Ирина Цапина – Лисёнок Ян и Кристалл Судьбы (страница 8)

После экзамена Ян стучит в дверь квартиры номер один самого жёлтого дома на Яблоневой улице, чтобы сообщить Софии, что сдал последний экзамен на отлично. Свобода! Вот она, долгожданная свобода! Долго потом они ещё будут гулять по Эпл-блум, отмечая начало летних каникул.

Улицу не зря назвали Яблоневой. Бело-розовые шапки деревьев текут вдоль неё до самого горизонта. Улица спускается к реке, на которой так хорошо ловить рыбу и купаться летом, а ещё можно кормить уток прямо с моста чуть ниже по реке или просто сидеть на песке и смотреть на другой, высокий берег, поросший вековыми соснами. Они стоят, как корабельные мачты, и качаются в такт ветру.

Экзамены были закончены. Лето вступало в свои права. В высокой траве уже вовсю стрекотали кузнечики. Ещё каких-нибудь пять-шесть ленивых дней (или сколько там нужно Лэсли на его экзамены, всё-таки выпускной класс), и они с братом поедут в деревню к бабушке, где его ждут совершенно новые открытия.

Всё дело в том, что деревня, где живёт бабушка, находится в «аномальной зоне», как называют её люди. Там часто происходят всякие по их понятиям сверхъестественные вещи. Говорят, что там даже видели НЛО, а трава на полях сама закручивается в причудливые узоры. Много чего говорят, во что раньше он не верил. И теперь ему чрезвычайно интересно было узнать, что же там происходит на самом деле.

Глава 8. Поезд в лето

– Ну, вот и всё. Присядем на дорожку. – Анна Енсен в нежно-жёлтом клетчатом плаще опустилась на краешек увесистого чемодана в коричнево-зелёных узорах.

– Мам, а мы не опоздаем?

Ян был в предвкушении этой поездки, но, как всегда, очень волновался. Он так боялся опоздать на поезд, что готов был уже с утра ехать на вокзал, хотя поезд уходил лишь вечером.

Когда Ян был маленький, с ним приключилась одна история, с тех пор он вечно нервничал перед поездками по железной дороге. Это было давно, когда ему было лет пять или шесть. Они отдыхали у бабушки, но папа решил, что непременно надо свозить детей в соседний город в зоопарк.

Ехать надо было четыре часа на электричке, поэтому встали в тот день очень рано. Было лето, но, когда отец разбудил его, было ещё темно. Папа сварил сосиски, к которым Ян даже не притронулся. Бабушка пошла провожать их на поезд. На вокзале она решила во что бы то ни стало сводить Яна в туалет, ведь ехать предстояло очень долго. Сонный Ян не очень понимал, что вокруг происходит. Папа и Лэсли остались почему-то в электричке, а он с бабушкой пошёл в здание вокзала. Они долго стояли в какой-то длинной очереди. Сильно пахло какими-то нечистотами, и очень хотелось как можно скорее уйти оттуда.

Но вот они снова оказались на платформе. Электричка то открывала, то закрывала двери, шумно пыхтя и отдуваясь. Ян не помнит, как так случилось, но в какой-то момент бабушка просто впихнула его в вагон, двери закрылись, и поезд тронулся. Что же было делать? Он оказался совсем один посреди набирающей скорость электрички! Ян вошёл в вагон, надеясь, что увидит там папу и Лэсли, но никого из них там не оказалось. Видимо, бабушка, понимая, что не успевает добежать до нужного вагона, просто впихнула Яна в самый первый, до которого они только успели дойти. А папа и Лэсли подумали, что бабушка с Яном на электричку опоздали, и сидели с невозмутимым видом, читали журнал и жевали пряники. Маленький Ян стоял в крайнем вагоне поезда и не знал, что делать. В конце концов он нашёл какой-то укромный уголок у двери, сел туда и тихонечко заплакал. К нему подошла какая-то женщина, а потом они пошли вместе с ней через весь поезд. Ян помнит, как страшно было переходить из вагона в вагон, как жутко скрежетали колёса электрички, с каким ужасом смотрел он на мчащуюся под ногами землю…

С тех пор он всё время боялся опоздать на поезд. И каждые пять минут посматривал на часы.

– Не волнуйся, Ян, присядь лучше и помолчи минутку. Это традиция. Подумай, всё ли ты взял с собой. Потом уже вернуться будет нельзя. – Джон пододвинул к себе табурет и, взяв за руку сына, усадил его.

Минуту все молчали.

– Ну, поехали! – Анна встала и пошла к двери. – Цветы будет поливать София, она мне обещала, да мы и ненадолго, две недели пролетят, и не заметишь.

– Отпуск – хорошая штука, только уж очень он у вас короткий, мам. Вот наши каникулы куда лучше. – Лэсли толкнул плечом Яна и потрепал его по светлым волосам.

Автобусная остановка была буквально в двух шагах от дома. На ней было многолюдно, по всему видать, автобуса не было уже давно. Джон вышел на дорогу посмотреть, не идёт ли автобус.

– Нет, ничего не видно.

– Ладно, не переживайте, будет вам автобус, – сказала Анна.

– Как это? – Ян удивлённо посмотрел на мать.

– Тихо, не мешай, мама сейчас наколдует нам автобус, – со смешком сказал Лэсли.

Анна отвернулась от дороги и закрыла глаза, затем постояла так минуту, посмотрела на небо, на землю, и, как только она подняла глаза на дорогу, на ней показался автобус.

– Круто! – сказал Лэсли. – Каждый раз поражаюсь, как здорово ты это делаешь, мам!

– И как же это работает? – Ян протискивался внутрь булькающего и клокочущего автобуса.

«Быг-быг-быг…» – постанывал он… «Давай поднажми!» – кричали в задних рядах пассажиры, стараясь утрамбовать впереди стоящих и протиснуться в салон.

Они бросали монетки в прозрачный контейнер и откручивали для себя билеты с катушки, не забыв пробить их компостером. Когда семья Енсен наконец села на свободные места, Джон попытался объяснить:

– Мама сначала отвернулась от дороги, Ян, ты видел? Чтобы выйти из имеющейся реальности, когда автобуса нет, и создать новую вариативность, когда автобус подъедет. Она создала цепь событий, которые должны привести к появлению автобуса: посмотрела наверх, вниз, а потом… Хм… как тебе объяснить…

– Ян, я же тебе это сто раз объяснял уже. Можно загадывать по-разному, – вмешался Лэсли и, понизив голос, заговорил мистическим тоном: – Вот, например, я загадываю: сейчас проехала синяя машина, потом из-за поворота покажется красная, я отвернусь, попрыгаю на левой ноге, а когда повернусь обратно, увижу, как подъезжает нужный мне автобус. Понял? Сначала берёшь какое-нибудь одно реальное событие как отправную точку, потом прогнозируешь второе и загадываешь третье. Надо представить, что автобус приедет, поверив в это, и он таки приедет! Но мне всё равно далеко до мамочки – она профи в этом деле!

– Это не так сложно, как кажется, надо только больше практиковаться, – сказала Анна.

– Я так ищу место для парковки, – вдруг вмешался в разговор дядечка в синей шляпе, сидевший справа от них, – Правда, сейчас мой драндулет не на ходу, но вы правы, это здорово помогает. – И он весело подмигнул всей компании.

Все дружно засмеялась. Ян вопросительно посмотрел на отца.

– Вот видишь, Ян, любой ЧЕЛОВЕК может это сделать, – сказал отец, делая особый акцент на слове «человек», – всё дело в настрое, ну, и в практике, конечно.

На вокзал подъехали вовремя. Выгрузились из автобуса и неспешно пошли к единственной во всём городе платформе. Ян любил ездить на поездах. Запах железной дороги, шпал – это ни с чем не сравнится. Он манит, и ты чувствуешь приближение чего-то интересного, захватывающего. Яну очень нравился этот запах, он и сам не понимал почему.

На перроне суета, Джон достает из нагрудного кармана оранжевые с золотой печатью билеты и протягивает их проводнику.

– А ваш чемодан на полку не встанет, – поджав губы и покосившись на увесистый багаж Енсенов, сказала девушка в синей форме.

– Ничего-ничего, это только так кажется, мы не первый раз с ним путешествуем, – с улыбкой ответил Джон.

Анна прошла в вагон, за ней стали подниматься по крутой, сетчатой, как кружевная паутина, лестнице и ребята. Замыкал шествие Джон, тащивший огромных размеров чемодан.

– Вот и наше купе. – Анна сняла плащ и повесила его на крючок.

Джон поднял сиденье, и огромный чемодан исчез в крохотной нише.

– Всегда полезно немного расширить пространство, – подмигнул он Яну.

Ян никогда раньше даже и не задумывался о том, как такой чемодан вообще может хоть где-то поместиться. Он впервые понял, что есть простые и удивительные вещи, на которые он раньше просто не обращал внимания.

Поезд тронулся плавно, практически незаметно, только поплыли куда-то деревья за окном. В купе вошла проводница:

– Ваши билеты… Постель заказывать будем? Чай пить будем?

– Да, пожалуйста. Четыре постели и четыре чая.

Джон расплатился, и проводница вышла из купе. Анна стала распаковывать маленькую дорожную сумку.

– Мм… запечённая курица в фольге – фирменное блюдо для поезда. – Лэсли уже потирал руки в предвкушении вкусного ужина.

– А я бы не отказался от кофе, – лукаво подмигнул жене Джон.

– Будет вам и кофе, и какао с чаем, – улыбнулась Анна. – Теперь, когда Яну стали доступны кое-какие вещи, я решила добавить в нашу жизнь немного импровизации. Теперь это никого не шокирует и не удивит.

С этими словами она стала разворачивать фольгу, под которой, однако, не было никакой курицы. Под ней была ещё одна упаковка – полупрозрачная, голубоватая, отливающая перламутром. Она была закрыта в виде большого артишока. Один за другим Анна стала разворачивать лепестки, чтобы добраться до сердцевины. Внутри, казалось, что-то светилось и мерцало. Внутренние лепестки были настолько яркого цвета, что казалось, это не цвет, а свет в чистом виде. И вдруг этот «бутон» сам собой раскрылся по часовой стрелке, как сферический веер, и на столике купе оказался круглый золотой поднос, уставленный разными вкусностями.