Ирина Трушина – Сердце ведьмы (страница 2)
И лишь Алесе здесь открыты все дороги. Совсем скоро, в день своего совершеннолетия, унаследует она силу великого рода ведьминого и станет новой хранительницей древа жизни. Еще в стародавние времена прародительница всех ведьм поручила своей последовательнице хранить и оберегать этот символ триединства мира, времени и пространства.
Навь, в которую древо уходило корнями, олицетворяла прошлое. Явь – настоящее, которое воплощалось в стволе. В Правь, мир светлых богов и будущее, древо тянулось своими ветвями. Лето сменяет осень, осень – зима, зиму – весна, весну – лето. Круговорот природы, благодаря которому и продолжается жизнь. Так было и так будет во веки веков, пока живо само древо и пока надежно сокрыто это знание от простых смертных.
Как раз простой смертной Алеся и не была. Все вокруг пока что, до совершеннолетия девушки, подчинялось ее бабке – главной колдунье Ядвиге. Потом, по законам ведьминского рода, должно было бы оказаться в хранении у матери Алеси. Но… Ничего не ведала девушка ни о своей родительнице, ни об отце. И, что еще больше печалило сироту, Ядвига ни словечка не говорила внучке про них. Только злилась, шипела и проклятия изо рта сыпала, когда еще девчонкой малой Алеся заикалась, что про матушку с отцом разузнать хочет. Да и всем обитателям Темного леса строго-настрого запретила о том язык поворачивать. Так что те только глаза отводили, а рты, как ведьмой и велено, на замки запирали.
Девушке же так часто хотелось прижаться к груди родного человека, чтоб одиночество и тоску с ним разделить. «Матушка, батюшка… Где же вы? Живы ли? Сгинули ли? Что за страшной тайной окутана история моего появления на этом свете?» – часто задавалась Алеся такими вопросами. Вот только ответа на них не было. А сердечко девичье лишь полнилось тоски и тревоги.
Алеся смахнула со щек не то капельки росы, не то слезы, навернувшиеся на глаза. Она любила бродить по Темному лесу, когда заря только занималась. Природа просыпалась медленно, осторожно, словно девица стыдливая. Хорошее время, чтобы послушать и услышать природу, себя саму, а заодно и помечтать.
Ведьминская родня не понимала и не принимала стремления Алеси к пустым прогулкам по лесным закоулкам. У каждой ведьмы есть свое призвание, и только ему нужно служить, наращивать в нем свои силы и умения, общаться своим кругом, перенимать опыт у старшего поколения: глазами глядеть, ушами слушать, руками чувствовать. А Алесе ох как не хватало живого, обыденного общения: в Темном лесу не с кем было мыслями поделиться, разве что траве-мураве да зверям диким открыться, да надо ли оно им?
Когда становилось совсем грустно, Алеся пела. Она не знала, откуда ей знакомы слова, льющиеся, словно из самого сердца, теплой волной, нарушая спокойствие лесной чащи. Чарующий голос поразил бы любого смертного, но, к сожалению, благодарных слушателей у Алеси не находилось.
Не успело за горизонтом показаться солнце, а девушка уже бежала на луг, чтобы набрать полевых цветов, трав целебных да волшебных: Ядвига Алесю с детства тому учила, наставляла на путь, который внучке уготован был от рождения. Держала ведьма ее в ежовых рукавицах: вороны – верные соглядатаи Ядвиги, следили за каждым шагом девушки, сразу докладывая обо всем хозяйке.
Но Алесю тоже не проведешь. То ли от самой Ядвиги она хитрость и упрямство да своеволие унаследовала, то ли от отца, то ли матушки. Так что с годами она научились наводить покров невидимости там, где находилась. Выйти из него можно в любой момент, а вот войти – только по желанию того, кто навел покров. И ни разу еще Алеся не попалась. А Ядвига пусть и дальше думает, что волю и желания внучки в узде держит: так оно всем поспокойнее.
Вот только от самой себя не убежишь, не скроешься. Знала Алеся, что совсем скоро ей придется стать хранительницей родового секрета. Только ей бабка могла передать власть, чтоб древо жизни беречь, а пока Алеся проводила обряды сопутствующие, как то пробуждение жар-травы. Она зажигала, когда наступала пора, дивный огненный цветок. Благодаря этому происходила смена времен года, круговорот природы, а значит, и всего сущего в мире.
Жар-трава недаром была так названа. Просыпалась она лишь в ночь летнего солнцестояния. И только с помощью ведьмы. Но не каждой такой, живущей в Темном лесу, было доверено зажечь огненный цветок. Из поколения в поколение по роду передавалось это великое знание. Никто, кроме главной ведьмы и ее последовательницы, являвшейся прямым потомком – кровь от крови, плоть от плоти – не владел искусством исполнения огненного танца.
Сам же цветок рос незаметно. Ни один смертный, даже если бы и забрел в Темный лес и ненароком оказался рядом, не смог бы найти это растение. А коли бы узрел его в цветении, мигом бы глаза огнем выжжены оказались.
Теплой летней ночью Алеся танцевала вокруг огненного цветка. Пришло его время. Языки пламени плясали в такт неслышной мелодии, ярко освещая небольшую лесную поляну. Звуки ведьмовской песни стучали в висках девушки. Отбивая ритм ладонями, Алеся все ускоряла рим танца. Сердце бешено колотилось в унисон. Все шло так, как и заведено по многовековому обряду.
***
Долго шел Ярослав узкими лесными тропками, продирался сквозь непослушные, враждебно колючие ветви деревьев там, где не ступала еще нога человека. Потерял уже всякий счет времени. Казалось, десятый раз мимо одного и того же места проходил. Вон и дерево с уродливым, поделенным надвое стволом эту догадку только подтверждало. Да еще верная Жучка куда-то запропастилась. Убежала вперед, полаяла и пропала. Сколько ни звал собаку, безуспешно: животное как сквозь землю провалилось.
«Сгинула несчастная совсем в этом жутком месте»
Когда почти не осталось сил, решил Ярослав на ночлег остановиться. В лесу рано темнеет, дорога неизвестная – лучше будет рассвета дождаться, чем во мраке плутать: так еще больше драгоценного времени потратить можно. Огляделся Ярослав, походил-побродил вокруг места выбранного. Собрал ветви и сучья, что посуше отыскать сумел, да костер развел. Из съестного с собой из дому прихватил только ломоть черствого хлеба да луковица с солью. Тем и поужинал.
– Хоть бы костер до утра не погас. Покараулить надо бы… – устало забормотал Ярослав, зевнул, и тут же провалился в сон.
Тяжелым был сон, дремучим, как сам Темный лес. Почудилось Ярославу, что будто кто зовет его издалека. Но нет, то не лай запропавшей Жучки был. Голос такой нежный, звенящий, певучий. Да не просто человеческий – девичий!
«Неужто в беду попала девица какая? А ну как помощь кому моя пригодится?» – затрепетало доброе сердце парня. Отправился Ярослав туда, откуда голос слышался. Страшно ночью в лесу. Не видно ни зги, на ощупь, как слепой, пробирался. Упрямые сучья хлестали по бокам, норовя изорвать одежду в клочья.
Вдруг слева, откуда-то сверху, раздался сухой шорох. Остановился Ярослав как вкопанный, уже представляя, как чудище какое лесное сейчас набросится на него прямо с дерева, а он злодея этого голыми руками… И девицу незримую с красивым голосом спасет, и со своего пути не свернет. Но под лунным светом увидел парень лишь филина взлетевшего, который устремился наверняка на охоту. А он тут уже напридумывал себе, эх!
С трудом отодвинув огромную еловую ветку, увидел Ярослав лесную поляну. Прямо посреди нее поднимался к небу костер, а вокруг огня кружилась в танце девушка. Да была она в чем мать родила! Парень затаился в своем хвойном укрытии, не в силах оторваться от завораживающего зрелища и боясь спугнуть танцовщицу своим появлением.
Грации дивы лесной можно было только позавидовать. Она извивалась подобно змее, опускаясь почти до земли. Наготу прикрывали только рыжие длинные волосы, которые колыхались в такт танцу. Вскоре ритмичные движения незнакомки ускорились. Девушка подхватила с земли бубен и плясала уже с ним вокруг костра, все быстрее и быстрее с каждым кругом. В конце танца она запела:
Услышав голос девушки, Ярослав понял: его-то он и слышал, он-то его покой и отнял, когда сюда подорвался. Вот только ошибся явно, за зов о помощи приняв: не звала девица его сюда и уж точно никто на нее нападал.