Ирина Суздалева – Бывшие. Измена в прошлом? (страница 25)
Денис кивает. Один раз. Твердо.
— Я знаю. А ты знаешь, — он смотрит мне прямо в глаза, во взгляде мужа светится самая настоящая обнаженная уязвимость, которую я не видела, кажется, никогда, — что у меня тоже есть проблемы с доверием. После того, как Аня меня бросила, мне было очень сложно начать доверять... открыться. А когда ты мне бросила обвинения прямо в лицо, не задав ни одного вопроса... меня буквально переклинило, — тяжело вздыхает Денис, отходит обратно в кровати. Но не садится на нее, а прислоняется бедрами к изножью. Муж направляет взгляд в стену, будто она единственное, что его интересует. А руки складывает на груди. — Все происходящее в ресторане ощущалось, будто история повторилась. Только теперь предателем был я в твоих глазах. Без суда. Без доказательств. По первому же подозрению. — Так вот, что на самом деле мучило его! Из-за чего он все разрушил! — А потом... — голос Дениса становится жестче, —...я застал тебя за проверкой моей переписки...
Кровь приливает к моим щекам. Это, наверное, единственный мой поступок, которым я не горжусь.
—...где-то глубоко внутри понимал, что ты не могла ничего там найти... там была только переписка с Аней, где она просила меня о помощи... перевести те же вещи в отель и все подобное, — Денис взмахивает рукой, как бы отмахиваясь от несущественных деталей. — Но даже после того, как ты прочитала ее, все равно не задалась ни одним вопросом. Почему-то не подумала, что возможно я тебе не изменял... тогда мне вообще снесло крышу. Показалось, что тебе вообще плевать на правду. Что тебе нужен был только повод... чтобы сломать все… чтобы уйти, как когда-то сделала Аня, — его слова режут похлеще скальпеля. — Я даже подумал, что у тебя кто-то есть, — едва слышно признается муж и замолкает.
Дыхание Дениса учащается. Он смотрит в сторону, избегая моего взгляда, будто стыдясь этой вспышки откровения.
Я же стою, оглушенная. Слова Дениса врезаются в сознание.
Это правда. Я не спросила. Вынесла Денису приговор, стоило только увидеть след от помады. И конечно же, когда рылась в ноутбуке мужа, нашла доказательства его измены, потому что именно их и искала.
— Я не всю переписку прочитала, — бормочу я чуть слышно. Переминаюсь с ноги на ноги. Хочется бросится к двери. И сбежать! Сбежать, как можно дальше, что наконец прекратить чувствовать эту душераздирающую боль. Мы все потеряли из-за страха и недоверия. Как такое вообще возможно? — Увидела только отрывки... как ты собирался зачем-то ехать к Ане... и момент, когда согласился с ней, что не все потеряно...
Денис хмурится, будто напрягая память. Он проводит рукой по коротко стриженным вискам.
— Может, я имел в виду, что не все потеряно в ее жизни. Не помню, — пожимает плечами с искренним недоумением. — Но одно точно могу сказать — Аня никогда мне не была интересна, как женщина. Ни тогда, ни сейчас. Я просто хотел ей помочь. Все-таки ни одна женщина не должна страдать от рук жестокого мужчины, — черты лица мужа ожесточаются, становится невероятно острыми. — Ну и щелкнуть Аслана по носу было приятным бонусом, — он делает паузу, и его глаза наконец находит мои. Взгляд Дениса прямой, чистый. В нем нет утайки. — Любил я всю жизнь только тебя. И даже несмотря на всю ярость, что кипела во мне... где-то в глубине души надеялся, что смогу когда-нибудь все исправить.
Слова Дениса... “Любил... только тебя” падают в тишину палаты. Это не банальное признание в любви, а констатация факта. Горького и неотвратимого, как шрамы на моем сердце.
Слова мужа не согревают. Они обжигают, потому что звучат слишком поздно. Потому что рядом с ними звучат другие его слова — те, ресторанные, выжженные в памяти. А еще я никак не могу забыть действия мужа, его жестокость.
На что он сейчас надеялся? На что? На то, что после всего этого мы сможем... что? Вернуться к тому, что было? Это невозможно. Шрамы слишком глубоки. Восстановит доверие... Так его нет и никогда не было. Откуда ему взяться сейчас?
Но один вопрос… еще один проклятый вопрос, который мучил меня три года я не могу не задать. Нет, я не собираюсь обвинять в чем-то Дениса, просто хочу попытаться понять. Хочу, наконец, поставить точку в нашем романе о прошлом, поэтому спрашиваю:
— Если все так... тогда зачем ты привел Аню на юбилей своих родителей?
Глава 33
Слова Дениса о любви повисают в воздухе — горькие, запоздалые, как диагноз, поставленный слишком поздно. Они не согревают. Они обжигают память жестокостью, с которой мне пришлось столкнуться. Последний же вопрос про юбилей родителей Дениса — становится моим последним шансом понять хотя бы логику всего этого безумия. Не простить. Просто... сложить пазл.
— Если все так, как ты говоришь... — произношу хрипло, но ровно, словно меня больше не задевает прошлое… словно оно не делает мне больно — вру сама себе, но лучше так, чем испытывать всю ту гамму чувств, — тогда зачем? Зачем ты привел Аню туда? На тридцатилетнюю годовщину твоих родителей? Наш... — спотыкаюсь о слово, — мой последний семейный праздник? Ты же знал, что я буду там. Решил добить меня окончательно?
Денис отвечает не сразу. Он тяжело вздыхает, закрывает глаза. Его лицо становится пепельно-серым от усталости и боли, но уголки губ все-таки приподнимаются. Нет, это не усмешка, а скорее гримаса глубочайшего сожаления.
— Ты же собирался развести нас по разным углам, — саркастически хмыкаю я, не в силах сдержать яд.
Денис открывает глаза. Миг, и они, зеленые, усталые, впиваются в меня. Не в окно. Не на стену. Не в прошлое. А на меня.
— Да-а-а, глупость я, конечно, совершил, — Денис проводит ладонью по лицу, потом трет шею, будто пытаясь снять невидимый хомут. Голос его низкий, хрипловатый от напряжения. — На самом деле, Ани не должно было быть там... Вообще. Никогда, — он делает паузу, собирается с силами. — Просто... буквально за пару часов до того, как я должен был появиться у родителей, мне она мне позвонила... вся в слезах. Истерила так, что я едва разбирал слова.
Муж замолкает, его взгляд становится отсутствующим, будто он снова слышит тот отчаянный вопль в трубке.
— Как я понял, Аслан ее нашел, — продолжает Денис, и в его голосе я снова улавливаю холодное презрение. — Похоже, поднял все свои связи, вычислил, в каком отеле был зарегистрирован номер на ее имя. Аня чисто случайно увидела его в холле, когда он заходил в лифты... Узнала. И сбежала через черный ход, как загнанный зверь. Потом позвонила мне... в таком состоянии, что я просто не мог бросить трубку. Не мог оставить ее одну с этим страхом. Она не просто плакала, Оля. Она выла. И умоляла о помощи. Твердила, что он убьет ее, если найдет. И я... я сорвался к ней. Бросил все. Попытался успокоить, привести в чувства. Но она... — он разводит руками в бессильном жесте, — она была как в лихорадке. Тряслась. Не могла связать двух слов. Тогда я... — он вздыхает тяжело, —...тогда я позвонил Лизе. Попросил, чтобы она тебя забрала и отвезла к родителям, пока я... пока я разбирался с... ну с Аней. С ее паникой. Надеялся, что успею успокоить ее, устроить куда-нибудь в безопасное место и примчусь к вам. Хоть и с опозданием.
Денис замолкает, глядя куда-то в пространство над моей головой. Его пальцы нервно теребят край футболки.
— В итоге, мне более-менее удалось ее стабилизировать. Мне ей даже успокоительные пришлось ей дать. Потом удалось уговорить ее принять душ у меня в клубе, переодеться. Но... — бывший муж качает головой, и в этом жесте кроется бездна досады и бессилия, —...но оставаться одна она категорически отказывалась. Даже после того, как я предложил ей снять новый номер уже в новом отеле и на мое имя. Она снова начала рыдать, повторять, что он везде, что он найдет, что он убьет ее прямо в номере... Время шло. Родители ждали. Тебя тоже надолго оставлять не хотелось, — взгляд Дениса на мгновение сосредотачивается на мне, быстрый, полный чего-то... извинения. Или может быть, сожаления? — У меня был выбор: либо пропустить юбилей родителей... либо взять Аню с собой, надеясь... — он горько усмехается, —...надеясь, что прямо там, при всех, я смогу с тобой объясниться. Что Аня, как живой свидетель ее кошмара и моей... ну, невиновности, все подтвердит. Что мы быстро все разрулим. Что ты... поверишь, — последнее слово Денис произносит тихо, почти шепотом. — Но видимо, у того вечера судьба такая... закончиться трагедией.
Трагедией. Это слово повисает в воздухе.
Чьей трагедией? Его трагедией? Моей? Нашей? Я молчу. В голове крутятся слова Дениса:
Картина складывается... правдоподобная. Ужасающе правдоподобная. Но она не стирает другую картину: изумрудное платье в дверях, объятья Светланы Ивановны, мой собственный крик души.
— Мало того, что ты привел свою... — начинаю я говорить, но понимаю, что голос дрожит, Вдох, выдох. И я заставляю его звучать тверже, пытаясь хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей о несправедливости жизни, —...так еще твоя мама так тепло приняла ее! И это после того, как эта девушка поступила с тобой когда-то... променяла на мажора! Как она могла?!
Глава 34
Денис резко оборачивается ко мне, его глаза вспыхивают.