаются отнять и самого Дайма, его любовь. Ведь не ответить темному шеру Бастерхази совершенно невозможно. Дайм ответит, обязательно ответит на его любовь. Может быть, он уже любит его. И несомненно предпочтет его — взрослого, сильного, опытного шера, с которым у Дайма очень-очень много общего. Предпочтет ей, глупой девчонке. Пешке в их политических играх. Боги, да как она вообще могла подумать, что она — что-то большее, чем фигурка на доске?..
— Шу, что случилось? — обеспокоенно склонился к ее уху темный шер.
— Кажется, в твоем присутствии я теряю концентрацию, — ответила она почти правду. Просто не всю правду. И с печальным удовлетворением добавила: — А меня уже ищут.
Ее в самом деле искала Саламандра. Огненная шера не показывала беспокойства, но слишком пристально следила взглядом. Наверняка она-то как раз заметила, как они с шером Бастерхази ненадолго исчезали из поля зрения.
— Твой ответственный подход меня восхищает, — с легчайшим оттенком иронии сказал темный шер; золотые нити в его ауре погасли и растворились во тьме, оставшись лишь едва заметным отблеском на черных крыльях. Которых тоже не должно быть, если верить официальной теологии, но Шу все равно их видела. — Не надо прятаться от меня, Шу. Мы на одной стороне.
— Я знаю, — кивнула она и аккуратно перехватила у темного шера все энергетические нити своего двойного щита. — Но мне бы не хотелось, чтобы об этом сейчас же узнал Люкрес.
— Опять Мертвым драный Люкрес, — зло сверкнул глазами Бастерхази. — Не беспокойся, он уберется из Суарда не позже твоего дня рождения. Один.
— Нет уж, пусть забирает Саламандру с собой.
— Посмотрим.
По губам Бастерхази скользнула такая улыбка, что если бы Шуалейда была Саламандрой, она бы бежала из Суарда прямо сейчас. Не оглядываясь.
Возможно, и не будучи Саламандрой, ей следует сделать то же самое. Сейчас же. И не оглядываться до самой Сойки. Но вот незадача, у нее здесь брат. И Дайм. И неинициированная Линза, которую нельзя оставить.
Глава 29
Нежданные откровения
Появления Саламандры, едва отзвучал последний такт вельсы, Шу не заметила. Та просто возникла за спиной Бастерхази, мило улыбнулась и непререкаемым тоном заявила:
— Ступайте, Бастерхази, вас желает видеть его величество. — А потом, едва он отошел на шаг, укоризненно покачала головой: — Нельзя быть такой доверчивой, ваше высочество. Неужели вы сами не видите?
Саламандра быстрым движением пальцев что-то сдернула с Шуалейды и тут же показала в открытой ладони неприятного оттенка фиолетовый сгусток.
Шу едва не позабыла, что сегодня она — глупая очарованная овца. Не то чтобы она была твердо уверена, что Саламандра сняла с нее обманку, а не реальное заклинание Бастерхази. Все может быть. Но как же сложно хлопать глазами, когда все кругом считают тебя безнадежной дурой!
— Ах… как он посмел! — Шу обиженно топнула ножкой. — Негодяй, мерзавец…
— Полнейший мерзавец, — сочувственно кивнула Саламандра.
— Он… он… — Шу кинула в спину Бастерхази исполненный пламенной ненависти взгляд. — Таких, как он, нужно…
— Запирать в монастырях? — закончила за нее Саламандра.
— Ну… — смутилась Шу собственной кровожадности. — Раз Конвент его назначил, должно быть, шер Бастерхази не так уж ужасен.
— Поверьте, ваше высочество, он еще ужаснее. Но вам не стоит беспокоиться, шеру Бастерхази недолго осталось отравлять воздух империи. Магбезопасность займется им.
— А еще он — любовник моей сестры, — наябедничала Шу с таким видом, словно за одно это Бастерхази должны были немедленно казнить, желательно вместе с Ристаной.
— Весьма, весьма неосмотрительно с ее стороны, — покачала головой Саламандра. — Я так понимаю беспокойство вашего высочества! Влияние темного шера из самого лучшего человека способно сделать чудовище. Но я уверена, когда ваша сестра выйдет замуж за полковника Дюбрайна, все изменится.
— За полковника? — переспросила Шу с такой высокомерной миной, словно полковник Магбезопасности — это что-то вроде конюха.
Изображать ширхаб знает что, когда при одном только звуке его имени внутри все тает и колени подкашиваются, было очень непросто, но Шу справилась. Потому что понимала, что Саламандра проверяет ее реакцию, и реакция должна быть однозначной: ни с какими полковниками не знакома, не интересуюсь никем, кроме наследника империи.
— Конечно, светлый шер Дюбрайн не принц, а всего лишь бастард, — снисходительно улыбнулась Саламандра, прочитавшая ровно то, что Шу и хотела показать, — но уже почти герцог. И очень, просто очень полезный человек! Ваше высочество не находит, что женитьба на ненаследной принцессе и герцогский титул — достойная награда для верного слуги империи?
— Наверное, — неуверенно согласилась Шу, всем своим видом показывая: что герцог, что свинопас — все едино. Ее сумрачного высочества достоин исключительно принц, и точка, а если старшая сестра желает размениваться на слуг, это ее проблемы.
— Верных слуг следует время от времени поощрять. Тем более вашему высочеству будет приятно видеть рядом родную сестру.
«Которая замужем не за принцем, а всего лишь за герцогом-бастардом и всю жизнь будет отчаянно завидовать», — не добавила Саламандра вслух, но это подразумевалось.
— Мой светлый принц добр и милостив, — с некоторой задержкой одобрила план Шуалейда, но тут же нахмурилась. — О чем его высочество так долго беседует с моей сестрой?
— Разумеется, о вашей свадьбе, — сладко-сладко улыбнулась Саламандра. — Ваше высочество будет самой прекрасной невестой империи!
На эту беспардонную лесть Шу очаровательно порозовела, похлопала ресницами и «в смущении» вынула из прически одну из солнечных ромашек и вдохнула ее горьковато-сладкий аромат. Он несколько помогал справиться с тошнотой от собственного притворства и лицемерия Саламандры. Шу не была уверена, что Саламандра до конца поверила в «овечку», но не отступать же от выбранной тактики. Хоть и противно.