Ирина Тальченко – Тень прошлой любви (страница 9)

Вадим.

Всю ночь я не находил себе места, думая об Анне. Она – точная копия Илоны. Уже к вечеру у меня были все данные о ней. Теперь это оказалось куда проще, чем в первый раз. Деньги творят чудеса.

Она замужем. У неё есть ребёнок. Этот факт не выходил у меня из головы. Но главный вопрос был в другом: она совсем не выглядела счастливой. Уставшие глаза, руки, не видевшие мастера, одежда… Вся она кричала об одной лишь усталости и безнадёжности. Она измотана этой своей «семейной жизнью».

Я узнал о её муже всё: кто он, где работает. Выяснил и про его «друзей», и про любовниц. Только как, скажите на милость, можно иметь других, когда с тобой живёт такой ангел? Интуиция меня не подвела. Анне нужна помощь. Я более чем уверен – любви там нет. И я вырву её из лап этого несчастного брака. Судьба даёт мне второй шанс, и на этот раз я им воспользуюсь.

У неё есть маленькая дочка? Ну и что? Илона пропала, а ведь она была на третьем месяце беременности от меня. Значит, и эту девочку я буду растить как свою. Игра только начинается. И Анна будет моей.

Я набрал номер Кати.

– Ты договорилась с Ольгой об услугах?

– Конечно, Вадим Олегович, не переживайте. Она всё сделает, как вы просили. К вечеру Анна будет совершенно другим человеком.

Я положил трубку. Очень надеюсь, что сегодняшний день покажет её настоящую – женщину, а не домработницу для своего ничтожного мужа. Пусть расслабится. Ей это необходимо.

Весь день прошёл в томительном ожидании, время будто остановилось. Я ждал вечера. Ждал, чтобы увидеть её снова. Но кого именно я хотел видеть больше – Анну или призрак Илоны, – я сам ещё не понимал.

Изначально я планировал провести вечер с друзьями, расслабиться после тяжёлой недели. Но планы пришлось менять. Во-первых, встретиться мы должны были в клубе. Во-вторых, я не хотел, чтобы ребята видели Анну. Нет, я её не скрываю – просто не хочу пугать ни их, ни её. А в-третьих… я должен был наблюдать. Чтобы у неё всё было хорошо. Согласно данным, она нигде раньше не работала – это её первый опыт. И я должен быть рядом в этот момент.

Мой кабинет находится на третьем этаже. Он чем-то напоминает комнату для допросов в полиции – бывал я в таких частенько. Передо мной – огромное панорамное стекло. Я вижу весь клуб сверху донизу, а гости внизу видят лишь красивые зеркала, созданные для дизайна и иллюзии пространства.

Я стоял у окна и ждал, когда Анна войдет в зал. Минуты тянулись мучительно медленно. Я налил себе виски, чтобы заглушить нервозность. Первый глоток… второй… По телу разлилась тёплая, обжигающая волна. Но тревога не уходила.

Она вошла в зал – и у меня перехватило дыхание.

Это была она. Илона. Та самая, с того рокового вечера. Та же утончённая шея, тот же размах бровей, тот же изгиб губ. Тот призрак, что я годами пытался загнать в самые тёмные уголки памяти, теперь стоял здесь, в сиянии огней моего клуба, дыша и двигаясь.

Но чем дольше я вглядывался, тем яснее видел различия. Там, где у Илоны в глазах всегда плескалась дерзкая самоуверенность, у этой девушки таилась глубокая, животная неуверенность. Илона несла себя как королева, которой мир обязан. Анна же двигалась с осторожностью испуганной лани, будто боялась задеть воздух. В её осанке читалась не гордость, а привычка сжиматься, становиться меньше.

Платье-футляр, выбранное мной, сидело на ней идеально, подчёркивая те самые изгибы, что когда-то сводили меня с ума. Но на ней оно выглядело не как доспехи охотницы, а как временное, чужое укрытие. Она ещё не поверила в эту новую кожу.

А потом она подняла глаза – и наши взгляды встретились через стекло. Конечно, она не видела меня, лишь своё смущённое отражение. Но в её взгляде я прочитал не пустую жеманность Илоны, а целую вселенную: надежду, вопросы и самое главное – страх перед вечером. Такой же страх когда-то был и в моих глазах. Все мы смелы на словах, но когда дело доходит до действия, лишь сильные не ломаются.

Память, как удар ножом, вскрыла старую рану.

Тогда, после той ночи, я поймал кураж. Решил, что завоюю её. Но как? На мою стипендию и жалкие гроши с охраны нам была бы доступна только шаурма в парке. А ей требовались рестораны, куда меня не пустили бы без пиджака.

Илону было не купить. Но можно было попытаться её ослепить. Окружить роскошью, к которой она привыкла. И я нашёл способ. Глупый. Отчаянный. Смертельно опасный.

Подпольные бои.

Грязные подвалы, воздух, густой от сигаретного дыма, дешёвого пива и злобы.Рёв толпы, сливавшийся в единый безумный гул. Я вытирал кровь с лица, чувствуя, как распухла губа, а под ребром ныла тупая боль – след удара, который не успел уклониться. «Держись, чертёнок! Ещё раунд – и твоя взяла!» – кричал кто-то из зала.

Я не видел их лиц. Я видел только противника. И её лицо – где-то там, далеко, в мире хрусталя и бархата. Я представлял, как дарю ей серьги, как её глаза загорятся не удивлением, а восхищением. Тобой.

Я стал их зверем. Диким, безжалостным. Я дрался не для славы. Я дрался за каждый рубль, на который потом покупал цветы, а она их забрасывала на заднее сиденье «Бентли». Я ломал кости, чтобы оплатить ужин в ресторане, куда она меня привела «приобщиться к прекрасному».

Я думал, она увидит мою жертву. Поймёт, какой я сильный. Что ради неё я спущусь в ад и выйду победителем.

А она лишь смеялась: «Вадик, ты опять в синяках! Опять эти твои дурацкие разборки?» Она так и не поняла, что каждое её «спасибо» было написано на окровавленных деньгах. Она не хотела видеть цену. Ей был важен результат – блеск, а не грязь, в которой он рождался.

Звонок выдернул меня из пучины воспоминаний. На экране – Света. Я совсем забыл, что пригласил её на сегодняшний вечер, который сам же и отменил.

– Слушаю, – ответил я, не отрывая взгляда от Анны.

– Привет. Решила приехать пораньше, чтобы снять с тебя напряжение перед вечеринкой. Скоро буду.

– Всё отменил, – резко оборвал я. – Появились срочные дела. Ты сегодня не приезжай.

Не став ничего объяснять, я положил трубку и спустился в зал.

Я устроился в углу за столиком, наблюдая за Анной. Мне было интересно всё: как она двигается, как говорит, как справляется. Сможет ли выдержать эту первую ночь в новой жизни?

Нет. Не смогла. У неё ничего не получалось. Она путала заказы, терялась в толпе. Я видел её панику, эту щемящую неловкость. Не привлекая внимания, я подошёл к Коле и шепнул ему помочь ей, дать передохнуть, прийти в себя.

И вот она снова вышла в зал. Уверенно несла два коктейля. И тут… какой-то урод хватает её за талию! Пальцы сами сжались в кулаки, но я не двинулся с места. Я ждал. Верил, что она сама справится – позовёт охрану, и всё закончится. А если нет? А если ей… понравится это внимание?

Я сидел, как на иголках, и наблюдал. И вот оно – она молча выплёскивает коктейль в лицо нахалу! Меня охватила волна дикой гордости. Она оказалась не такой хрупкой, как казалось. Моя девочка смогла постоять за себя. От этой мысли по моему лицу промелькнула улыбка. Но радоваться пришлось недолго.

Придурок вскочил и схватил её за руку. Я резко поднялся и рванул вперёд. Пусть только посмеет её тронуть… Я был готов разорвать его голыми руками. Но всё обошлось без крови. Вернувшись к столу, я увидел, как Катя грубо уводит Анну. Я знал, что её ждёт разнос, но пока решил не вмешиваться – не хотел пугать её своим чрезмерным вниманием.

Но то, что началось потом, повергло меня в лёгкий шок. Анна… расцвела. Она бегала по залу с подносом, ловко уворачиваясь от гостей, чётко принимала заказы. Неужели человека можно так преобразить, просто загнав в угол? Что Катя сделала – пригрозила увольнением или лишила части зарплаты? Неважно. Сработало. Оказалось, она – боец.

Я заворожённо следил за её грациозными движениями, за тем, как она ускользает от назойливых взглядов. «Как только я её завоюю, работать здесь она точно не будет», – твёрдо пообещал я себе.

Клуб окончательно опустел, погрузившись в звенящую, уставшую тишину после ночного угара. Я медленно поднялся на третий этаж, в свой кабинет. По пути встретил взгляд Екатерины – одного моего властного жеста было достаточно, чтобы она без слов последовала за мной.

Я опустился в кресло за массивным столом. Как же мне хотелось сейчас видеть не её, а другую. Услышать не отчёт, а живой голос. Узнать, о чём она думает за этой маской покорности.

– Вы вызывали, Вадим Олегович? – голос Кати был ровным, но в нём читалась настороженность.

– Какое наказание получила Анна? – спросил я, глядя куда-то мимо неё.

– Я лишила её половины зарплаты. За нарушение устава.

Да, Екатерина могла быть жёсткой. Но не в этот раз. Не с ней.

– Я отменяю твоё решение. Анна получит полную зарплату. Как все.

По лёгкому, почти невидимому сужению её зрачков я понял – моя идея ей категорически не понравилась. Но спорить с хозяином – не в её правилах.

– Хорошо. Я могу быть свободна?

– Иди. И пошли ко мне Анну.

Дверь закрылась, и я остался в глухой тишине. Я ждал. Впервые за долгое время я ждал кого-то с таким нетерпением, следя за стрелкой часов. Каждый скрип за дверью заставлял сердце биться чаще. Вот он… щелчок ручки.

Дверь открылась – и моё настроение рухнуло. На пороге стояла Света.

Первым пришёл шок, потом он сменился обжигающей злостью.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос прозвучал тихо и опасно.