Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 40)
Насмешливые боги, прозевать под собственным носом спящую Линзу! Какой же он идиот, поверил не предостережению Парьена, а невинной улыбке мертвой королевы.
— Дорогу, именем императора!
Купец, командовавший разгрузкой бочек, еле успел отшатнуться, когда Шутник перепрыгивал через телегу, перегородившую улочку. Вслед Дайму полетело проклятие — простое, без капли магии, на одном страхе и злости. Он отмахнулся, не заботясь судьбой того, в кого проклятие отрикошетит: некогда! Успеть бы!
Дайм опоздал, буря продлилась меньше пяти минут. Но, слава Светлой, Риль Суардис по-прежнему стоял, даже реальность вокруг почти не исказилась. Так, флюктуации вероятностей в допустимых пределах: у кого-то проснется дар, кто-то начнет видеть призраков или вспомнит прошлую жизнь. Ерунда. Главное, Шуалейда не пытается инициировать Линзу прямо сейчас! С бешеной девчонки бы сталось.
Эфир почти успокоился, но Дайм не сбавил скорости — неприятности никогда не ходят поодиночке. И верно, следующий всплеск не заставил себя ждать. В этот раз снова невозможно было ничего разобрать, кроме изменения спектра: в сумасшествии Закатной башни появились черные и алые тона.
Бастерхази!
Зачем он полез к Линзе — помочь Шуалейде или загрести Линзу себе? Вряд ли Паук научил его, как завладеть чужим Источником. Но вдруг Бастерхази удалось вытянуть из учителя рецепт, который тот держал в секрете больше полутора сотен лет? Отчаянно не хотелось верить, что Дайм ошибся в Роне и все его речи о свободе и единении были лишь прикрытием. Ведь темный может быть нормальным, может, пожалуйста, Светлая, прошу тебя!..
Около башни Заката Дайм оказался ровно за секунду до того, как вторая буря утихла, двери башни распахнулись, и оттуда вынесло обожженного, покрытого сажей Бастерхази. Разумеется, Дайм тут же бросился к нему — помочь, вылечить… и остановился, словно наткнулся на стену.
— Провалиться мне в Ургаш, если ты не пожалеешь! — с ненавистью прошипел Бастерхази и растянул потрескавшиеся губы в вампирьем оскале.
Дайм на миг зажмурился и похвалил себя, что еще в городе накинул полог невидимости — не стоило смущать горожан зрелищем бешеной скачки по крышам. А сейчас он просто о нем забыл. И увидел то, что не должен был видеть.
Настоящего Бастерхази.
Проклятье. Проклятье! Может же быть так, что Дайм просто ошибся? Что Бастерхази не пытался сейчас выдурить Линзу у Зефриды для себя? Ясное дело, ему не удалось, Зефрида никогда не принимала его сказки об истинной любви всерьез.
В отличие от некоторых светлых ослов.
На миг зажмурившись, Дайм потряс головой. Что за чушь лезет ему в голову? Бастерхази никогда не говорил о любви ему. Какая, к шисовым дыссам, любовь? Притяжение, секс, общие интересы. Возможность обоим стать сильнее. Все было честно, по обоюдному согласию. Так какого шиса Дайм чувствует себя обманутым и использованным? Как экзальтированная пансионерка, честное слово!
К шису глупости.
К шису Бастерхази.
Главное, чтобы с Шуалейдой все было хорошо. А раз Дайм не ощущает ее боли и тем более ее смерти — значит, все хорошо. Надо только выяснить, где она…
Не глядя вслед Бастерхази, на ходу восстанавливающему из обожженных обрывков свой вульгарный черно-алый плащ, Дайм вычленил в стихийном безумии крепкую нить, связывающую Линзу и ее хозяйку. Нить привела к покоям Каетано. Рядом с Шу светились еще две точки, голубая и зеленая. Герашаны на посту. Раз срочного донесения от Энрике нет, значит — все под контролем.
Наверняка Альгредо уже дал ей материалы из папки, и она знает его настоящее имя. Значит, самое время пойти к ней и поговорить начистоту. Формально он никакой тайны ей не раскроет, а значит, и не ослушается приказа императора. Ведь папку он давал только генералу Альгредо для ознакомления, а что тот покажет ее Шуалейде — домыслы, не более чем домыслы.
Мгновение Дайм колебался, рискнуть ли, положившись на домыслы, или дождаться приезда августейшего брата — тогда Шуалейда совершенно точно поймет, что виделась не с Люкресом…
— Долго будешь мяться на пороге? — прозвучал насмешливый и совершенно живой голос. — Заходи, не стесняйся.
— Благодарю, ваше величество. — Переступив порог башни, Дайм поклонился гудящему смерчу. — Счастлив видеть вас в добром расположении духа.
— Добром? — В тоне мертвой королевы просквозило безумие. — Смешной мальчик! Потанцуем?
Смерч заколыхался, разбрасывая вокруг клочья цветной пены. Кокетство стихии было бы смешно, если бы Дайма не продирала дрожь. Одного этого «мальчик» по отношению к Дайму, который был старше призрака вдвое, хватило бы, чтобы Дайм закрылся всеми возможными щитами и вызвал подкрепление. Если бы это была не Зефрида. Точнее, не мать Шуалейды и не ее Источник.
— С удовольствием, ваше величество.
Он заложил левую руку за спину и поклонился, приглашая даму на вельсу.
— Милый, милый мальчик.
Из застывшего смерча шагнула королева и вложила пальцы в протянутую ладонь. Теплые, плотные, совершенно живые пальцы.
— Что, не веришь? — Она покачала головой и лукаво улыбнулась. — Да, я могла бы вернуться. Но не хочу. Осталось совсем недолго ждать.
Дайм закружил королеву в танце. Башня растаяла, оставив под ногами бескрайний луг, а над головой — лазурное бессолнечное небо. Время исчезло вместе со стенами: казалось, нет и не было ничего, кроме гитарных переборов и танца…
— Все, хватит, — резко оборвала танец Зефрида. — А то опоздаешь.
Дайм сморгнул сладкий морок: стены вернулись на место, сквозь западное окно лился мягкий свет. Западное? Шис, очаровательная шутка, продержать его в башне до вечера! Или… до бала? Но ведь бал завтра!
— Завтра, мой мальчик, — улыбнулась королева. — Прости, но тебе не стоило попадаться на глаза своему брату.
Дайм еле сдержался, чтобы не выругаться. Люкрес уже приехал, а он так и не успел поговорить с Шу!
— Ваше величество уверены, что Линза безопасна?
— Если боишься, уезжай сейчас же. Я сберегла башню Заката для Шуалейды, но все прочее не в моей власти.
От ее голоса Дайм вздрогнул: ничего общего с очаровательной кокеткой, пусть и призраком. Из глаз королевы на него смотрела стихия. Не добрая, не злая. Равнодушная.
— Тебе пора. Но сначала поклянись, светлый шер, что не позволишь никому, кроме Шуалейды, взять Источник! Это только ее дар!
— Клянусь, ваше величество, — кивнул Дайм. Обещать то, что он и так собирался сделать, что может быть проще?
— И позаботься, чтобы ей не заморочили голову ни Бастерхази, ни Люкрес с его хитрой девкой!
— Позабочусь. Поверьте, ваше величество, я хочу для Шуалейды лишь блага. Я люблю ее.
— Я вижу, мальчик. Но… — мертвая королева покачала головой. — Будь осторожен в своих желаниях. Тебе в самом деле пора.
— До встречи, ваше величество.
— Прощай, Дамиен Брайнон.
Всего мгновение он смотрел в глаза стихии, и этого мгновения хватило, чтобы понять — что сделала Зефрида и чем расплатилась с Двуедиными. Полнейшее безумие — пожертвовать жизнью, чтобы стать хранителем Источника! Оставить детей и мужа, запереться в безвременье, раствориться в стихиях — только потому, что рядом был темный шер… Дайм хотел бы сказать Зефриде, что она ошиблась в Бастерхази. Что он вовсе не угрожал Шуалейде и не собирался отнимать у нее Источник, а лишь сам прятался в Валанте от Паука. Но было ли это правдой?
В любом случае — что сделано, то сделано.
— Прощайте, ваше величество.
Дайм почтительно склонился над призрачной рукой. Показалось, Зефрида улыбнулась, прежде чем окончательно раствориться в стихии.
На мгновение у него закружилась голова, в глазах потемнело. А в следующую секунду он оказался посреди толпы слуг со щетками, рулонами материи, коврами и прочими совершенно прозаическими вещами. Дайм восхищенно покачал головой: ни следа от буйства стихий, ни намека на разноцветный смерч. Реальность сместилась, спрятав Линзу ото всех, кроме ее хозяйки.
Когда витражная панель чуть не сбила его с ног, а мастер-стекольщик удивленно выругался — какой шис не дает пройти по пустому месту? — Дайм сообразил, что по-прежнему невидим.
Выйдя в сад и присмотревшись к Риль Суардису, Дайм нашел Шуалейду где-то рядом с королевскими покоями, августейшего брата с шерой Лью — в гостевых покоях восточного крыла, и Бастерхази — в башне Рассвета.
Что ж, первым делом надо разузнать о событиях последних дней, а то с этим бароном Наба и странными делами в гильдии убийц он пропустил много интересного. Но ничего. Ему не впервой импровизировать в неординарных обстоятельствах. Не зря же он — полковник МБ.
Глава 21
Пауки, скорпионы и прочие симпатичные твари
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, как любит говорить Паук.
Что ж, Паук опять оказался прав, дери его семь екаев. Правда, правоту его Роне осознал далеко не сразу.
Поначалу все шло неплохо. Кронпринц с Саламандрой ожидаемо дурили голову Шуалейде — что было несложно, учитывая арсенал запрещенных артефактов, которым Люкрес обвешался с ног до головы. Роне так же ожидаемо ставил им палки в колеса — слегка, чтобы у лейтенанта Диена не возникло и тени подозрения в нападении на члена императорской семьи. Да и Шуалейде не мешает самой научиться распознавать ментальные атаки и как-то с ними справляться.