Ирина Сыромятникова – И.О. капитана (страница 27)

— В чем именно? — настойчиво гнул свое пожилой офицер.

— В восстановлении статуса Космофлота. Передача корпорациям части полицейский функций была временной мерой, вызванной дефицитом финансирования. С этим борделем надо заканчивать! Проблем со средствами у Федерации нет, а некоторый дефицит мы компенсируем дополнительным налогом с корпораций, в счет освобождения их от непрофильных функций. Уже сейчас заложены десятки кораблей, официально предназначенных для Астроэкспедиционного корпуса, переделать их под нужны Космофлота, на данном этапе, сложности не представляет, нужно только волевое решение Сената. С точки зрения закона все безупречно, но власть так просто никто не отдает, и с деньгами добровольно не расстаются. Я предвижу сопротивление корпораций. Мы должны упредить противника!

— Как? — раздалось почти одновременно несколько голосов.

— Господа, это узнают только те, кто согласится участвовать. Остальных прошу покинуть помещение.

Естественно, Харпер остался. И теперь ему, как руководителю известного учебного заведения, доверенному лицу Президента и вообще — герою, предстояло участвовать в пробном полете нового звездолета, предназначенного для нужд дальней разведки. Про то, какой маршрут ему проложили, экипажу предстояло узнать только после первого прыжка…

Проводы Директора едва не вылились в манифестацию — коллектив Академии лихорадочно пытался решить все свои проблемы на месяц, два, на год вперед. Харпер твердой рукой пресек панику: вверенное ему учебное заведение вполне способно три недели проработать без постоянного контроля, или же он плохой руководитель. Тем более что выбора не оставалось — Линдерн уже начал свой маневр: офлайновые издания вовсю перепечатывали статью анонимного блоггера, в которой рассматривалась судьба парламентариев, пытавшихся инициировать независимые проверки трех ведущих корпораций. Из почти сорока человек в живых остались пятнадцать, семеро из них были дискредитированы и покинули политику, а оставшиеся так и не довели свои инициативы до конца. В том, что подтасовок в статье нет, Харпер не сомневался. В свете изложенного, инициатива с Космофлотом уже не казалась ему бессмысленной.

"Кто-то должен проверять, чем они там занимаются, однозначно!"

На верфи "Гремани Ко" — крупнейшей кораблестроительной корпорации, выполняющей правительственные заказы, Харпер прибыл к самому началу церемонии торжественной передачи нового звездолета Астроэкспедиционному корпусу. По старой памяти, из багажа взял с собой только ручную кладь — картонный футляр и чемоданчик. В коробке находился костюм-тройка, необходимый для мероприятий подобного класса, а в кейсе — планшет и несколько пачек лекарств, которых точно не было в запасах корабельного медпункта (Харпер очень серьезно относился к рекомендациям врачей). Все остальное корпус предоставлял своим сотрудникам и гостям по умолчанию.

"Интересно, что изменилось за это время?"

Оказалось — ничего. Все так же в каюте ждали комплект белья нужного размера и мундир с уже нашитыми знаками отличия, фамилией и инициалами на лацкане. В санитарном блоке имелся весь набор средств гигиены, без запаха и косметических добавок, в специальных, полностью перерабатываемых упаковках. Все из материалов, оптимальных с точки зрения системы жизнеобеспечения (помнится, неучтенное барахло офицеры у курсантов безжалостно изымали). Компьютер корабля здоровался с вновь прибывшими женским голосом и интересовался, нет ли у них каких-то специфических требований к еде. Незнакомые с порядками корпуса новички по-прежнему выделялись пестрыми гражданскими костюмами. На Харпера накатили воспоминания о людях и событиях, которые он когда-то поклялся оставить позади. Как же, как же! Можно ли перечеркнуть свою молодость и остаться тем же, кем ты есть?

Обкатчики покинули борт, постоянный экипаж постепенно заселялся в каюты и начинал знакомиться со своим новым домом, в котором ему предстояло провести не месяцы — годы. Люди в новенькой повседневной форме или в заслуженных потертых комбинезонах сновали по коридорам, переговариваясь на полтона громче, чем обычно принято. Большинство знали друг друга (Астроэкспедиционный корпус не такой уж большой и кораблей у него не много), остальные знакомились уже тут. Харпер довольно щурился, ощущая, как обретает единство коллектив, на подбор которого психологи не пожалели сил и времени. Торжественные проводы, устроенные в присутствии журналистов и каких-то солидных чиновников, казались малозначительной формальностью — выслушали чью-то речь, выпили по маленькой и разбежались.

Пока звездолет величественно плыл в зону разгона, Харпер лежал в своей каюте, ждал начала прыжка и мучительно завидовал тем, кто находился сейчас в рубке корабля. Но нельзя же пролежать бревном четверо суток! В принципе, от членов комиссии в количестве семнадцати человек не требовалось вообще ничего, они здесь были "типа покататься", однако Харпер не мог упустить возможность пощупать новый звездолет под предлогом некоей "окончательной проверки". В душе ворочалась белая зависть — корабль был спроектирован хорошо и отличался от старых аналогов, безусловно, в лучшую сторону. Наконец-то проектировщики перестали экономить на высоте потолка (по сути, на загрузке регенераторов эти лишние сантиметры не сказывались, а вот психологический комфорт улучшался значительно). Всевозможные фермы и силовые элементы убрали под обшивку, что не только эстетике способствовало, но и безопасность повышало. Руководство изжило в себе патологическое стремление экономить на лампочках (да кому важны эти лишние ватты, когда корабельный реактор имеет такую мощность!), а дизайн помещений перестал напоминать номера дешевого отеля. В итоге, инстинкты Ящера однозначно признали корабль "годным". Астроэкспедиционный корпус можно было только поздравить.

После четырех часов непрерывного хождения, Харпер добрался до столовой и тут тоже внимательно осмотрелся. Столы и стулья были прочно привинчены к полу, в столешницах имелись магнитные фиксаторы для посуды, в сидениях — вытяжные ремни и поручни для посетителей. Место, которое всему экипажу корабля предстояло посещать регулярно (совместный прием пищи — важный объединяющий фактор) могло успешно функционировать как при искусственной гравитации, так и в невесомости. К тому же, здесь полагалось размещать пострадавших, если звездолету придется принимать участие в спасательных операциях. Полностью удовлетворенный осмотром Харпер взял на раздаче стандартный рацион и сел за гостевой столик.

Спокойно доесть овощное рагу ему не дали.

— Здравствуйте! Можно к вам?

Харпер скользнул взглядом по фигуре собеседницы. Женщины его вниманием не обделяли (несмотря на форму лица), но таких шикарных блондинок на Тассете не водилось — генотип не тот.

— Присаживайтесь, конечно!

Леди в форме лейтенанта Астроэкспедиционного корпуса села напротив Харпера и принялась рассматривать его из-под опущенных (и весьма длинных!) ресниц. Ящер не спешил начинать светскую беседу.

— Вы ведь директор академии Тассета? Я не ошиблась?

— Да, — солидно покивал Харпер.

— Возможно, вы помните одного из ваших курсантов, Джона Рейкера?

— Естественно! Я преподавал ему навигацию, — Харпер, с тоской, ожидал кучу идиотских вопросов и прикидывал, как бы вежливо послать девицу к черту.

— Я слышала, что он подавал документы в Астроэкспедиционный корпус, а потом взял академический отпуск… Понимаю, были независящие от него обстоятельства, но… Почему он не вернулся?!!

Почему… Харпер и сам пять лет терзался этим вопросом. Сначала тряс Линдерна, чтобы тот припугнул "Пан-Галаксис" и отменил ордер на арест. Потом — искал подходы к попечителям, которым предстояло решать судьбу несостоявшегося курсанта, а, став Директором, придумывал способы продлить академический отпуск Рейкера задним числом. И лишь сейчас, спустя пять лет, вынужден был посмотреть правде в глаза: лучший навигатор курса не получит своего диплома. Харпер не сможет извиниться, все объяснить, узнать отношение к себе или, хотя бы, выслушать проклятья. Они больше не увидятся, никогда.

— Почему, это вы мне скажите, вы же его после меня видели. Лора Кенеси, так?

— Да.

— Как он там?

Лейтенант пожала плечами.

— Летает в одиночку на личной яхте, умело маскирующейся под драйзер. Знает все местные байки и традиции, от внеземельщика не отличишь, — на лицо лейтенанта набежала тень. — И до источника сигналов Лафейна добрался раньше нашей экспедиции. Теперь, прежде чем вкусить плоды познания, придется опросить всех тех, кто там, что мог, уже понадкусывал.

Харпер хмыкнул.

— Предприимчивый юноша.

— Не то слово.

— Вот вы и ответили на собственный вопрос. Пять лет назад ни одной дальней экспедиции даже не планировалось, Астроэкспедиционный корпус решал вопросы картографирования и разведки новых трасс. А Рейкер жаждал открытий, если хотите, онтологической угрозы. Такие люди не способны существовать среди комфортного быта и проверенных истин, они или находят способ раздвинуть горизонт или превращаются в жалких неудачников. Однако пытаться повторить этот трюк на бис я не посоветую никому. Пять лет и уже капитан со своим кораблем — это даже не блестящая карьера, это материализовавшийся миф.