Ирина Тигиева – Возвращайся, сделав круг. Книга 1 (страница 36)

— Всё хорошо.

— Можешь… побыть со мной? — робко попросила я. — Просто рядом?..

— А твой паразит? — в темноте не видела выражения на морде лиса, но была уверена, она излучала лукавство.

— Завтра покормишь его, и вы — квиты.

Тихо рассмеявшись, Дэйки погладил меня по волосам и, когда я улеглась на циновку, пристроился рядом. Прижав к груди недовольного Камикадзе, я устроила голову на плече лиса и благодарно шепнула:

— Спасибо…

Не знаю, что именно меня разбудило: переливчатые птичьи трели, настойчиво пробиравшиеся под веки солнечные лучи или пустота там, где только что ощущалось тепло Дэйки. Приподнялась на циновке, протирая глаза, и успела заметить пушистый хвост, мелькнувший между стволами деревьев. Камиказде вскочил мне на колени, требовательно заглядывая в лицо. Но я, выпалив «Дэйки!», подхватила его в охапку и торопливо бросилась вслед за лисом. Он тут же выглянул из-за деревьев.

— Что случилось, Момо?

— Куда ты?

— Сейчас вернусь, чего ты испугалась?

Я смутилась. Сама не знаю, с чего так всполошилась… Камикадзе, раздражённо пискнув, вырвался из моих рук и взмыл в воздух.

— Позаботься пока о своём паразите, — предложил Дэйки. — А там и я появлюсь.

— Появишься? Откуда?

— Мне нужно отлучиться, — лис нервно оглянулся.

Что-то в его поведении было странным. Он как будто очень волновался и изо всех сил старался это скрыть.

— Где Иошинори-сама? — резко спросила я.

— Не… Я не знаю.

— Не знаешь? То есть, его нет, и ты оставляешь меня одну?

— Не совсем… Момо, прошу тебя… — ещё один нервный взгляд вглубь чащи.

И меня вдруг осенило.

— Не может быть… Он ждёт тебя там, да? — я махнула рукой в направлении его взгляда. — Чтобы наказать?

— Да.

Подпрыгнув, я обернулась на возникшего за спиной ёкая.

— Господин… — тут же поник Дэйки. — Прости меня… я не…

— Довольно, — оборвал ёкай.

— Ишинори-сама! — яростно выпалила я и замолчала.

Ярость внезапно уступила место бесконечной усталости и грусти. Это — их мир, порядки которого мне не понять. Но в моём мире то, что собирается сделать сейчас Иошинори-сама, неправильно и несправедливо. И в моём мире я бы не осталась в подобной ситуации в стороне, как в прошлый раз сделала в этом. Там я привыкла заступаться за друзей. Так почему здесь должно быть по-другому?

— Дэйки не виноват, — теперь в моём голосе звучала покорность. — Это я хотела попасть на праздник.

— Вы оба могли погибнуть.

— Знаю. И, если нужно кого-то наказать…

— Момо, не вмешивайся! — лис торопливо подобрался ближе. — Ведь предупреждал!

— Если нужно кого-то наказать? — ледяным тоном переспросил ёкай. — Тебя?

Я поёжилась под его взглядом, но не отвела глаз.

— Пожалуйста, прояви милосердие. Мы оба уже наказаны больше, чем можешь себе представить. Я думала, Дэйки мёртв… из-за меня. Думала, они заманят туда и тебя и… Вряд ли ты можешь это понять, но… — я сконфуженно замолчала, понимая, что начинаю нести бессмыслицу.

Дэйки, шепнув «Всё хорошо, Момо, не волнуйся.», направился к ёкаю. Но, прежде чем тот успел повернуться ко мне спиной, я рухнула на колени. Сложив ладони треугольником на траве, медленно наклонилась вперёд и, почти касаясь ладоней лбом, замерла в сайкэйрэй — поклоне-самоуничижении, к которому прибегает тот, кто испытывает высшую степень раскаяния и уважения к тому, перед кем виноват… Ветер слабо колыхнул упавшие на лицо волосы, легко пробежал по траве, щекотнувшей меня по запястьям… Наверное, я оставалась в этом неудобном положении недолго, но всё равно казалось, поклон длился вечность… Вдруг что-то легко коснулось моей спины, я подняла голову. Надо мной склонился Дэйки в человеческом обличье. Его лицо было бледным, в глазах застыло смешанное с удивлением восхищение.

— Где он? — тихо спросила я.

— Ушёл.

— Ушёл… Это значит, он простил нас?

— Это значит, он проявил милосердие, о котором ты просила. Момо, я… не знаю, как… Никто никогда не делал для меня ничего подобного.

Я слабо улыбнулась.

— На самом деле никто из нас ни в чём не виноват. Мы хотели лишь побывать на празднике, повеселиться, выпить саке… Виноват во всём этот изверг, назвавший себя главнокомандующим сёгуна. Так за что нас ещё и наказывать?..

Дэйки мягко привлёк меня к себе.

— Гнев господина был ужасен. А когда ты закричала… Он бросился на твой крик, будто всё остальное перестало существовать. Ни разу не видел его таким. Сохэи пытались прерадить ему путь, но, по-моему, он их даже не заметил. А сейчас… я действительно подвёл его, Момо. Слишком уж хотел угодить тебе… Но это не уменьшает моей вины. Его гнев… никогда не боялся наказаний, но в этот раз…

Губы лиса вдруг прижались к моему лбу, скользнули вниз по виску, по щеке… Но в тот же момент в воздухе раздался тоненький визг, и Камикадзе спикировал на моё плечо, попутно оцарапав руку Дэйки. Тот раздражённо охнул и выпустил меня из объятий.

— Он просто вынуждает меня его придушить!..

Я почесала зверька за ушком и вздохнула. От давившей грудь тоски хотелось разреветься, хотя и не понимала из-за чего. И уже когда Камикадзе заканчивал трапезу, поняла: из-за Иошинори-сама… «Бросился на крик, будто всё остальное перестало существовать…» Если бы только он сделал это ради меня… а не потому, что его благополучие напрямую зависело от моего…

[1] Дамплинги — шарики из теста с различными начинками (мясо, рыба, овощи, морепродукты), приготовленные на пару.

[2] Кицунэ — в яп. мифологии злой и хитрый дух, трикстер, который часто делает зло людям.

[3] Сохэй — буддистский монах-воин средневековой Японии.

Глава 16

День клонился к вечеру, когда мы вышли к большому озеру. Его поверхность была настолько гладкой, что казалось, перед нами раскинулось огромное зеркало, отражавшее небо и горы на противоположном берегу. Иошинори-сама замедлил шаг и, не оборачиваясь, скомандовал:

— Останемся на ночь здесь. Дэйки, позаботься о ночлеге, — и, так и не оглянувшись, исчез.

Я тяжело вздохнула. Два дня прошло после жутких событий на Гион Мацури. Мы двинулись дальше сразу после проявленного ёкаем милосердия. Я бросилась ему навстречу, едва он появился, собираясь поблагодарить… но Иошинори-сама даже не удостоил меня взглядом. Ни тогда, ни потом. Вообще ни разу за эти прошедшие дни… Я будто снова оказалась в начале нашего знакомства, когда величавый ёкай едва замечал моё присутствие. Но сейчас он не просто не замечал меня — я словно перестала для него существовать, превратившись в бесплотного юрэя. И сейчас меня это ранило… очень ранило, глубоко и болезненно…

— Не нравится мне здесь, — проворчал Дэйки. — Лучше бы перебрались на тот берег и затерялись в горах.

— Почему? — я проглотила подступившие к горлу слёзы и погладила дремавшего на руках Камикадзе.

— Сам не пойму. Но что-то будто давит со всех сторон, — он повёл носом. — Ничего. Никаких запахов, кроме тины.

— Тебе помочь? — я кивнула на его неразлучный узел.

Дэйки с удивлением воззрился на меня и тут же покатился со смеху.

— Могла бы, например, расстелить свою собственную постель… — обиженно уточнила я.

— Эх, Момо! В последние дни ты сама не своя. Но не настолько же, чтобы опуститься до выполнения работы слуги!

— Ты ведь знаешь, в моём мире я делала всё сама.

— Но в тот мир ты больше не вернёшься, поэтому забудь, что ты там делала. Кроме того, узнай об этом Иошинори-сама, наказания не миновать, несмотря ни на какие уговоры!

— Как будто Иошиори-сама есть до этого дело… — прошептала я и, подхватив яйцо, двинулась к воде.

Солнце село, мы с Дэйки поужинали и разошлись по циновкам. Ёкай так и не появился. Я долго лежала без сна, прислушиваясь к сопению Камикадзе и далёким крикам сов. Интересно, сколько времени прошло в моём мире? Месяц, полтора, два?.. Дэйки упомянул, что время «здесь» и «там» может протекать совершенно по-разному. «Здесь» могут пройти месяцы, «там» — дни, и наоборот. Я очень надеялась на первый вариант. Но кто знает? А вдруг я повторю судьбу легендарного Урасимы Таро[1] и обращусь в прах, едва ступлю на землю моего мира?.. Но, с другой стороны, что меня здесь держит?.. Кроме Камикадзе… Совершенно непрошенно перед глазами возникло лицо Иошинори-сама, равнодушное, лишённое всякого намёка на эмоции… И как меня так угораздило?.. Почему не могла ограничиться в своих привязанностях только Камикадзе и Дэйки? Мысли продолжали роиться в голове, причиняя почти физическую боль, и я не выдержала. Осторожно соскользнула с циновки и крадучись подобралась к самой кромке воды. В чёрной глади озера ярким серебряным пятном отражалась луна. В кустах за спиной мелькали светлячки и пели цикады. Воздух был тёплым и ласкающим. Если б только мне удалось заснуть и проснуться свободной от горечи и тоски…

— Момо?