Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 21)
— Берри, давай ты расскажешь о влиянии восточной архитектуры потом. Боюсь, я совсем тебя не слышу, — сказал Кай и в очередной раз помахал рукой горожанам: собравшимся на площади, высовывающимся из окон, сидящим на крышах и на деревьях.
Гном недовольно умолк и поморщился: торжественные мероприятия и народные гуляния он считал наипустейшей тратой времени. Зако, ехавший по правую руку от Кая, пробормотал что-то насчет церемоний и вшивых зургов, к которым эти церемонии могут катиться. Шу промолчала и расширила защитный купол, так что теперь ветви цветущих каштанов, акаций и слив не долетали до всадников не на два локтя, а на четыре.
Они оба беспрекословно следовали инструкциям барона Уго: улыбались, раскидывали в толпу монеты, кивали старшинам цехов, благодарили за речи и подарки — их складывали в отдельную повозку. Приветственные речи, отрепетированные все с тем же бароном Уго, Кай тоже сказал, ни разу не запнувшись и не показав будущим подданным, как он устал. Особенно его утомила длинная и путаная речь бургомистра, который пытался одновременно и выразить восторг от приезда наследника, и подольститься к ее высочеству Ристане.
Наконец последние благодарности с обещаниями были розданы, последние монеты брошены горожанам, последние шаги до окруженной гвардейцами площадки перед воротами Риль Суардиса пройдены. Кортеж остановился: Кай с Шу впереди, по сторонам и чуть позади от них Энрике и Бален, а вторым рядом полковник Бертран, Зако и Мануэль Наба. С привратных башен запели трубы, и следом над площадью Согласия разнесся усиленный воздушной магией голос герольда:
— Его величество Тодор Суардис, милостью Двуединых король Валанты!
Узорные ворота Риль Суардиса отворились, и на площадь выехал король со свитой. Кроме Ристаны и придворного мага Кай узнал Альгредо, Сальепуса и остальных советников. Еще пару десятков придворных он просто запомнил в лицо — кто они, можно будет разобраться потом. Придворные, кроме Ристаны, шли пешком, даже Бастерхази.
Толпа радостно загомонила, в воздух снова полетели цветы, флажки и шапки. А Кай, забыв обо всем, что ему талдычил барон Уго, прилип взглядом к отцу.
Трудно было поверить, что этот седой, как снег на вершинах гор, высохший старик — тот самый большой и сильный папа, который со смехом подбрасывал маленького Кая в воздух, а потом сажал его на колени и рассказывал волшебные сказки. Что именно рассказывал отец, Кай уже не помнил, да и образ его почти стерся, оставив лишь ощущение безопасности, любви и счастья.
Сейчас ничего этого не было и в помине. Может быть, потому что рядом с королем стояли старшая принцесса и придворный маг. Ристану Кай ненавидел — и в ее глазах читал не меньшую ненависть, неубедительно прикрытую благостной улыбкой. А от Бастерхази он просто хотел держаться как можно дальше. Темное чудовище может сколько угодно улыбаться и прикидываться законопослушным подданным империи, оно от этого не посветлеет и чудовищем быть не перестанет.
«Кай, проснись! — мысленно пихнула его в бок Шу. — Насмотришься еще!»
Точно. Надо же спешиться и приветствовать короля, как подобает послушному сыну.
Каетано почтительно спешился, отдав повод коня Энрике, сделал шаг навстречу королю и остановился, ожидая, когда король приблизится. Сердце колотилось как бешеное, и в голове роились сотни страхов и сомнений. На миг даже подумалось: что, если отец передумал делать его наследником и сейчас велит отправляться обратно в Сойку? Или вдруг разочаруется в Каетано? Или вдруг окажется, что отец совсем-совсем не помнит его и посмотрит как на чужого? Ведь все эти годы рядом с ним была другая его дочь. Ристана. Может быть, ему на самом деле достаточно ее одной?..
Чем ближе подъезжал король, а с ним Ристана и придворный маг, тем страшнее становилось Каю. Словно на него надвигалась тьма, огромная и подавляющая, способная раскатать его в лепешку и не заметить…
Кай скосил взгляд на Шу, ища у нее поддержки. Сестра ответила ободряющей улыбкой, но он чувствовал, что ей тоже страшно.
«Все будет хорошо, братишка. Никто нас не съест, а попробуют — подавятся!»
Привычный вызов в тоне Шу и ощущение сестринских объятий помогло успокоиться. А может быть, он просто привык к присутствию темного шера Бастерхази. В конце концов, даже если Ристана и Бастерхази собираются избавиться от него прямо сегодня — вряд ли они решатся сделать это на глазах у короля и тысяч людей.
А ментальные амулеты надо будет обновить. Принц короны не должен чувствовать себя перед придворным магом, как кролик перед волком.
— …Да здравствует его величество! Слава королю! — крики горожан доносились словно сквозь толстый слой воды, и мелькнула мысль: неужели никто из толпы не видит этой черной тени, нависшей над королем?
Наверняка — нет. Или не видят, или привыкли. А плевать.
Собрав волю в кулак, Кай коротко взглянул в глаза шеру Бастерхази: «Тебе не запугать меня!» — и чуть не споткнулся от удивления. Темный шер не обращал на Кая ни малейшего внимания, он безотрывно смотрел на Шу… и он подмигнул ей! Тепло, по-дружески, словно обещая быть на ее стороне.
Подвох? Обман?.. Но иррациональный страх почему-то сменился спокойствием и уверенностью, что все будет хорошо.
Наконец отец остановился, и темный шер Бастерхази помог ему спешиться, а затем отступил, словно выцвел, стал неважным и незаметным. Каю вообще показалось, что на площади они остались вдвоем — он и отец.
Король улыбнулся, глядя на Кая. Протянул руку. Позвал:
— Идите сюда, дети мои.
Его голос донесся до Кая так отчетливо, словно не было тысячной толпы вокруг.
И Кай сделал первый шаг, второй… Он бы пробежал эти жалкие две дюжины шагов, как бегал когда-то давно — когда большой, сильный, надежный папа приседал на корточки и распахивал объятия для сынишки, чтобы поймать его, прижать к себе и смеяться вместе с ним… Кай еле справился с невесть откуда взявшимся детским желанием броситься ему на руки, обнять за шею…
Он прошел эти две дюжины шагов степенно, как подобает принцу, преклонил перед отцом колено и склонил голову. Присутствие Шу он ощущал спиной — сестра шла на полшага позади, как и велел барон Уго. Зачем, Кай уже не помнил, и это было совсем неважно.
Приветственные крики толпы смолкли. Стал слышен шелест листьев благоухающего у самых ворот каштана.
— Каетано, мальчик мой, наконец, — шепнул отец, поднял Кая с колен, обнял.
И тут же протянул руку Шуалейде — позволил ей поцеловать королевский перстень — и тоже привлек к себе, обнял. Всего миг он обнимал обоих своих детей, и Каю казалось: сейчас большой, любимый папа снова подбросит их обоих в воздух, поймает и закружит, и все будет хорошо. Всегда. Потому что они с Шу наконец-то дома.
А через секунду — ужасно короткую и невероятно прекрасную секунду — король развернул их обоих лицом к народу.
— Приветствуйте Каетано шера Суардиса, моего сына и вашего будущего короля! Приветствуйте Шуалейду Суардис, мою дочь и вашу принцессу!
Толпа взорвалась воплями, еще более громкими, чем раньше. И Кай впервые по-настоящему ощутил волну восторга и любви, исходящую от горожан. Эта волна щекотала, наполняла радостью и силой, и хотелось что-то очень хорошее сделать для этих людей.
— Это твой народ, мой мальчик, — тихо сказал отец, сжав его плечо. — Они уже любят тебя.
Кай хотел ответить что-нибудь значительное и подходящее к случаю, но не смог. Помешал комок в горле. И пустота в голове. Ни единого значительного и подходящего слова не осталось, все кончились на приветственных речах. И ширхаб с ними!
— Спасибо, отец, — шепнул Кай одними губами.
Король, держа Кая и Шу за руки, повел их сквозь расступившийся строй придворных к парадному крыльцу Риль Суардиса. От сладких цветочных ароматов у Кая кружилась голова… а может, голова кружилась от счастья: он наконец-то вернулся домой, и дома его ждали!
Светлые резные колонны, цветные окна, круглая серебряная крыша со шпилем, высокие башни по концам крыльев, широкие ступени темно-синего мрамора — Риль Суардис словно всплывал из глубин памяти, только почему-то казался маленьким. Или же просто кто-то вырос за тринадцать лет так.
Кай снова глянул на отца — глаза в глаза. Вровень. Показалось, на ресницах короля что-то блеснуло… Но нет, вряд ли. Строгое, резкое лицо Тодора Суардиса не позволяло заподозрить его в слабости и слезах.
Зато слуги, столпившиеся по сторонам от парадного входа, слез и не скрывали. Кто-то из женщин даже всхлипывал и сморкался в платочек. Наверное, они помнили, как Кай и Шу покидали дворец — но вот Кай их не помнил. Совсем.
Что ж, у него будет масса времени, чтобы узнать свой дом и своих людей заново.
Кстати, Народный зал, начинающийся сразу за холлом, Кай помнил. Этот недостижимо высокий витражный потолок, мраморные статуи и воркование голубей не раз снились ему. Именно тут король остановился.
— Через два часа в кабинете, а пока отдыхайте, дети мои.
— Как будет угодно вашему величеству, — поклонился в ответ Кай.
Официальный тон отца больше не страшил его: все равно в морщинках вокруг глаз, в улыбке он видел ту же любовь и радость. И за эту улыбку он готов был справиться с любыми трудностями. Подумаешь, интриги и покушения! Да он выйдет один на один с Мертвым, лишь бы отец гордился им!