Ирина Тигиева – Возвращайся, сделав круг. Книга 1 (страница 21)
— Я тем более! Ведь меня он даже не выволокет, не говоря о том, чтобы выволочь!
— Он и правда терпелив с т-тобой, — Дэйки икнул и снова захихикал.
Я неловко переступила с ноги на ногу и, почувствовав, что падаю, уцепилась за рукав кимоно лиса. Дэйки тотчас подхватил меня, руки обвились вокруг талии. У меня мелькнула мысль, что его раскрасневшееся лицо оказалось слишком уж близко к моему. Но эту мысль мгновенно вытеснила другая:
— Яйца! Совсем забыла про яйца!
На лице лиса отразилось крайнее изумление, он даже выпустил меня из рук.
— Какие… яйца?..
— Куриные! Это для к-камаитати… Л-ласки моего м-мира пит-таются… яй-цами, — мои слова прервала вульгарнейшая икота. Устыдившись, я прикрыла рот руками. Дэйки зашёлся от хохота.
— Е-есть в-вода? — проквакала я.
Дэйки порылся в узле с покупками и протянул мне бамбуковую бутыль.
— Боюсь, твой «питомец» останется голодным. Сейчас их уже нигде не купишь!
— Ты запомнил слово «питомец»… — умилилась я. — Ну… ничего, ещё раз покормлю его кровью.
Дэйки покачнулся, закидывая узел на спину, и свалился на землю. На лице отразилось смешанное с шоком отвращение.
— Ты кормила
— Всего-то несколько капель, — я попыталась сфокусировать взгляд на порезанном запястье.
Дэйки передёрнуло, но в замутнённых глазах тотчас зажёгся лукавый огонёк.
— Хотя, с другой стороны… кто сказал, яйца обязательно
Лис не соврал насчёт быстротечности местных сумерек. К моменту, когда, поддерживая друг друга, мы добрались до окраины деревни, уже совсем стемнело.
— Видишь то строение? — Дэйки указал на жалкую деревянную лачугу неподалёку от не менее жалкого домика. — Это курятник.
— Откуда ты знаешь?..
— По запаху. Моё обоняние — не чета твоему, человечек, — он шутливо щёлкнул меня по носу.
Я ткнула его в бок, и мы оба покатились от хохота. Так же, хрюкая от сдерживаемого веселья, подобрались к курятнику.
— А теперь — самое трудное, — пытаясь напустить на себя серьёзный вид, Дэйки поднял указательный палец. — Не разбудить кур!
Я снова прыснула со смеху.
— Думала, скажешь — людей! Интересно, как собираешься не будить кур, вытаскивая из-под них яйца?
— Никак! Это будешь делать ты.
— Тшш, — подкравшись к двери курятника, я прислушалась. — Кажется, куры тебя почувствовали!
— Чего тогда ждёшь? Поторопись «вытащить из-под них яйца», пока они не разбудили петуха!
Затея обернулась полнейшим фиаско. Я без труда забралась внутрь курятника, даже нащупала куриные гнёзда… а заодно и самих куриц… Но несушки разволновались и подняли невообразимый шум. С перепугу я обо что-то стукнулась, во что-то вступила, вскрикнула от отвращения, поняв во
— Что ты натворил! — завопила я.
Он тотчас бросился ко мне, начал лихорадочно ощупывать руки и плечи. Глаза дико сверкнули.
— Тебе больно, Момо? Я что-то сломал?
— Яйцо! Они достались мне с таким трудом!
— Сумасшедшая! Напугала до смерти, — он легко толкнул меня и рассмеялся. — Я почти протрезвел…
— Я — нисколько, — прижимая к груди уцелевшие яйца, кивнула на приближавшихся преследователей. — По-моему, нас сейчас догонят…
— Не догонят! Держись крепче!
Закинув меня за спину, Дэйки подхватил узел и, уже явно стараясь смотреть под ноги, устремился вперёд. Вскоре погоня в самом деле осталась позади, и я потребовала вернуть меня на землю.
— Мне совсем не тяжело, — возразил Дэйки. — И так будет быстрее.
— Не спорю, но сейчас меня
Повторять это не пришлось — лис тотчас спустил меня со спины и, просканировав взглядом с головы до ног, расхохотался.
— Видела бы ты себя, Момо! Стоило ради этого так долго плескаться в офуро!
В слабом свете месяца не могла рассмотреть всех деталей своего вида, но тёмные пятна на ногах — куриные экскременты, уже говорили о многом. Подумать только, как я радовалась чистоте каких-то пару часов назад! Но затуманенному алкоголем разуму это показалось смешным, и я расхохоталась вслед за лисом.
Удивительно, что Дэйки ещё был в состоянии найти дорогу к пещере. Путаясь в траве, мы брели по полю, потом, спотыкаясь о корни — по лесу. Я-таки рассказала, как попала в этот мир — всё, кроме подробностей освобождения его господина. А когда он начал приставать с расспросами, затянула песню из «Мальчишника в Вегасе» «You spin my head right round, right round»[1]. Дэйки попытался подпевать, но у него не получилось. Тогда я на ходу перевела на японский несколько простых строк прощальной песни Маугли из «Книги джунглей» — сама не знаю, с чего их вспомнила. Слова пришлись лису по душе, и так, горланя «Да хранят меня во мраке яма, пруд и буераки!», мы ввалились в пещеру. Но, подумав о камаитати, я тотчас оборвала концерт.
— Ну и темень, дьявол её побери! Бедного зверька и не видно! Дэйки, можешь разжечь огонь?
— Сейчас… И откуда у тебя эта страсть к паразитам, Момо?
— Никакой он не паразит! Если выживет, назову его… Камикадзе[2]! Точно, Камикадзе! — я даже подпрыгнула от восторга. — Кстати о паразитах, а где твой…
Дэйки высек искру, и мы оба завопили от неожиданности, когда вспыхнувший язык пламени выхватил из тьмы фигуру ёкая. Неподвижно застыв в нескольких шагах от лиса, он смотрел на нас взглядом, от которого весёлость как рукой сняло.
— Г-господин… — выдавил Дэйки.
— Что это значит? — ледяным тоном поинтересовался он.
— Мы в-выпили… — начала я.
— Я говорю не с тобой, — мертвящие глаза ёкая не отрывались от лиса.
Но алкоголь пробудил во мне задиристость, заставившую однажды в пабе броситься с кулаками на девицу, обозвавшую Цумуги «япошкой».
— Зато
— Замолчи, Момо! — простонал Дэйки. — Я заслужил наказание, а ты делаешь только хуже…
— Наказание?.. — опешила я. — Ты ведь… не будешь… За что?.. Мы просто весело провели время! Хочешь… в следующий раз пойти с нами?..
— Момо… — снова простонал лис.
— Пожалуйста, не наказывай его! — прижав к груди яйца, которые до сих пор держала в руках, я подскочила к ёкаю, уже не в силах остановиться. — Пожалуйста… мы не сделали ничего дурного!
Несколько бесконечных секунд он смотрел на меня взглядом, какому позавидовал бы и василиск. Потом коротко скомандовал «Дэйки!» и вышел из пещеры. Лис тихо вздохнул и, поникнув, подошёл ко мне.
— Спасибо, что попыталась заступиться за меня, но… Больше никогда этого не делай! Я действительно виноват, и наказание заслужено.
— Но почему?..
— Ты не знакома с нашими порядками, Момо. Поэтому не вмешивайся, ладно?
— К дьяволу ваши порядки! За что этот изверг собирается тебя наказывать? Дикарь! Инквизитор! Тиран!..
— Тшш-ш… — обняв за плечи, Дэйки прижался лбом к моему. — Не надо, он же тебя слышит! Не знаю, что значат эти слова, но звучат они очень грубо. Так ты его только разозлишь… — его пальцы мягко погладили мою шею. — Ложись спать, Момо. Всё хорошо, правда…
В трепещущем свете огня по каменному своду мелькнула лисья тень, и я осталась в пещере одна… От злости и беспомощности хотелось разреветься. Как же я ненавижу этот ужасный мир! Стоит ему показаться хотя бы сколько-нибудь сносным, происходит… подобное! Тэкэхиро был прав: то, что я выпустила на свет Божий, не имеет права на существование! Как жаль, что не успела добраться к ториям и вернуть ёкая в состояние камня! Всё равно в нём нет ничего живого! Едва слышный шорох в глубине пещеры заставил меня вздрогнуть. Камаитати! Я совсем о нём забыла! Бросившись к циновке, обнаружила фыркающего зверька — ему явно не нравился огонь.
— Прости, малыш. Потушу его, как только поешь.
Когда присела на циновку, камаитати приподнялся на лапках, повёл носом и беззвучно оскалился.