Ирина Сыромятникова – И.О. капитана (страница 24)

Сколько лет может быть малышке? При нашей последней встрече детей у Челленджера не было. Совсем кроха… Ребенок в таком возрасте — стихия, о присутствии которой все окружающие узнают вне зависимости от того, хотят или нет. Он шумит, плачет, просит есть, пачкает пеленки и вообще совершает множество действий, которые невозможно игнорировать. Заставить его сидеть тихо нельзя — он еще не понимает последствий своих поступков, результатом станет грандиозная истерика, после которой соседи будут стучать в потолок и вызывать полицию. Я ведь не зря первым делом подумал об убийстве.

Будем мыслить позитивно: кто-то нашел способ спрятать шило в мешке. Как? Секрет анабиоза человечество еще не открыло, но проблему поддержания жизнедеятельности недееспособного организма (а ребенок в таком возрасте по определению недееспособен) вынуждено было решать регулярно. Если не рассматривать постоянное присутствие няньки, вариантов существовало не много. Самый очевидный — искусственная кома, используемая в медицине и, что не всем известно, при спасении потерпевших кораблекрушение. Глубокий сон минимизирует потребности в еде и кислороде, исключает нервный срыв и приступы паники, обеспечивает безболезненную смерть (посмотрим в глаза правде). Нужное оборудование должно быть на станции по определению.

Проглотив остывший кофе, я решительно направился в сторону медотсека. Попасть туда сложности не составило, оторваться от сопровождения — тоже. Трудности начались перед шлюзом в отделение реанимации: там меня ждали мрачный, как смерть мистер Вернер и все те же плечистые полисмены.

— Ну, и что ты тут забыл?

— Я только посмотреть! — истово побожился я.

— Без тебя посмотрели. Вали в свою каюту!

— А спасательные капсулы проверили?

— Да. Ты все еще здесь?

Я постарался быть спокойным и настойчивым.

— Как проверили? Открыли каждую или снаружи на лампочки поглядели?

— Смысл? Они все обесточены.

— Смысл в том, что нужное устройство можно вынуть и унести.

— Пацан, ты представляешь себе размеры спасательной капсулы?

Да он просто нарывается, пользуясь физическим превосходством!

— Я представляю себе размеры этой капсулы без аккумуляторов и радиационной защиты — как раз такие, чтобы вытащить через стандартный дверной проем.

Правда, живучесть у нее в таком виде — пятнадцать минут, ровно столько, чтобы спасатели успели доставить потерпевшего на свой корабль. Но ведь питание можно и от другого источника подать!

Вернер замер на мгновение, а потом, ничуть не смущаясь свидетелей, принялся раздавать приказы по коммуникатору.

— Ты — за мной! И без фокусов.

Я покладисто кивнул.

Работа станционной службы безопасности была поставлена превосходно — на то, чтобы проверить спасательные капсулы (которых на такой станции могло быть несколько тысяч) у полисменов ушло меньше часа. Хотя, возможно, им просто повезло. В общем, выпотрошенную капсулу нашли, а вот следы потрошителей — нет.

— Черт, черт! — Вернер стукнул кулаком о ладонь. — Умный, ур-род.

— Позвольте мне помочь, — начал я по новой. — Вам абсолютно необходим независимый эксперт. Вот вспомните, сколько времени вам потребовалось, чтобы догадаться про капсулы?

Вероятно, больше, чем мне. Вернер сердито поджал губы:

— Ты что, так хорошо знаешь станцию?

— Конечно! В смысле, стандартные схемы и возможности оборудования.

— Подпишешь "неразглашение".

— Без проблем!

— Что тебе будет нужно?

— Для начала, посмотреть результаты вашего расследования.

Потому что глупо топтаться два раза по одному и тому же месту.

Вернер открыл нужные странички и посадил меня за свой стол, категорически запретив трогать не относящиеся к делу документы. Отчета по происшедшему еще никто не написал, поэтому результаты следствия представляли собой кучу ничем не связанных файлов. Первой по хронологии шла запись, в который перепуганный женский голос сообщал Гаю, что "охрана спит, а Лизи нигде нет". Людей усыпили полицейской химией, под действием которой, к слову, нельзя находиться больше получаса, а потом весь воздух в помещении должен быть заменен. В общем, один из парней так и не проснулся, а остальные утверждали, что приходил кто-то знакомый, но они не помнят — кто. Записи камер наблюдения оказались предусмотрительно удалены. Пока Вернер ловил того, кто это сделал, и выяснял, что было на пропавших кадрах, рейсовый грузовик благополучно закончил погрузку и ушел в прыжок. На корабле улетел главный организатор происшедшего — специалист по компьютерной безопасности, неожиданно решивший сменить место работы. Вернер был уверен, что тот мужик — заблаговременно внедренный агент конкурентов, но сути дела это не меняло. Почему Гай не отменил старт грузовика, я понять не смог. Ладно Челленджер — самоуверенный идиот, но Вернер-то производил впечатление профессионала! В общем, все зацепки станционная полиция отработала за сутки, но девочку так и не нашли. А вчера, после хорошей паузы, дав родителям прочувствовать ситуацию и прийти в отчаяние, похитители прислали по гиперсвязи сообщение, предлагающее Челленджеру отдать какой-то известный ему "лот". На размышления Гаю дали неделю, а ребенка обещали вернуть через двадцать дней, причем, на пересадочной станции колонии Докеркрайт. И при этом — никаких гарантий или возможности пообщаться с девочкой.

Гм. Посчитаем: неделя до прибытия следующего рейсового звездолета, потом еще дней десять, пока корабль будет облетать дальние поселения, и, наконец, выгрузка-транспортировка. Выходит как раз три недели. Что и требовалось доказать! Дата прилета грузовика не просто повод, это тот реальный срок, когда ребенок покинет станцию. И все это время малышка будет находиться без сознания в спасательной капсуле, оптимизированной под взрослого здорового человека. Это если похитители разбудят девочку сразу же. Я не медик, но боюсь, что последствия подобного могут стать заметны и хорошо, если обратимы.

Я обернулся к Вернеру, который битый час старательно изображал незаинтересованность, но никуда не уходил. Крепко его, видимо, прижало!

— Мне нужно знать, что повезут на следующем грузовике.

Я снова зарылся в базу, с неудовольствием обнаружив, что большая часть здешней продукции поставляется потребителю в контейнерах с контролируемой средой, то бишь — в герметичных термостатах. Должно быть, именно это и навело злодеев на схему. Но как найти нужный контейнер среди сорока пяти тысяч (!) погрузочных единиц?

Тот тип с Арсенида пытался уговорить меня забрать одно место багажа, небольшое и удобное для погрузки. Допустим, он как-то связан со злодеями (хотя говорить Вернеру об этом ни к чему). Предложенная мне перевозка должна была прикрыть нелегальный груз, значит, цель — контейнер небольших размеров, причем такой, какой не станут вскрывать и досматривать подробно. Скорее всего, это упаковка какой-то местной продукции, выпускаемой массово и идущей одним куском. Цистерна? Нет, в трюм драйзера не поместится такая емкость, через люки которой можно просунуть человека. К тому же, систему жизнеобеспечения придется монтировать внутри на заказ, что здесь, наверняка, не сделают, а при ввозе бадья с батарейками неизбежно привлечет внимание. Итак, груз предназначен для внутреннего бокса грузовика. Отсеем размер, вес, емкость автономных аккумуляторов, напряжение питания…

— Как успехи?

— Ну, с партией я определился. А вот выделить из нее собственно объект…

Тут я обнаружил, что меня берут сзади за горло.

— Тихо, тихо, тихо! Сейчас объясню.

Выслушав цепочку моих рассуждений и не найдя в ней изъяна, Вернер постановил:

— Пойдем, глазами поглядим!

И мы поперлись обратно через карусель, на склады грузового терминала, функционирующие в условиях невесомости. До нужной секции нас проводил кладовщик верхом на чем-то, напоминающем самоходную вешалку: гостей прицепили к поручням, и устройство двинулось вдоль специальной направляющей в пахнущий машинами полумрак, казалось, тянущийся вдаль на километры. Тут все было предельно функционально: бесконечные ряды холодных немигающих ламп, не обшитые ничем силовые балки, короба на транспортере — исключительно для защиты роликов, и все это щелкает, движется куда-то, а людей вокруг не видно.

Шлюз склада приспособлений для открытия вручную не имел в принципе, следов вмешательства в работу механизмов — тоже. Створки-диафрагмы скользнули в стороны и нам в лицо дыхнул стойкий химический запах — кондиционировать воздух, которым не дышат люди, корпоранты не собирались.

— Последний месяц здесь никто не появлялся, — буркнул Вернер, сверившись с показаниями каких-то своих приборов, но я его слова игнорировал. Контейнеры доставил внутрисистемный транспортник и их везли сюда через весь центральный ствол, в котором мы не встретили ни одного человека. То есть, злоумышленники могли делать с грузом что угодно в течение получаса. Искомая капсула должна была быть здесь, если ее, конечно, не отключили и не выпихнули наружу. Я задумчиво перелетал вдоль стоек, заполненных где-то на три четверти, читая шильдики и разглядывая абсолютно идентичные комбинации контрольных ламп. Ну, вот мы увидели все это лично, дальше что?

Чем вообще могут отличаться друг от друга стандартные контейнеры? Точнее, термостаты, охлаждающие содержимое до температуры около ноля Цельсия, что явно не наш вариант…