Ирина Тарасова – Север (страница 23)

За день до готовности вакцины и за четыре дня до готовности лекарства, о последнем пункте знал только узкий круг людей, Дюранд решил снова обойти всех изменённых, чтобы удостовериться в их готовности. Тем же самым занимались и работники биологической лаборатории под руководством Элизабет. С психологом они пересекались в работе, но Дюранд впервые не обращал внимание на девушку, что, конечно, облегчало задачу, но при этом сильно озадачивало. До этого Эрик неизменно, не пропуская ни дня, что-то говорил Элизабет и задавал разного рода вопросы, кидал неоднозначные взгляды, а порой ей казалось, что он мысленно разговаривает с ней. Но не сегодня. Он действительно был заинтересован только в изменённых, будто сильно переживал за них и боялся что-то упустить.

Эрик подходил к каждому изменённому, смотрел и что-то записывал. Он мог просто долго стоять и наблюдать, порой чему-то радоваться, но иногда хмурился. Элизабет всё это видела и старый страх снова поднял свою голову, будто говорил: «Я просто набирался сил». Изменённые будто слушали его, они успокаивались в его присутствии и смотрели своими обезумевшими глазами в упор, даже те, которые уже были на грани.

Свои опасения Элизабет сразу рассказала Таре, точнее написала записку. Уже вечером она была у Римана, где были Хейн и Кришнан.

– У нас есть пятнадцать минут, пока действует заглушка, – произнёс Хейн, после того как включил какой-то прибор на столе.

Элизабет не стала уточнять что это и даже не стала растягивать приветствия, просто начала:

– Вакцина почти готова. Лекарство будет готово меньше, чем через четыре дня. Но я должна доложить вам, что я чувствую опасность. Пусть это и звучит не научно, но я доверяю своим глазам и интуиции.

Риман хотел перебить девушку, но она не дала и быстро продолжила:

– Эрик Дюранд как-то управляет вакцинированными и изменёнными. Не знаю как, не спрашивайте, просто поверьте. Они слышат друг друга даже когда молчат. Они не просто слышат его, они слушают его и… И, кажется, подчиняются.

Все замолчали. Первым опомнился Хейн.

– Допустим вы правы. Что всё это значит? Что это значит для нас?

– Я не могу знать, о чём они говорят, – огрызнулась Элизабет, – но мне кажется, что ничего хорошего.

– Что значит, что они его слушаются? – не обратив внимание на раздражение девушки, продолжил резко говорить Хейн.

– Я очень много изучала и читала про повадки животных. Я знаю, вы думаете, что это бред и я несу ахинею, но послушайте! – Элизабет буквально умоляла выслушать, что она так боялась произнести всё это время, но уже не могла держать в себе. – Даже Дюранд признаёт животную природу изменённых. Мы столько всего смогли узнать про изменённых, кроме их мыслей. Я и Розенберг в тайне провели ряд экспериментов. Это, конечно, косвенные доказательства моих слов, но всё же. Мы замеряли активность мозга нескольких изменённых на протяжении суток. И она менялась кардинальным образом сразу после посещения Дюранда, в моменте мы не могли замерить незаметно, поскольку Эрик мог это заметить. Но после мы смогли зафиксировать концентрацию и определённый, скажем так, мысленный порядок, Дюранд будто устанавливает им определённую дисциплину и задаёт систему поведения. Постепенно мы стали наблюдать некоторую покорность и даже стадные повадки. Все как один стали действовать подобно при появлении докторов и военных.

– Отчёты за последний месяц все были стандартными и не фиксировали всплеска агрессивного поведения, – будто мысли вслух проговорил Хейн.

– Да. И если сравнивать их с животными до конца, то…

– То…, доктор Беккер, – поторопил Риман.

– То мы можем установить полное взаимодействие между всеми особями как в стае, а Дюранд – их Альфа.

Все замолчали, но ненадолго. Хейн первым заговорил, точнее зарычал:

– Этого не может быть! Это какой-то бред! Антинаучный бред!

– Это как раз с точки зрения науки! – вспылила Элизабет. – И если вы всё ещё удивляетесь, то просто ещё раз выйдете и посмотрите на изменённых, особенно во время их приёма пищи! Может тогда вы вспомните, что мы здесь изучаем и с какой целью!

Элизабет дышала так часто, что в какой-то момент ей показалось, что сейчас потеряет сознание и постаралась успокоиться. Андерсом Хейн же будто получил пощёчину и пытался не выплюнуть все знакомые ему ругательства в адрес мелкой докторишки. Никлос Риман стоял и переваривал услышанное в предобморочном состоянии, а Кришнан будто только вполуха слушала диалог.

– Элизабет, но почему ты молчала? Ты в этом уверена? – как-то жалобно спросил Риман.

– В этом и суть, что это только теория и у меня нет доказательств, поэтому и молчала. Я просто наблюдала и искала ответы. Да вы и сами должны были смотреть, если честно, но дали свободу Дюранду.

Теперь и Риман стоял ошарашенный, получив незримую пощёчину, которые со злости раздавала налево и направо Элизабет. Она ощущала как злость, которая копилась всё это время, просто вырывается наружу. Только вот легче не становилось.

Все снова замолчали. Слышно было только как Хейн протяжно и с шумом пропускает воздух через свои ноздри.

– И всё же это теория, доктор Беккер. И я готов поверить…

Снова грозно начал военный, но его резко прервали.

– Андерсом, допустим мы всё-таки верим Элизабет, – с нажимом начала Кришнан, – как ты думаешь, почему они общаются таким способом? Кто те люди, для которых важен такой способ общения? А главное зачем им это?

Хейн хмуро посмотрел на Кришнан. У него были ответы на все эти вопросы и пока он размышлял над тем признаваться ли ему в своей недальновидности или нет, Тара продолжила:

– Они что-то скрывают, Андерсом, а когда столько людей что-то скрывает и у них есть главный, то у нас на лицо сплочённая группа, которая что-то замышляет. Причём это не просто группа людей, а невероятно сильных людей, один вакцинированный стоит тридцати, а то и больше простых людей. А помножь сто восемьдесят три вакцинированных на тридцать, то мы получим практически армию.

Тара говорила спокойно, но сила её слов убивала. Риман просто осел на ближайший стул и схватился за сердце, а Хейн выудил самый стальной взгляд из своего арсенала и уже не своим голосом заговорил:

– Никлос, тебе нужно срочно остановить вакцинацию. Всех изменённых необходимо уничтожить. Никлос! – закричал военный, когда увидел стеклянный взгляд Римана.

– Да-да! – опомнился руководитель. – То есть, нет, мне не разрешат остановить процесс. Даже Ковальски не сможет его остановить.

Уже было не понятно кого «его» – процесс или Дюранда – Хейн уже схватил Римана за грудки и тряс:

– Послушай меня, у нас нет такой армии, чтобы противопоставить этой новой силе, один неверный шаг и они попросту сотрут это место с землёй и это в лучшем случае.

– Да, Андерсом прав, – снова вмешалась Тара, – умная армия во главе с умным руководителем чаще всего преследуют совершенно иные цели, нежели просто разрушение чего-либо. Их цель намного глубже и мстительней. И это не просто цель, а миссия, которая наделена великим замыслом.

Элизабет впервые видела Римана в таком состоянии, он был раздавлен и абсолютно потерян. Впрочем, как и Элизабет. Её уровень опасности претерпел сильное изменение, она не мыслила так масштабно, как это делали Кришнан и Хейн, теперь Элизабет видела всё с совершенно другой стороны, где у них не было абсолютно никакого выхода.

– Я виновата в этом, – неожиданное признание разорвало воздух в помещении.

Элизабет несколько раз повторила эту фразу, пока слёзы не покатились по её лицу. Девушку начало трясти, а ноги стали отказывать, и она начала медленно оседать на пол. Её подхватила Кришнан и помогла сесть на стул. Всепоглощающее чувство вины стало ускоренно заполнять душу Элизабет, она закрыла лицо руками и просто начала рыдать.

– Элизабет! – прикрикнула на неё Тара, отчего та вздрогнула и убрала руки. – Ты же понимаешь, что невозможно предугадать результаты науки, даже спасительная миссия не может сразу стать такой без промежуточных результатов. А это всего лишь они. Но мы должны это принять и устранить, но у нас, к сожалению, есть те, кому это стало на руку.

– Мы должны уничтожить всех, даже Дюранда, – снова заладил Хейн, – и не должны допустить вакцинацию. Это исключительно военная операция, которую я должен провести сегодня же. Мы непременно должны избавиться от промежуточных результатов.

– Да, Андерсом, всё верно. Но также ты не должен забывать, что мы вскоре получим нужное нам лекарство и должны защитить его.

– Нам пока рано думать об этом, у нас есть первостепенная задача… – громыхал голос военного.

Тара на полуслове прервала Хейна и обратилась к Элизабет:

– Доктор Беккер, я обращаюсь к вам как учёному, скажите мне доступным языком. Что. Такое. Лекарство?

Элизабет сперва удивилась, она ещё не видела Кришнан такой злой, но при этом такой собранной и напористой. Девушка испугалась, ведь она не совсем поняла, что специалист по секретным операциям хочет от неё.

– Лекарство, – тихо заговорила Элизабет, – при успешном завершении его создания, это полноценное средство для спасения от влияния аномалии на организм, оно разрушает проникшие пары и не позволяет даже вступить в реакцию с организмом. Человек получает полноценный иммунитет и для этого будет достаточно разового приёма и навсегда. Оно будет настолько сильным, что сможет разрушить даже многочасовое влияние на организм, вплоть до двух суток и спасти человека.