Ирина Тальченко – Тень прошлой любви (страница 12)

Ванная комната оказалась настоящими хоромами султана. В этом дворце я почувствовала себя наложницей, которую только что привезли и теперь обмывают перед тем, как представить повелителю. Я прислонилась к прохладному кафелю, пытаясь перевести дух. Пространство было выдержано в тех же тонах, что и вся квартира: матовый серый камень, хромированная сталь. Вода хлынула мощными струями, и пар медленно начал заполнять комнату, смягчая острые углы и смывая с кожи пыль старой жизни.

И тут сквозь шум воды я услышала его шаги.

Они были негромкими, уверенными. Он остановился прямо за дверью. Я замерла, рука с гелем застыла в воздухе. Я не видела его, но чувствовала каждым нервом – он там. Он слушал. Его молчаливое присутствие было осязаемым, как прикосновение. Оно обволакивало плотнее пара, заставляя сердце бешено колотиться не только от страха, но и от мучительного, запретного ожидания. «Он сказал, что не войдет. Но он не говорил, что не будет стоять рядом».

Шаги так же мягко удалились, оставив меня наедине с рёвом воды и собственными противоречивыми чувствами.

Выйдя после душа, я ощутила чудовищную усталость. Бессонная ночь, преображение, первая смена в клубе и бегство из старой жизни – всё это навалилось разом. Но урчание в желудке напоминало: я еще и дико голодна.

Кухню я нашла быстро. На столе уже стояли контейнеры с едой.

– Это ты готовил? – первое, что пришло в голову.

– Я что, похож на повара? – ответил он вопросом на вопрос. – Нет. Еда из ресторана. Садись, нам нужно подкрепиться перед отдыхом.

Несмотря на то, что еда была не домашней, она оказалась невероятно вкусной. Ароматный шашлык и запечённые овощи исчезали с тарелки с пугающей скоростью.

– Вообще-то я давно не ел домашнюю еду, – раздался его голос, нарушая тишину. – Поэтому попрошу тебя взять готовку на себя. Два раза в неделю приходит уборщица, так что тебе не придется мыть полы или гладить. С посудой тоже разберешься, – он кивнул в сторону посудомоечной машины.

Я молчала, боясь раздавить эту хрупкую тишину. Да и что, собственно, можно было сказать?

– Позвони родителям. Скажи, что переехала к подруге. Не дай бог, твой «благоверный» явится к ним с требованием вернуть дочь.

– Почему именно к подруге? Ты боишься, что они узнают, где я на самом деле?

Вадим посмотрел на меня с искренним, почти детским удивлением.

– Я? Боюсь? Ты серьезно?

Мне стало не по себе, но противоречить я не стала.

– Нет, Анна. Я не боюсь. Страх – для слабых. Я не из их числа. Просто они всё узнают через неделю, когда к ним приедет Ксюша. Дети не умеют хранить тайны, ты и сама это знаешь. Если сейчас заявишь, что живешь с незнакомым мужчиной, вопросов будет больше, чем нужно. В следующие выходные, если захочешь, вместе отвезем Ксюшу к твоим родителям.

– Можно вопрос? – наконец вырвалось у меня.

– Слушаю.

– Что означает ваша фраза: «Пока я не пойму, что ошибся»?

Лицо Вадима на мгновение окаменело, но тут же смягчилось. Он перевел на меня спокойный, но непроницаемый взгляд.

– Не забивай себе голову. Это просто слова. А теперь убери посуду в посудомойку и иди отдыхать. Вечером снова бегать с подносом по залу.

Я проснулась от тихого стука в дверь. За окном уже сгущались сумерки.

– Анна, через сорок минут выезжаем, – послышался ровный голос Вадима из-за двери.

Осознание, что мне предстоит снова войти в тот адский круговорот, сжало желудок. Но деваться было некуда. Я надела свою новую форму – ту самую, элегантную и чужую. Вышла в коридор и замерла: Вадим, уже одетый в идеально сидящий костюм, ждал, прислонившись к стене. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног – быстрая, но тотальная проверка.

– Готова? – спросил он, направляясь к лифту. Я кивнула и последовала за ним.

У ворот в комплекс, как и обещал, ждало такси. Дорога до клуба прошла в молчании. Я смотрела в окно, пытаясь собраться с духом, приготовиться к новым унижениям. Но когда машина остановилась у служебного входа, Вадим вышел первым, а затем, обойдя машину, открыл мне дверь. Прежде чем я успела сделать шаг, его пальцы мягко, но неуклонно обвили моё запястье.

– Не отпускай мою руку, – тихо приказал он. Его прикосновение было тёплым и властным, не оставляющим пространства для спора.

Он не просто вёл меня – он вёл её, свою ставку, свою загадку. Мы вошли в клуб, и мир замер. Бармены, официантки, администратор – десятки глаз уставились на нас, на наши соединённые руки. Шёпот, словно змеиный шелест, пополз по залу. Я чувствовала, как горят мои щёки, но отпустить его руку уже не могла – да и не хотела. В этом жесте была странная, порочная защита.

Он провёл меня прямо к администратору. Её лицо было каменной маской.

– С сегодняшнего дня Анна переходит в вип-зал, – заявил Вадим, не повышая тона. Его голос был спокоен, но звучал так, будто высечен на камне.

– Но, Вадим Олегович, у неё нет опыта, а в вип-зале… – начала Екатерина Сергеевна, но он её перебил.

—Всё необходимое она узнает. Или вы сомневаетесь в моём решении?

– Конечно нет, – её голос дрогнул.

В этот момент я встретила взгляд Ольги, стоявшей чуть поодаль. В её глазах не было ни зависти, ни злорадства – лишь лёгкая, почти незаметная улыбка и одобрительный кивок. Она была единственным живым человеком в этом заледеневшем царстве.

Вадим наконец разжал пальцы.

– Иди на пост. И запомни, – он наклонился так, что его слова были предназначены только мне, – сегодня ты здесь не служанка. Ты – моё лицо. Веди себя соответственно.

Он развернулся и ушёл в сторону своего кабинета, оставив меня одну в центре всеобщего внимания. Но теперь я стояла не с опущенной головой, а с выпрямленной спиной. Страх никуда не делся, но его оттеснило жгучее, дерзкое чувство – я не просто официантка. Я – часть игры, в правила которой мне только предстояло понять.

Глава 11

Вадим.

Наконец первые лучи рассвета позолотили горизонт. Я ждал этого момента всю ночь, наблюдая за ней с камер – за её усталой спиной, за тенью улыбки гостю, за тем, как она, стиснув зубы, несла тяжелый поднос. Всё это время я мечтал об одном – остаться с ней наедине и, наконец, прикоснуться.

Спускаясь вниз, я застал картину: Анна и Ольга, притулившись у барной стойки, о чем-то шептались и смеялись. Эту легкость на её лице я видел впервые. Подойдя к бару, я взял заранее заказанные два кофе с собой. Спрятал их в темный пакет – не хотел, чтобы она что-то заподозрила заранее. Мой сюрприз должен был стать полной неожиданностью.

– Анна, ты готова? – спросил я, подходя.

– Да, я, кажется, уже здесь не нужна.

– Отлично. Поехали.

Девушки обменялись прощальными взглядами, и Аня направилась ко мне. У самого выхода я взял её за руку. Её пальцы были холодными от усталости. Я поднес её кисть к своим губам, позволив им на миг прикоснуться к тонкой коже на внутренней стороне запястья – туда, где пульс выбивал частую, тревожную дробь. Это был не просто жест. Это была печать. Моя метка. Пусть все видят, кому она принадлежит. Пусть завидуют этой тени права, которое я позволил себе взять.

Такси ждало у входа. Я помог ей сесть в машину и устроился рядом, чувствуя исходящее от неё напряжение.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал я, когда машина тронулась. – После такой смены нужно прийти в себя. Я отвезу тебя в место, где стирается вся усталость.

Мы ехали молча. Я наблюдал за ней украдкой. Она сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и её уставшее отражение в окне было прекраснее любой картины. За окном поплыли утренние пейзажи, и я видел, как её глаза оживают, следя за мелькающими огнями и силуэтами просыпающегося города. Она была заворожена, и этого было достаточно.

Когда мы подъехали к смотровой площадке, я увидел, как в её глазах вспыхнули настоящие звёзды. Она ахнула, и этот тихий звук был для меня дороже любой похвалы. Я снова взял её за руку, и мы молча подошли к самому краю.

Мы стояли над спящим городом, утопающим в утренней дымке. Золотой рассвет разливался по крышам, и это зрелище заставляло сердце биться чаще.

Достав из пакета кофе, я протянул один стаканчик ей.

– Я часто приезжаю сюда после ночных смен, – сказал я тихо. – Это место – мой личный ритуал. Здесь, на высоте, ты остаешься наедине с собой. Шум в голове стихает, и остается только ты и город. И понимание, что всё в твоей власти.

– Здесь так красиво… – прошептала она, и её голос дрогнул. – Почему… почему именно сюда?

Она не успела ответить. Я подошёл к ней сзади, совсем близко, не касаясь. Мои руки легли на холодный парапет по обе стороны от неё, заключая её в невидимые объятия.

– Потому что я хотел разделить эту власть с тобой, – мои губы почти коснулись её кожи, и я почувствовал, как она вздрогнула. – И потому что я больше не мог ждать.

И тогда я наклонился и прикоснулся губами к её шее. Это не был поцелуй. Это было посвящение. Долгий, влажный след в том месте, где билась её жизнь, такой хрупкая и такая желанная. Её кожа пахла кофе, ночным клубом и чем-то неуловимо своим, только её. И в этот миг я понял, что моя власть над городом ничего не значит по сравнению с властью над этой дрожью в её теле.

Я чувствовал, как она дрожит – мелкой, частой дрожью, что исходила из самой глубины. Но это была не дрожь холода. Это было сопротивление тела, которое предавало свою хозяйку, откликаясь на каждое прикосновение, на каждый мой поцелуй на её шее. Она пыталась бороться с этим возбуждением, запирая его внутри, но её тело кричало правду. И я его слышал.