Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 50)
— Светлого дня, ваше императорское высочество.
Роне поклонился принцу в точном соответствии с этикетом, ни на волос ниже. Саламандре же он лучезарно улыбнулся, словно давно не виденной обожаемой сестренке. Ее слегка перекосило — а значит, ментальная защита восстановилась не полностью, хоть какая-то радость.
Люкрес же сделал вид, что не увидел Роне, и продолжил распекать Альгредо, словно провинившегося пажа. Впрочем, ничего кроме «так точно, ваше высочество», «никак нет, ваше высочество» и «необходимые меры принимаются, ваше высочество» Люкрес от него не услышал. Да и маринование Роне в собственном соку лишь дало ему несколько минут для оценки ситуации и прощупывания состояния кронпринца и Саламандры. Отвратительно здорового состояния.
Наконец, разозлившись еще больше на непрошибаемого Альгредо — с герцогом он не мог сделать ровным счетом ничего, не поправ суверенитета Валанты, — Люкрес переключился на Роне. Не отпустив Альгредо, разумеется.
— Я желаю видеть эту тварь немедленно, шер Бастерхази. Это ваш единственный шанс дожить до разбирательства в Конвенте, — внешне спокойно, но кипя от бессильной ярости, заявил кронпринц.
— Конвент услышал ваше императорское высочество, — ответил Роне стандартной формулой: что-то ему подсказывало, что убить его здесь и сейчас кронпринц не решится (и не сможет), а все прочее он уж как-нибудь переживет.
Люкрес вызверился окончательно, побагровел и вцепился в подлокотники кресла.
— Вы — не Конвент, шер Бастерхази. Вы — темный отщепенец, пятно на репутации империи, и ваша служба закончится сегодня же. Апартаменты в подвалах Магбезопасности давно ждут вас.
— Я отвечу перед Конвентом и Двуедиными за все, что сделал, ваше императорское высочество, — склонил голову Роне, перед этим поймав торжествующий взгляд Саламандры. Ну кто бы сомневался, что прелестная сколопендра поделилась с кронпринцем своим ядом! Да и Мертвый с ней, она не помешает только что оформившемуся плану. — А пока продолжу исполнять свой долг перед империей.
Смирение в его позе и голосе должно было выглядеть и ощущаться искренним, не зря ж он полвека тренировал навык. Да и Саламандра с Люкресом — не Паук, отобрать их ярость и ненависть куда как проще. Вкусные, полезные ярость с ненавистью. Конечно, совсем не то, что Роне только что получил от Дайма… шис… не думать о Дайме, а то в его печаль и смирение никто не поверит. Не бывает печали и смирения с такой довольной и сытой мордой.
Роне еще ниже склонил голову и дополнительно укрепил образ маленького, бедненького, насмерть перепуганного придурка. Главное, не переиграть, а то Альгредо уже недоверчиво на него косится…
— Вы допустили, что наша августейшая особа подверглась опасности, — с уже меньшим накалом продолжил Люкрес.
А герцог Альгредо выдохнул и снова сделал каменное лицо настоящего служаки. Шис. Плохо, что до него дошло, насколько хорошо Роне умеет притворяться и манипулировать чужими эмоциями, но с этой досадной шероховатостью можно будет разобраться потом. Лишь бы не дошло до Люкреса, что его ментальные амулеты и поставленная Саламандрой защита не так надежны, как ему обещали.
— Не по моей вине, ваше высочество. — Роне подпустил в голос самую капельку страха, так, на грани восприятия. В большее Саламандра не поверит. И слегка повысил темп речи, чтобы казалось: он торопится оправдаться. — Магическая аномалия… за четыре часа… — он нервно сглотнул, — до прибытия вашего высочества. Никто бы не смог ее остановить.
Люкрес слушал его, наслаждаясь отзвуками страха — и Роне слегка усилил его удовольствие и добавил еще немного столь желанных кронпринцем эмоций. Пусть порадуется, Роне не жалко. Главное — слушает, успокаивается и уже не так сильно хочет убить и Роне, и Альгредо на месте. Куда больше ему хочется осознавать свое величие, презирать пресмыкающихся у его ног червей и наслаждаться всемогуществом. Еще бы оба, Роне и Альгредо, упали на колени, и Люкрес бы оргазм словил.
— Отвратительная халатность, — поморщился Люкрес, что прозвучало как «еще, еще этого сладкого унижения!».
— Простите, ваше императорское высочество! — Роне чуть подался к Люкресу, всей позой и мимикой показывая страстное желание бухнуться на колени и лобызать лакированные туфли их высочества, но при этом страх уронить достоинство Конвента при Альгредо.
Разумеется, Люкрес это прочитал и отреагировал правильно:
— Что вы стоите, как пень? Убирайтесь! — махнул он герцогу Альгредо и перевел взгляд на голема Диена, которому изо всех сил желал доказать что-то там о своем величии и могуществе.
Альгредо ретировался немедленно, оставив Роне простор для маневра: почему-то ему вдруг стало не плевать, что Альгредо увидит его унижение, и главное — что может рассказать Дайму. Странно и нелогично, ведь Дайм видел подобный балаган на заседаниях Конвента раз сто, не меньше, и как Паук обзывает Роне дубиной и лупит тростью — тоже видел, даже шрамы лечил.
Проклятье. Не вспоминать об этом! Не нарушать концентрацию! Замереть, еще немного поникнуть плечами, сжаться, словно в предчувствии удара. Поймать удовлетворение реципиента, укрепить эмоциональную связь. Да. Отлично. Ноздри Люкреса трепещут, во взоре надменное превосходство. Он готов внимать извинениям и восхвалениям.
А вот Диен не впечатлился показным страхом и смирением темного шера, так и продолжал торчать равнодушным столбом. И Мертвый с ним, лишь бы не вмешивался. Зато впечатлилась Саламандра, чего Роне даже и не ожидал. Она с нескрываемым наслаждением принюхивалась к щедро выплескиваемому Роне страху за собственную шкуру и прочим, не менее аппетитным ингредиентам отравы. Отличной, испытанной отравы. Между прочим, без малейшей примеси прямого ментального воздействия.
Пользуясь поводом — реплику «убирайся» по-настоящему испуганный человек непременно бы отнес на свой счет, — Роне отступил к двери, натягивая эмоциональную нить. И с чувством глубокого удовлетворения услышал:
— Бастерхази! — в смысле — куда же вы, пресмыкайтесь дальше, мне мало!
— Ваше императорское высочество… — с почтительной дрожью в голосе подал голос Роне и посмотрел на Люкреса, словно на Хисса Карающего, с ужасом и благоговением.
Переиграл? Да ни шиса! Плевать Люкресу на достоверность балагана, ему сейчас надо эмоций, эмоций и еще эмоций. Если б не Саламандра и Диен, можно было бы брать тепленьким и вить веревки.
Люкрес отреагировал на его реплику молчаливым похлопыванием ладони по подлокотнику кресла, вариация команды «к ноге». И Роне послушался с должной долей опаски и восторга. А тошноту от происходящего постарался запихать в самый дальний угол сознания и никогда, ни за что не показывать этого момента ни Дайму, ни Шуалейде.
— Ваше великодушное высочество… — приблизившись к «трону» на пару шагов, Роне вытянул остатки августейшего гнева и опустился-таки на одно колено, чем вызвал вздох неподдельного наслаждения у Люкреса. — Моя вина, я не сумел предотвратить… но сейчас мой долг — спасти ваше высочество!
— Бастерхази! — прошипела Саламандра, до которой наконец-то дошло, что именно он делает. Но поздно, дорогуша, поздно.
Люкрес жестом велел ей заткнуться, завороженный мнимой покорностью темного шера и отчаянной потребностью узнать какую-нибудь гадость про ближнего своего.
— Прошу, ваше высочество, посмотрите вокруг, ведь вас окружают предатели! — зачастил Роне, одновременно выставляя мощнейший щит против Саламандры: вовремя, она атаковала тут же, не озаботясь возможными пятнами крови и неэстетичным трупом у ног патрона. Но, разумеется, щит из собственной ярости ей пробить не удалось: дохлый номер воевать против себя самой. — Вас не предупредили! Никто, никто не дорожит вашей бесценной жизнью! Они соврали вам, они хотят вашей смерти, ваше милостивое высочество! Вы слишком благородны и добры… прошу, умоляю вас, не позвольте им… Вам грозит опасность, в любую минуту… они не представляют, что здесь происходит, ваше высочество!..
Где-то за окном особенно громко и матерно завыл лич, ему с трех сторон отозвались феи-пересмешники.
Люкрес, завороженный собственной обидой на весь мир, вздрогнул и подался к Роне, готовый пить и пить желанную отраву. Саламандра, еще не понявшая всю бессмысленность нападения, усилила атаку, лишь напитывая щит — незаметный для Люкреса и Диена ментальный щит высшего уровня.
— Вас обманывают, вами манипулируют, от вас ей нужна лишь корона империи. Не верьте никому, особенно ей, мой светлый принц!
— Кому ей?.. — с горящими глазами спросил Люкрес.
И тут Роне изменил структуру щита, так что направленная на него атака частично отрикошетила в Люкреса. А невинную жертву и пламенного защитника в лице самого Роне подняло в воздух, закружило и вышвырнуло в окно — разумеется, с грохотом и фейерверком.
Звенело осыпающееся стекло. Выли активированные амулеты защиты кронпринца. Сам кронпринц матерился. Панически топали сбегающиеся на шум гвардейцы. Саламандра испуганно визжала, как какая-то простолюдинка.
— Вы арестованы за нападение на августейшую особу, — поверх всего этого бедлама раздался равнодушный голос лейтенанта Диена.
О «невинной жертве и пламенном защитнике престола» все, разумеется, забыли. И его довольной улыбки, разумеется, не видели. Ибо воистину добрые дела творятся в тишине и без надежды на благодарность потомков.