Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 38)
Дама и шер Вондьяс одновременно обернулись.
Вот только шер Вондьяс поклонился Шуалейде, а дама — лишь нахмурилась.
— Юноша, мне сейчас же нужно к ее высочеству Шуалейде, — потребовала дама, произнося слова на фьонский манер. — Дело государственной важности!
— Не может быть никаких дел, ее высочество заняты! — тут же вклинился шер Вондьяс и тут же скривился, глянув на одежду Шу. — Прошу, ваше высочество, скорее, вам уже следует быть рядом с его величеством! А вы уходите, мадам!
Пока сишер пререкался с мадам, Шу во все глаза смотрела на ее платье. Вот оно! То самое, что ей нужно! Наконец-то!..
— Я занята, — отмахнулась сразу ото всех Шу и, не отрывая взгляда от платья незнакомки, отступила обратно к гардеробной. — Скажите отцу, я буду через четверть часа.
— А, так это вы — ее высочество! — обрадовалась мадам и скомандовала кому-то за дверью: — Заносите!
— Убирайтесь немедленно! — Шер Вондьяс попробовал вытолкать за дверь двух девиц, которые несли что-то похожее на человека без головы, завернутого в полотно.
— Отойдите и не мешайте! Ваше высочество, — мадам сделала быстрый реверанс, — прошу, уберите этого глупого человека. Он ничего не понимает! Ваше платье…
— Платье?! — Услышав волшебное слово, Шу наконец-то поняла, что именно пытались внести девицы: платье на манекене. — Шер Вондьяс, отойдите и не мешайте!
— Но, ваше высочество… вас ждут!
— А вы меня задерживаете, — нахмурилась Шу и аккуратно, легким воздушным потоком отодвинула шера в сторону, а девиц с платьем втянула на середину гостиной.
На мгновение повисла тишина, шер Вондьяс и девицы лишь таращились друг на друга, не решаясь даже шевельнуться. Первой отмерла мадам.
— Да, великолепно! Я не ошиблась, давайте же скорее одевать ваше высочество! Вы же позволите?.. Мими, Лулу, что застыли? Платье!
— Вы… вы даже не представлены ее высочеству! — В голосе шера Вондьяса звучало неподдельное страдание. — Так нельзя!
— Можно, — оборвал его Мануэль. — Идемте-ка, сишер, не станем мешать ее высочеству одеваться. Это же неприлично, о чем вы только думаете?!
Бедняжка сишер подскочил на месте, кинул затравленный взгляд на Шуалейду, на разматывающих платье девиц, на грозно наступающую на него Бален — и позволил Мануэлю себя увести.
Шу выдохнула. Умница Мануэль, вовремя увел помощника сенешаля. Еще бы чуть-чуть, и Шу не удержалась бы, вышвырнула его сама. А так нельзя.
— Мадам Антуанетта, готово! — пискнула одна из девиц.
Обернувшись на звук, Шу наконец-то увидела платье.
Оно было волшебным. Двенадцати оттенков — от темно-синего до светло-стального, с высокой талией, открытыми плечами и летящими рукавами. Ничуть не похожее ни на одну картинку из журнала, без единой жемчужины или вышитого цветочка. Оно было совершенством.
И Шу в нем — когда позволила Мими и Лулу себя переодеть — тоже была совершенством. Никакого вам топора в торте! Нет, скорее она походила в этом платье на изящную, смертельно опасную и невероятно красивую сашмирскую саблю.
— Вашему высочеству нужна прическа. Извольте присесть вот сюда… — Мадам Антуанетта усадила Шу на стульчик, принесенный из гардеробной. — Мими, Лулу!
Шу толком не поняла, что именно эти две девицы сделали с ее волосами. Никакой магии она не почувствовала, лишь расчески, шпильки, какие-то лосьоны и заколки — и две пары быстрых рук.
— Макияж, мадам? — пискнула одна из девиц, закончив прическу.
— Ни в коем случае! Только блеск на губы! Э… сиятельная шера, — обернулась мадам к Белочке, — несите подходящие драгоценности.
Еще через минуту вокруг ее шеи легло мамино сапфировое колье, в уши были вдеты серьги, на руки натянуты шелковые перчатки, а на ноги надеты синие атласные туфельки. И только тогда Шу сообразила задать вопрос:
— Кто вас прислал, мадам Антуанетта? Неужели моя сестра?..
За такой подарок Шу готова была простить Ристане если не все, то очень многое. Очень-очень многое. Показаться на глаза кронпринцу великолепной принцессой — совсем не то же самое, что бедным пажом с гордо задранным носом.
— О, я не имею чести быть представленной их высочеству Ристане, — склонила голову мадам Антуанетта.
— Барон Уго… нет, герцог Альгредо?..
— Шер Бастерхази, ваше высочество.
Шуалейда чуть не поперхнулась. Роне?! О боги, Роне… он единственный подумал о том, что ей нужно платье. Ну вот почему? Почему чудовище, которому нужен от нее только Источник, позаботилось о ней, а все остальные — нет?
— Э… прошу прощения, ваше высочество, я не хотела вас расстроить…
— Вы не расстроили меня, мадам Антуанетта. Вы меня очень порадовали. Платье великолепно!
— Благодарю, ваше высочество.
— Пришлите счет королевскому казначею, его оплатят немедленно.
— Все уже оплачено шером Бастерхази, ваше высочество, не стоит беспокоиться. Ваше завтрашнее платье почти готово, доставить его так же к четырем часам пополудни?
— Завтрашнее?.. Мое бальное платье?.. О… да, конечно. К четырем пополудни. Мадам…
— Все, что ваше высочество пожелает. — На этот раз мадам Антуанетта исполнила реверанс по всем правилам этикета.
— Мне нужен будет полный гардероб. И еще… подскажите мне, есть ли в Суарде приют для благородных, но бедных девиц?
— Разумеется, ваше высочество. Под патронажем герцогини Сальепус.
— Благодарю вас, мадам. Уверена, завтрашнее платье будет так же прекрасно, как это! — Вскочив со стульчика, Шу покружилась перед зеркалом так, что юбки разлетелись вокруг ее ног блестящим, шуршащим колоколом.
И только когда мадам Антуанетта вместе с помощницами удалилась, Шу наконец-то обернулась к Бален.
— Правда, оно прекрасно? — спросила она, все еще надеясь на деликатность подруги.
— Платье — да. Но с каких это пор ты принимаешь от темного шера такие подарки?
— Ну… с сегодняшних.
— Шу, что это все значит?
— Может быть, темный шер ухаживает за мной? Помнишь, Энрике говорил, что у него на меня другие планы. Вот они и есть, эти планы. Очаровать, увлечь… — Шу чуть было не сказала «соблазнить», но вовремя прикусила язык.
— Ты о чем-то умалчиваешь, — нахмурилась Бален. — И еще ты краснеешь. Давай выкладывай начистоту, твое высочество, что происходит!
— Ваше высочество! — В распахнувшуюся дверь влетел шер Вондьяс. — Прошу вас! Умоляю! Его высочество уже заходит во дворец, а вас все еще нет! Умоляю, поторопитесь!
— Уже иду, видите, — обрадовалась Шу нежданному спасению. — Бален, идем скорее!
— Ты все равно мне все расскажешь.
— Потом, все потом!.. Морковка, вылезай, трусливое животное, или мы уйдем без тебя!
— Мряф! — возмутилась рысь, выпрыгивая из-под дивана, и едва не сбила с ног шера Вондьяса.
«А ведь Белочке придется рассказать, — думала Шу, почти бегом спускаясь в Народный зал. — Только как? Сказать, что это отвлекающий маневр? Или упреждающий удар? Ладно, что-нибудь придумаю!»
Глава 20
О пользе дипломатии
К ужасу шера Вондьяса, за десяток шагов до выхода в Народный зал Шуалейда, Бален и Морковка исчезли.
Что ей подсказало обернуться пеленой невидимости, Шу понятия не имела. Но наверняка, если бы спросила у Энрике, тот бы ответил: ваше высочество хвостом чует, когда надо спрятаться в засаду. Хвостом, точно. И шерстью на загривке. А еще клыками, когтями и ядовитыми железами, как у мантикора. Так и хочется плюнуть ядом в наглые лживые глаза его светлости Люкреса Брайнона! Это ж надо, поручить брату ухаживать за Шуалейдой вместо себя, как будто это — докучливая обязанность! И полковник Дюбрайн хорош, врать ей в глаза! Да все хороши. Энрике же знал, точно знал, не зря же оговорился, чуть не назвал его полковником при Шу. А ей — ни слова!
Чтобы не зашипеть вслух и не плюнуть ядом сразу во всех, Шу остановилась перед закрытыми дверьми в Народный зал и придержала Морковку. Затем трижды глубоко вздохнула, пропела про себя умну отрешения и почесала рысь между ушей — та послушно стояла рядом, лишь настороженно поводя усами. Немножко помогло, но не настолько, чтобы выходить к публике. Сначала Шу требовалось как следует рассмотреть противника, разобраться в диспозиции, составить стратегический план — и только потом идти в атаку. Или же совершать обманный маневр.
То есть сначала ей надо было как-то незаметно проникнуть в зал. Через закрытую дверь она ходить еще не умела, хотя Берри утверждал, что это идеально просто: вижу цель, не вижу препятствий. Однако Шу еще ни разу не пробовала, почему-то было страшновато. Теперь же приходилось выбирать: или рискнуть — или послать к ширхабу лысому всю конспирацию.
Шу почти решилась, когда от сложного выбора ее спас барон Уго. Он открыл дверь — со стороны Народного зала — увидел растерянного шера Вондьяса и шепотом напустился на него:
— Где ее высочество?..
Слушать дальше Шу не стала, тем более что Морковка уже проскользнула между сенешалем, его помощником и дверью в зал. Шу и Бален — за ней.