Ирина Успенская – Бумажные крылья (страница 21)
Все это исчезло, едва Каетано переступил порог – и слава Светлой. Не надо ему видеть сестру такой.
– Здравствуй, Кай.
Шуалейда подняла взгляд от книги, которую читала, устроившись на диване в гостиной. Выглядела она спокойной, даже улыбалась почти естественно.
– Мы так и не дождались тебя к обеду. – Голос Кая был также ровен.
– Прости, нет аппетита.
– Ты его отпустила или он сам сбежал? – не меняя тона, спросил Кай.
Шу вскочила, одним прыжком оказалась рядом с братом: волосы шипят змеями, с рук течет вьюга. Стены башни засветились мертвенно-синим и поплыли, сотни глаз уставились на Кая, сорвались со стен смерчами, завыли тонко и протяжно…
Все, конец?!
Энрике не успел испугаться, как все утихло. Башня погасла, а взбесившиеся потоки улеглись рычащими химерами у ног хозяйки.
– Не твое дело, – ответила она.
– Ладно. Не мое, – кивнул Кай. – Разбирайся со своим имуществом сама.
Надежда, боль, вина, страх и ширхаб знает что еще окатило Энрике… и снова наступила дрожащая, как цирковой канат, тишина. Не дожидаясь приказа, он сорвал со Стрижа плащ, отворил двери и толкнул мальчишку в спину. Тот упал – правильно упал, на колени прямо к ногам Шу, задев ее туфли спутанными волосами.
Шуалейда замерла. На сей раз она очень хорошо контролировала и себя, и Источник: никаких смерчей, сияния и прочих страшилок. Башня притворилась каменной, даже почти не подсматривала – только один оранжевый глаз таращился из-за занавесок.
– Я тебя не просила, – процедила Шу.
– Не стоит благодарности, – усмехнулся Кай, выдерживая взгляд колдуньи миг, второй, третий… – Жду тебя завтра. К завтраку.
Не дожидаясь ответа, Кай развернулся и неспешно вышел. Даже сумел сдержать облегченный вздох – до тех пор, пока за ним не затворилась дверь. А Энрике остался, то ли из любопытства, то ли из опасения, то ли просто забыл, что надо идти.
– В круг его, – ледяным тоном приказала Шу и отвернулась.
Энрике бы тоже отвернулся. И не смотрел бы ни на нее, ни на мальчишку. Не слушал бы их общей тоски и отчаяния. Но дело нужно закончить.
Он помог Стрижу подняться, проводил в лабораторию – мальчишка шел сам, гордо задрав нос, и не смотрел по сторонам… почти не смотрел. Кинул всего один взгляд на черную гитару, забытую на кровати, и задрал нос еще выше. Энрике указал ему на опалово мерцающий круг, разрезал веревку на руках, закрепил цепи. Про себя помолился Светлой, покровительнице сумасшедших, пьяных и влюбленных. Сбежал вниз и, не попрощавшись, захлопнул за собой дверь.
– Все, – устало выдохнул он в ответ на вопросительный взгляд Кая.
Тот кивнул: мы сделали, что могли.
Глава 13. Отражения
Поиск истинной пары для шера сродни азартной игре: ставки неограниченно высоки, риск неограниченно велик, но и возможный выигрыш – бесконечное счастье и могущество. Сказка, да и только!
Но мы с вами живем в реальном мире, а не в сказке, где все дается даром, а истинная пара – всегда истинная пара и никуда от нас не денется, что бы мы ни творили.
Увы. Искать свою пару можно до позеленения, а найдя – получить неприятие, ненависть или хуже того, равнодушие. Почему, спросите вы? Ответ прост. Мы получаем ровно то, что готовы отдать. Способны и готовы любить – значит, способны и принять любовь. Способны понять, принять, взять на себя ответственность – и получим именно это. Если же мы живем как бедненькие уточки, которым все должны просто по факту их существования, то и от истинной пары получим то же самое.
Потому что истинная пара – это не более чем зеркальное отражение нас сами. Не более, но и не менеe!
Двери за Энрике закрылись, а Шу не могла сдвинуться с места. Вокруг бушевал ураган, рвал на части.
Убить! Растерзать, содрать кожу – до крови, до кости! Чтобы орал, срывая голос, и молил о пощаде. Переломать пальцы, один за другим, напиться его болью и отчаянием. Продержать его сутки без воды, чтобы потом, стоя на коленях, лакал из ладоней…
…чтобы пил из ладоней, собирал капли губами. Нежными, горячими… А потом запустить руки ему в волосы, взглянуть в глаза. Спросить – зачем? Зачем ты ушел? И услышать в ответ – я же вернулся…
Целовать рот, глаза, залечивать переломанные пальцы, поить из губ в губы вином…
Проклятье! Он не вернулся. Он бы не вернулся сам – как бы ни саднил осколок мечты глубоко внутри. Нет больше ласкового, страстного Тигренка – и не было никогда. Там, наверху, незнакомец. Пленник. Истинный шер – даже отсюда видно, как бушуют протуберанцы расплавленного золота.
Что же делать? Убить? Молить о прощении? Или выпить досуха, чтобы никому не достался?
«Нет. Не надо торопиться! – уговаривала себя Шу. – Может быть…»
Что может быть, она не знала. Нити вероятностей сгорели.
«Иди! Ну же, иди! Может быть, это последний раз, когда ты увидишь его. Ты знаешь, что сделаешь. Не притворяйся перед самой собой, маг разума. Маг правды…»
Шу коротко засмеялась и пошла наверх.
В лаборатории ничего не изменилось: те же свитки и шкатулки на столе, развешанные в простенке экспонаты из Гнилого Мешка вперемешку с оружием, полные книг шкафы. Только посреди комнаты, над опаловым озером, сияет пойманное солнце – слепит, заставляет жмуриться. Вокруг него вьются цветные струи, не то лаская, не то пытаясь утянуть в глубину.
Сморгнув видение вместе со злой слезой, Шу взглянула не на мага, а на человека: беспомощен, распят между столбов, ранен, но спина напряжена, весь натянут – дотронься, и зазвенит. Дотронуться… слизать засохшую кровь с раны на боку, провести руками по плечам. Прижаться, чтобы стало тепло. Чтобы он расслабился и застонал…
Прекрати. Сейчас же!
«Нож!» – позвала мысленно.
Поймав слетевшее со стены оружие, Шу подошла к пленнику. Отвела влажные пряди – он замер, не дыша, когда ее пальцы коснулись шеи – и вспорола рубашку. Рука дрогнула: острие оцарапало спину. Он дернулся и напрягся еще сильнее. Мускулы взбугрились, словно он пытался порвать цепи.
Еще два взмаха, и Шу отбросила негодные тряпки. Провела ладонями вдоль рук и ребер – только не коснуться! Злые боги, только не коснуться… – исцелила порезы и кровоподтеки.
Тигренок коротко вздохнул и снова замер.
Шагнула назад, сглотнула горький ком в горле, кинула нож обратно – лезвие просвистело в ладони от его уха, но он не шевельнулся. Обошла круг, прислушиваясь… но лишь скулил за окном ветер, стучался в стекло дождь да трещало пламя в камине.
Тигренок молчал. Спутанные волосы прятали лицо. На обнаженной груди блестел серебряный круг – раньше его не было. Огненные блики играли прядями, дразнили: дотронься!
«Ну же, посмотри на меня! Скажи – здравствуй, Шуалейда! Скажи – хоть что-нибудь!.. Пожалуйста…»
Проглотив крик вместе со слезами, она закусила губу и успокоила рвущиеся в буран потоки магии. Обернулась ими, как коконом: спрятать страх, спрятать надежду и боль. Ни к чему сейчас… и потом тоже ни к чему.
Осторожно приподняла его голову за подбородок.
Закушенная губа, расширенные зрачки, и демоны пляшут в синих омутах… упрямство, злость, презрение…
Проклятье!
Хлесткий звон выдернул Шу из зеркальных омутов ярости: ладонь горела, на щеке Тигренка алело пятно. Буран распирал изнутри, выл: крови! Мести!
– Ты посмел! – Пощечина. – Оставить! – Еще пощечина: его голова моталась из стороны в сторону, нижняя губа треснула. – Меня!
В ответ он глянул на нее: прямо, глаза в глаза. Яростное пламя метнулось к Шу, обожгло, отбросило.
– Зачем? Разве я обижала тебя? – горечь душила ее. – Как ты посмел сбежать?! Ты предал меня!
Убить! Сейчас же! Бить, пока не погаснет боль, пока не признает: да, предал! Но – пощади!.. Шу устремилась к нему, сжала слетевшую в руку плеть. Замахнулась – и налетела на стену. На хриплый, словно шершавые слова раздирают горло, шепот:
– Предал? Разве может предать раб, бессловесная тварь?
– Неправда!
– Не ты сделала меня домашней зверушкой? Надела ошейник?
– Ты мог снять его когда угодно! И ты знал это!
– Откуда? Разве ты говорила со мной? Ты хоть знаешь мое имя?
– Имя? Я купила тебя с виселицы!
– О, да. За десяток золотых. Ваше высочество удивительно щедры!
Шу отвернулась: не видеть, не слышать. Слишком горька правда. Раб? Она с самого начала знала, что это ложь. Не было ни раба, ни Тигренка. Лишь сумасшедшая мечта и страх: узнать, кто он – и потерять. Но хватит. Чего теперь бояться? Вот он, перед ней. Уже потерян. Беззащитный пленник?.. Светлый шер?.. Любовник, имени которого не знаешь? Спроси, наконец!