Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 37)
— Не мог, — кивнул Энрике.
— Значит, нам нужно убрать его раньше, чем он доберется до Шу, — резюмировала Бален. — Вряд ли он принимает всерьез меня, так что я справлюсь.
— Ты с ума сошла? Не вздумай! — прикрикнула на нее Шу. — Мне нужна ты, живая и в своем уме, а не притворяющееся тобой умертвие. Я справлюсь сама. Вы поняли, оба? Я запрещаю вам трогать Бастерхази!
— Сколько страсти, — покачал головой Энрике, и Шу задумалась на миг: а в самом ли деле Энрике проспал все самое интересное или только сделал вид, а на самом деле все знает? Он такой, он может.
— Да, столько страсти. Я не могу потерять вас, а сейчас сунуться к темному в пасть для Белочки…
— Ты меня недооцениваешь, — сердито сверкнула клычками Баль.
— Это ты недооцениваешь Бастерхази. Я видела его… без прикрытия, понимаешь? Он… там не вторая категория, Баль. Там… там такое…
Шу поежилась и едва не заплакала — от сожаления, что «такое» не станет ручным, не будет больше ластиться к ней, не поцелует ее, не укроет одеялом из звездных фиалок… Проклятье! Он еще худший лжец, чем Люкрес!
— Я ненавижу Бастерхази, — заявила она, выпрямив спину и задрав подбородок. — Он не получит ничего. Ни-че-го! Пусть планирует хоть до второго явления Мертвого!
Пол плавно покачнулся и ушел из-под ног, мир окрасился сине-сиреневыми тонами. Родные, уютные потоки магии снова поднимали ее под облака. Но на сей раз — не пьяную девочку, а собранную, целеустремленную шеру.
— Совсем другое дело, — кивнул Энрике. — Иногда тебе полезно злиться.
— Я думаю, мы зря волновались насчет платьев, — поддержала супруга Бален. — Тебе можно идти на бал прямо так, успех обеспечен.
— Ширхабов бал! Ширхабов Люкрес! — опомнилась Шу. — В чем я буду сегодня встречать свору столичных шакалов?!
— Найдем, — твердо пообещала Бален. — Драгоценности у нас есть, платье сотворим. Энрике, тебе не надо пойти к Бертрану?
— Или к ширхабу лысому, — усмехнулся капитан. — Готовьтесь к сражению, мои прекрасные дамы. И пока не покидайте покоев Каетано, здесь есть хоть какая-то защита.
— А где сам Кай? — наконец-то вспомнила о брате Шу.
— У герцога Альгредо. Боюсь, пока Каетано не убедится, что с тобой ничего не случилось в башне Заката, толку от их уроков не будет.
— А Мануэль Наба там же?
— Свиту Каетано отпустил по домам до конца занятий. Так что думаю, Наба в своем столичном доме, с матерью.
— Он мне нужен, Энрике. Пошли за ним. И успокой Каетано, ладно? Не говори ему пока об Источнике, я сама. Потом.
Энрике лишь пожал плечами: потом так потом. И ушел, оставив их с Бален ломать голову над вечерним нарядом. Шеру Исельду звать не стали — уж слишком ее представление о красивом платье отличалось от того, что Шу вчера видела на придворных дамах. Так что последней возможностью сотворить что-то подходящее для бала оставались модные журналы и Мануэль Наба. В конце концов, раз уж в друзьях у Кая оказался настоящий столичный модник, надо этим пользоваться.
Глава 19
Бойтесь темных, дары приносящих
Мануэль примчался через каких-то полтора часа. Шу как раз дочитывала седьмую главу принесенного Берри манускрипта и пыталась понять: есть ли у нее хоть один шанс дожить до инициации Линзы в здравом рассудке, или на следующей главе она уже сойдет с ума? Берри определенно преуменьшил «разногласия» многомудрых мужей. Каждая из глав противоречила предыдущей и спорила с последующей, и сейчас в голове у Шу все семь маститых исследователей орали друг на друга. Причем орали примерно одно и то же: вариации на тему «сам дурак».
Так что стоило Мануэлю появиться на пороге, как Шу закрыла фолиант и отложила в сторонку. И на всякий случай придавила вазой с фруктами. Милый, деликатный Мануэль даже не стал задавать вопросов — что это за ужасная книга. Он просто расцеловал Шуалейде ручки, восхитился блеском ее глаз (Шу даже покосилась в зеркало, не светятся ли ее глаза желанием поубивать и так почивших ученых мужей?) и спросил, чем он может служить прекраснейшей из принцесс.
— Мануэль, мне нужно в чем-то выйти сегодня к ужину, а в чем — я не знаю. Ты же мне поможешь?
— Выбрать платье? — улыбнулся младший Наба. — Разумеется. У меня большой опыт в этом деле. Три младшие сестренки, и каждая хочет затмить всех шер Суарда, особенно двух собственных сестер.
— Боюсь, выбирать особо не из чего, — пожала плечами Шу.
Мануэль удивленно поднял бровь и перевел взгляд на Бален, которая сидела в соседнем кресле и печально листала модные журналы.
— Посмотри на это и осознай масштабы катастрофы. — Отбросив журнал, Баль вскочила и буквально за рукав потащила Мануэля в гардеробную Каетано, куда под ее руководством горничные перенесли все наряды Шуалейды.
Шу последовала за ними, и ее опять чуть не стошнило от обилия розового. Похоже, у Мануэля желудок оказался крепче, а может быть, он просто привык. Все же три младшие сестры — это не шуточки.
— А куда делись те платья, в которых вы были у Ландеха и Уго? — недоуменно спросил Мануэль. — Они как-то более… мм… соответствуют образу, хоть и несколько… э…
— Странные, ты хотел сказать? — хмыкнула Шу.
— Ты такой деликатный, что мне страшно становится, — не позволила Мануэлю вежливо соврать Бален. — Те платья — результат совместного творчества с шерой Исельдой. Берешь платье, меняешь цвет, кое-что в фасоне и отделке, и получается… ну ты видел, что получается.
— Эм… тогда я не совсем понимаю, чем я могу помочь.
— Идеей, Мануэль. Раз уж у меня нет настоящего платья, придется творить еще одного монстра. Вот только я не знаю, какого именно! — Шу сердито пнула валяющийся на полу модный журнал, переливающийся всеми оттенками розового. — Ты только посмотри, что они рекомендуют брюнеткам! Перекрасить волосы в розовый блонд!
Шу пнула журнал еще раз.
— О боги… — судя по перекосившемуся лицу Мануэля, он представил Шу блондинкой.
— Вот и я о том же. Скажи мне, Мануэль, вот как Ристана умудряется плевать на моду и в то же время выглядеть такой… такой… — Шу неопределенно повела в воздухе руками, словно пыталась как-то обозначить великолепие и обворожительность старшей сестры.
— Ее высочеству шьют лучшие портные, ее причесывает лучший куафер…
— И у ее высочества изысканный вкус, который ей прививали с ранних лет, — закончила за него Шуалейда. — Чего не скажешь обо мне. Я понятия не имею, что считается красивым и как этого добиться!
— Вы прекрасны сами по себе! — возразил Мануэль.
— Вот только надо мной уже смеется весь дворец. То, что мне советовала шера Исельда, сгодилось только потому, что шеры боялись надо мной смеяться.
— Неправда! Просто платье — не самое главное! — снова заупрямился Мануэль.
— Хватит пустых разговоров, — скомандовала Бален. — Мы сейчас возьмем самое пристойное платье, а дальше ты будешь говорить, что с ним делать. У тебя отличный вкус и три сестры, справишься!
— Я попробую, но я же не портной! Выбрать уже готовое я могу, но чтобы придумать самому…
— Придумаешь. Мы в тебя верим, — отрезала Бален и кинула в Шуалейду платьем. Белым.
Шу послушно подставила руки, и платье наделось. Немножко кривовато, все же опыта с платьями у нее пока было мало. Но для начала сойдет, если только не смотреть на себя в зеркало.
Где-то через час мучений «для начала сойдет» превратилось в «не так ужасно, как могло бы быть». Примерно в это же время Шу выгнала из гардеробной Кая и Зако, которые тоже пытались внести свой вклад в процесс создания шедевра. Просто чтобы не зашибить ненароком.
Еще через два часа они пришли к «почти пристойно». Честно говоря, Шу перестала понимать, чем «ужасно» отличается от «пристойно» уже очень и очень давно. Разве что сиреневый цвет ей нравился куда больше розового и белого, но с оттенком все равно было что-то не совсем то… и с фасоном…
Бедняжка Мануэль раскраснелся и взмок, пытаясь сначала придумать фасон, а потом еще и донести до Шуалейды, что именно он придумал. К сожалению, с четкостью образов у него было не так хорошо, как хотелось бы.
— Я же не портной. Может быть, нам просто привезти во дворец портниху? Пусть бы она что-то придумала! — на четвертом часу экзекуции взмолился Мануэль.
Шу почти готова была согласиться с тем, что ее затея оказалась дурацкой. Вот только, судя по звуку труб за окном и какой-то суете в гостиной Кая, времени на добывание портнихи уже не осталось. Его высочество Люкрес изволили явиться в Риль Суардис.
Содрав с себя нечто странное, во что совместными стараниями превратилось платье, Шу в гневе бросила тряпки на пол и осталась в бриджах и сорочке. Старых. Привычных.
— Пойду как есть! А не нравится — пусть не смотрит!
— Лучше сказать, что у вас мигрень от волнения и не ходить совсем, — попытался воззвать к ее рассудку Мануэль.
— Нет уж. Суардисы не прячутся! — задрав нос, чтобы из глаз не полились слезы, заявила Шу и, по-солдатски четко развернувшись, направилась к двери из гардеробной.
И нос к носу столкнулась сразу с двумя людьми: шером Вондьясом и какой-то незнакомкой. То есть не совсем нос к носу. Пока они не заметили Шуалейду, они ругались, наступая друг на друга, как бойцовые петухи. Щуплый, лысый и носатый шер Вондьяс в малиновом бархате явно проигрывал мощной даме в серо-стальном шелке.
— Сиятельные шеры, чем обязаны? — командным тоном осведомился Мануэль.