Ирина Сыромятникова – И.О. капитана (страница 25)

— А тепловизор у вас в хозяйстве есть?

Требуемое устройство безопасники доставили через десять минут, буквально на реактивной тяге. Слава мертвым богам, теплоизоляция контейнеров не была идеальной, и термостаты работали. На экране прибора просматривался красивый переход цветов от холодного синего (температура окружающей среды) до пламенеюще-алого (теплые радиаторы). И лишь одна коробка почти по всей поверхности оказалась нейтрально-зеленой.

— Выгружаем, — распорядился Вернер.

— Не стоит этого делать, по крайней мере, так прямолинейно.

— Это еще почему? — ощетинился полисмен.

Я попытался выразить свои интуитивные ощущения словами.

— Потому, что тип, которого вы упустили, отвечал за логистику. Он знал систему и мог оставить в ней поганый сюрприз.

— Это верно, — резко остыл Вернер. — Вот дьявол! Нет у меня специалистов по антитеррору.

— Будем рассуждать логически, — пожал плечами я. У меня ведь уже получалось разгадать ход преступной мысли, верно? — Допустим, его наниматели не склонны честно проигрывать и не боятся мести вашего шефа. Тогда похититель должен принять меры, чтобы освободить заложника сами вы не смогли, но случайно пострадать ребенок не должен. Капсулу легко повредить, и программно и физически, но что-то должно стать спусковым крючком. Вряд ли это датчик движения — ненадежно, к тому же, контейнер должны были транспортировать. Полагаю, физический компонент срабатывает на открытие, а вот программный… Чем отличается то, что пытаемся сделать мы, от обычной работы склада?

Вернер умничать не стал и потребовал ответа от кладовщика. Тот почти не колебался:

— Адресный запрос к определенному слоту. В автоматическом режиме компьютер сам перемещает контейнеры, подбирает партии и следит за развесовкой. Для выполнения адресного запроса оператор переключается на ручное управление.

— А теперь, — ободряюще улыбнулся Вернер. — Придумай, как сделать то, что нам нужно, автоматически.

Кладовщики провернули забубенный маневр, напоминающий стратегическую игру на базе трехмерного тетриса. Мне (!) продали за сто кредиток полторы тонны картриджей к реанимационным капсулам (интересно, удастся ли мне под шумок затащить их на "Стрижа"?), в результате чего складской компьютер сам переставил контейнеры так, что нужный оказался в верхнем слоте первого ряда. Затем в ангар загнали таможенную рентгеновскую установку со здоровенной рамкой на манипуляторе. Сканер четко обрисовал внутри содержимое спасательной капсулы и… да, взрывное устройство на замке.

— Ур-роды! — мрачно матерился Вернер. — Хорошо хоть в капсуле не копались — времени не хватило. Но заряд мощный — если рванет, девочку можем потерять.

— А зачем открывать крышку? — не уловил я смысла. — Вырежьте дырку с противоположной стороны! Датчиков температуры, вроде, не заметно…

Полицейский как-то странно посмотрел на меня.

— Мы над этим работаем.

В результате, техники в два резака удалили заднюю стенку контейнера и тем же погрузчиком вытащили капсулу наружу. Было бы из-за чего огород городить!

На склад ворвалась целая толпа медиков, техников и охраны. Капсулу стремительно уволокли в лазарет. На мой взгляд, тележка им для этого не требовалась — могли бы и на руках донести. Я успел поймать Вернера за рукав:

— Надеюсь, мой корабль начнут обслуживать?

— Да начали уже, два часа как. Не психуй!

Он вывернулся из моих рук и сгинул в толпе. О картриджах никто не вспомнил…

Четверть часа мне потребовалось на то, чтобы оформить доставку моей новой собственности к "Стрижу". Миру — мир, как говорится, а обед по расписанию. Картриджи оказались исключительно удобными объектами для погрузки: они были упакованы в кейсы по двадцать килограмм каждый, что при пониженной гравитации позволяло таскать их в одиночку, практически не напрягаясь. Три часа я работал, не покладая рук, пока последний ящик не занял свое законное место в трюме, а компрометирующий меня пустой контейнер не отправился обратно на склад. С одной стороны — наглое воровство, с другой — по документам все чисто.

Стыдно. Очень стыдно. Но пытаться вернуть все сейчас — еще и глупо. Придется сидеть и ждать, либо конца зарядки накопителей, либо — команды спецназа. В конце концов, переплюнуть свой прошлый подвиг у меня не получится при всем желании.

Спецназ успел первым.

В причальном отсеке начал скапливаться непонятный народ, принятый мной со страху за судебных приставов. В смысле, одна половина присутствующих была в форме, а другая — в деловых костюмах. Потом появился мистер Вернер в мундире полковника Космофлота, и, наконец, Гай в шелковой жилетке и с папкой в руках. Я мысленно надавал себе подзатыльников и вышел навстречу представительной компании, стараясь выглядеть спокойно и дружелюбно.

— Как малышка?

Гай скупо улыбнулся:

— Врачи обещали, что последствий не будет.

— Ну, и слава богу!

— Если бы не ты, все могло закончиться гораздо печальней. Спасибо.

— Всегда — пожалуйста! Космос — жестокое место, живущие здесь люди должны помогать друг другу.

Вернер хотел что-то вставить, но сдержался. Правильно! Пусть лучше думает о своих ошибках.

— Вот, — Челленджер протянул мне пластиковый пакет с картой памяти и какими-то листочками формата А4. — Это контракт от имени моего покойного отца, предписывающий тебе перегнать тот самый рудовоз с Селены-5 на Триккет. Что характерно — заверенный твоим идентификационным номером, предусмотрительный ты наш. Но без нужды его не свети — всегда есть риск, что чужие эксперты окажутся лучше.

Я потеребил уголок конверта. В принципе, мне вручили идеальную отмазку от любого иска — официальное указание сделать то, что я и так сделал. Не исключено, что о картриджах Гай тоже знал.

— Щедро.

Челленджер усмехнулся.

— Опытный делец всегда знает, когда надо начинать платить и каяться. Сейчас — самый удобный повод списать все на мертвецов.

Угу. Главное, чтобы я к этим мертвецам не присоединился. Надо проверить реактор перед стартом. Не лазил ли кто-нибудь на "Стрижа" втихую?

— Ну, короче… Удачи в бизнесе. И семье — привет.

Большое (два на три) одностороннее зеркало давало хороший обзор детской комнаты, где проводило время счастливое семейство. Мужчина, женщина и ребенок устроились на ковре среди мягких игрушек и кубиков, говорящих кукол и цветных карандашей. Никакой электроники! Малышке еще рано. Только знающий человек мог заметить синяки под глазами матери и то, что она ни на секунду не упускает дочь из виду. Мужчина (невозмутимый, уверенный в себе самец) демонстрировал самообладание за двоих, часто брал жену за руку, негромко разговаривал, тепло улыбался. Из всех троих самой счастливой была девочка — она вообще не придавала значения выпавшим из ее жизни дням. Просто день рождения наступит немного раньше!

Вошла няня (дама с выправкой скорее бойца, чем педагога), мужчина поцеловал жену, потискал ребенка и ушел во внешний мир, чтобы там заботиться о благополучии семьи. Стоило герметичной двери закрыться, как выражение благодушия стремительно сползло с его лица, сменившись хищной сосредоточенностью.

— Как наши дела, Вернер?

— Посредник рассказал все, что знал, — безопасник держался нейтрально. — Для суда доказательств маловато, но все указывает на фракцию Лоренсио.

— Логично. Эта камарилья завязла в афере Комстара по уши, но проигрывать не хочет. П-политики новой волны, — последнее прозвучало как ругательство.

— Что мы собираемся предпринять? — последние сутки Вернера серьезно беспокоило это "мы".

— Они хотели заглянуть в архив нашей семьи? — жестко улыбнулся Гай. — Они его увидят. Но эксклюзив я им не гарантирую.

— Какие темы вы хотите опубликовать?

— Все. И не опубликовать. Полагаю, наш уважаемый Президент найдет этим документам лучшее применение.

Вернер очень хорошо контролировал себя, но полностью сохранить невозмутимость у него не получилось.

— Осуждаешь? — проницательно прищурился Гай.

— Это сильно ударит по позициям корпорации.

— А почему я должен о ней заботиться, скажи? Да, мне с детства вдалбливали в голову идею корпоративной этики. Моя карьера была расписана от рождения до старости еще в момент зачатья, а имя выгравировано на первых балках этого комплекса как хозяйское тавро. Я играл по правилам, я угробил шесть лет жизни на дурацкую звездную академию, которая была мне даром не нужна. Что в итоге? Стоило мне позволить себе одну-единственную человеческую слабость, как мои партнеры тут же попытались использовать ее против меня, чтобы решить проблемы, которые сами же и создали, за счет моей семьи. К дьяволу! Линдерн прав — корпорации набрали чересчур много силы, от этого плохо всем. Финансистам не место в политике — у них слишком вульгарное представление о выгоде. Что толку от денег, на которые нельзя купить собственную жизнь? А главное, ты заметил? Какой-то приютский мальчишка делает все, что хочет! Герой, понимаешь, мелкотравчатый. А я пасусь, как баран на привязи!

Вернер согласно покивал. С точки зрения выгоды для Пан-Галаксис ему следовало застрелить босса на месте, вот только он не был уверен, что за такую решительность его кто-нибудь поблагодарит. Скорее всего, из мятежного служащего сделают козла отпущения. Потому что корпоративная этика — иллюзия, которую культивируют среди мелких служащих и менеджеров среднего звена для сокращения издержек на управление. Вернер предпочитал сделать ставку на личную преданность.