Ирина Тигиева – Вампиры: Когда ночь сменяет день (страница 27)
Он даже не поморщился и, стряхнув мою руку, зажал вопящей Кристи рот.
- Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен её убивать.
Я смотрела на свои ногти, испачканные кровью Доминика, понимая, что причин оставить Кристи жизнь для него не существует.
- Назови хотя бы одну причину, по которой она должна умереть…
- Я голоден,- и он глубоко возил зубы в горло Кристи.
Она сдавленно вскрикнула и забилась в его руках, снова пытаясь закричать. Но крик перешёл в хрип. Закрыв лицо руками, я бессильно опустилась на траву…
Не знаю, сколько времени я просидела так, не двигаясь. Из оцепенения меня вывел Доминик. Присев рядом, он сильно тряхнул меня за плечо.
- Пора возвращаться в мир печали и пыли, chérie.
Я подняла на него глаза, потом перевела взгляд на место, где последний раз видела Кристи. Трава казалась серебристой в свете луны. Длинные стебли слабо колыхались вокруг неподвижного тела… Я отвернулась, борясь с подступившей к горлу тошнотой.
- Чудовище…
- Я лишь не пытаюсь казаться тем, кем в действительности не являюсь. Тебе бы не мешало последовать моему примеру.
- Скорее реки потекут вспять!
- К чему такие крайности? Стоит лишь перестать цепляться за морали, смысл которых тебе всё равно непонятен.
- Что ты пытаешься сказать?
- То, что ты пытаешься не услышать. Что, по-твоему, стоит за наказом "Не убий!"? Разве возбраняется убивать на войне или защищая собственную жизнь? Общество оговаривает целый ряд обстоятельств, при которых убийство находит оправдание. Жизнь – не что-то неприкосновенное, любой может забрать её. А слова, запрещающие это сделать, останутся просто словами, если в человеке не будет того, что даёт им силу. И именно этого, как бы ты ни убеждала себя в обратном, в тебе нет.
- Похоже, твоё имя наконец-то себя оправдало.
Он недоумевающе вскинул бровь, и я пояснила:
- "Доминик" ведь означает "посвящённый Богу". До сих пор считала это насмешкой, но теперь понимаю: проницательность, подобная твоей, могла быть дана только свыше.
- Даже не знаю, что трогает меня больше: твоё преклонение перед моей проницательностью или неожиданный интерес к происхождению моего имени.
- Что вообще может тебя тронуть?- буркнула я.
Доминик наклонился к моему лицу, в желтоватых глазах мелькнула издёвка.
- А что трогает тебя, моя душа? Уж конечно не смерть. Помнишь верзилу в "Lady Dragonfly", которому Арент вырвал горло, избавляя тебя от его назойливости? Или тех, кто распрощался с жизнью в ночь, когда Арент мстил мне за тебя? Ты – причина этих смертей, но разве задумалась о них хотя бы на миг? Сейчас я заставил тебя смотреть на то, что у большинства людей вызывает ужас, заложенный самой природой. За это ты меня ненавидишь. И мысль, что я могу тебя к чему-то принудить, невыносима, не так ли? Тебя злит собственная беспомощность. Но, вот беда, я не вижу в тебе ни сострадания, ни жалости, мой ангел.
Ухмыляясь, он провёл согнутым указательным пальцем по моей щеке, но я оттолкнула его руку и рывком поднялась на ноги.
- Кто ты такой, чтобы меня судить? Откуда тебе знать, что происходит в моей душе? Ты уже забыл, что значит быть человеком, и никогда не знал, что такое душа!
- Вот оно что. Ты боишься за свою душу. Поэтому цепляешься за так называемую "человечность"?
- Я не хочу до конца времён служить доказательством твоего или Арента превосходства! Или, думаешь, я не понимаю смысла вашего противоборства?
Доминик с интересом изучал меня пару секунд, потом покачал головой.
- Ты в самом деле копия Арента. Ничто не способно тебя сломить. Кто-то назвал бы это твёрдой волей. Для меня это – одержимость. Сейчас я мог бы снять с тебя кожу, но, уверен, ты бы всё равно не отступила ни на дюйм. Из простого упрямства.
Он уже протянул руку, собираясь убраться с поля, ставшего Кристи могилой, но я резко отпрянула.
- Хочешь сказать, я отказываюсь стать такой, как вы, из строптивости?
- Мне нет дела до твоих побуждений. Просто помни, что я однажды сказал Аренту. Ты – всего лишь человек. И какую бы игру ни вела, два бессмертных тебе точно не по зубам.
Звонок домофона взорвал сонную тишину нашей с Дженни квартиры. Я очнулась от невесёлых мыслей, связанных с событиями прошлой ночи, и поспешила к двери. Винсент никогда не опаздывал, появляясь точно к условленному времени, а сейчас даже приехал раньше. Когда я спустилась во двор, он ждал возле машины, разговаривая по мобильному, но закончил разговор прежде, чем я приблизилась на расстояние слышимости.
- Привет!- обняв за талию, он поцеловал меня.- Если б знал, что спустишься так быстро, не стал бы глушить мотор.
- Это комплимент или упрёк?- улыбнулась я, забираясь в машину.
- Выражение искреннего восхищения!- сев за руль, он снова притянул меня к себе.- Рад, что ты всё-таки согласилась.
О том, что иду с ним в боулинг-клуб, я сообщила Винсенту утром. Для Доминика это окажется неприятным сюрпризом, и я убеждала себя, что приняла приглашение, потому что хотела побыть с Винсентом, а не в знак протеста Доминику.
- Нам ещё придётся заехать за Джеком,- сообщил Винсент, заводя машину.- Но это почти по пути, а дорожки заказаны на шесть, так что времени достаточно.
Джек ждал на углу каких-то двух улиц, вид у него был потрёпанный. Винсент со вздохом покачал головой:
- Бьюсь об заклад, ты только встал с постели, когда звонил мне час назад.
- Ночь оказалась короче, чем я рассчитывал,- проворчал Джек.
- Вчера была пятница, и Джек не мог оставить этот факт без должного внимания,- пояснил мне Винсент.
- Что плохого в том, чтобы зайти в бар после окончания рабочей недели?
- И не выйти из него до следующего вечера,- подсказал Винсент.
- Я вышел ночью ближе к утру. Если б не дурацкий забор… Был уверен, что там выезд…
- Опять прямо из-за стойки пересел за руль?
- Обычно всё обходилось,- буркнул Джек.
- Конечно. Всего-то третья машина за прошедший год.
- Вторая! И та отделалась лишь парой вмятин…
К счастью для Джека, свидетелей на месте происшествия не оказалось, но проехав пару сотен метров, машина заглохла. В довершение всех бед разрядился мобильник, и, не имея возможности вызвать такси или позвонить кому-нибудь из друзей, Джек был вынужден добираться домой пешком.
- Уверен, что после таких передряг готов к развлечениям сегодня?- с сомнением спросила я.
- Я спишу твой вопрос на то, что ты недавно в нашей компании и ещё плохо меня знаешь.
- Джек скорее откажется от еды, чем пропустит хотя бы одну вечеринку,- вмешался Винсент.
- В какой-то мере правильно,- согласилась я.- Если в жизни нет смысла, должно быть хотя бы удовольствие.
Подавшись вперёд, Джек хлопнул меня по плечу.
- Считай меня в числе твоих поклонников, крошка. А тебе, Винс, прощаю, что ты, не замолкая, трещишь про неё вторую неделю.
Я с улыбкой посмотрела на Винсента. Тот улыбнулся в ответ и погладил моё колено.
- К слову о твоём новом поклоннике: как видишь, деликатность не входит в число его добродетелей.
Я накрыла ладонью руку, которую Винсент не торопился убирать с моего колена, и он устремил на меня взгляд, от которого сердце пропустило пару ударов. Джек кашлянул.
- Я, конечно, не хочу нарушать романтичность момента, но, Винс, ты не забыл, что всё ещё за рулём?
Винсент рассмеялся и, чмокнув тыльную сторону моей ладони, перенёс внимание на дорогу. Остаток пути мы провели в той же непринуждённой болтовне, и я с грустью подумала, что совершенно отвыкла от безобидных шуток, так сильно отличавшихся от полных яда шпилек, составлявших суть моего общения с Домиником.
Спортивный клуб находился за чертой города. Когда мы подъехали, компания уже собралась в одном из баров. Винсент познакомил меня с теми, кого я не знала, и оживлённо включился в разговор. Я тоже постаралась принять в нём посильное участие, но сосредоточиться удавалось с трудом. Украдкой поглядывая на часы, я с нетерпением ждала появления Доминика.
Когда время игры подошло, все подхватили свои напитки, переобулись и направились к дорожкам. Заказано их было две, шесть человек на одной и пять на другой. В нашу группу, кроме Винсента, Джека и меня, вошли ещё Эмили, её подруга Кэйти и общий приятель Винсента и Джека Том. На висящем над дорожкой мониторе высветились наши имена. Я значилась в списке предпоследней, последним шёл Винсент. В боулинг я однажды играла, но пара сломанных ногтей были единственным, что запомнилось с того раза. Сейчас я тоже с некоторой настороженностью примерялась к шарам, когда к выкату[2] подошла Ливия. Весь вечер она старательно меня игнорировала и явно не ожидала, что я сама с ней заговорю. Но мне нужно было кое в чём убедиться:
- Разве Доминик не собирался прийти? Я не видела его имени на мониторе.
Ливия снисходительно поджала губы.
- Доминика не будет в городе до конца следующей недели. От его кузины я ожидала большей осведомлённости.