Ирина Субач – Операция "Ух", или Невеста для Горыныча (страница 51)

– Отдай Змеину мне, – прогремел Вихрь. – Нет правил, которые нельзя нарушить.

– А зачем нарушать? – Марьюшка склонила голову набок, став ещё больше похожей на мёртвую куклу. – Она умерла. Это финал. Если тебе так нужна эта дева – останься с ней здесь. Рано или поздно Навь примет всех. А не хочешь сейчас, то стоит лишь подождать.

– Именно поэтому ты так спешила сносить все колпаки, посохи и башмаки? – вопросом ответил ей Змей. – Почему сама не захотела ждать?

– Это другое, – ответила Марьюшка.

– Это то же самое, – произнёс Вихрь.

– Финист поклялся полюбить ту, которая совершит ради него подвиг. Я выполнила условия этой сделки. Он будет мужем моим, а я буду греться в тепле его, да ласках мужских, да в объятиях жарких. Хотя бы недельку, а может и месяц. Насколько силушки богатырской в Нави продержаться хватит.

Только сейчас, после её слов, я заметила, как Марьюшка невольно, но приближается к Горынычу, словно пытаясь о него согреться.

Богиня Смерти мёрзла, как и все обитатели Нави. И ей нужен был живой Финист – такой большой и тёплый богатырь, для её любовных целей. Мёртвый и холодный он был ей неинтересен – поэтому она так фанатично уцепилась в эту историю с испытаниями.

– Ты хочешь тепла, – произнёс Вихрь. – А мы просто жить. Отпусти, ведь тебе это ничего не стоит. Рано или поздно ты всё равно примешь нас в свои объятия, Морана.

Богиня на мгновение задумалась.

– Просьбы мало, – наконец ответила она. – У вас нет ничего, что было бы мне интересно.

– У меня есть кольцо, – произнес Змей. – Позволяющее живому быть в Нави. Мы не так растолковали его предназначение. Я думал – с его помощью можно вытащить Змеину отсюда. Но оно не работает на душах мёртвых. Только живой может надеть его. Оно ведь нужно тебе, так?

Марьюшка молчала, внимательно слушала, что Вихрь скажет дальше:

– Отпусти меня и Змеину, – потребовал он. – Научи, как мне вернуть её душу в тело. И я отдам тебе кольцо, которое позволит твоему избраннику быть живым и тёплым, чтобы согревать тебя в царстве мертвых. А иначе, ты сама понимаешь, Навь убьёт его очень быстро!

Змей протянул Моране коготь с кольцом.

Та мгновение медлила.

– Это справедливая сделка, – она сделала шаг вперёд, подходя к когтям Змея, и осторожно сняла кольцо.

В её мертвенно-синих глазах мелькнула победная искра. Словно то, к чему она так долго шла и стремилась, вот-вот сбудется.

Колечко моей матери перекочевало на безымянный палец богини. Та мгновение им любовалась, и слабая улыбка тронула её синюшные губы.

– Теперь твоя очередь, – потребовал Вихрь.

Морана щелкнула пальцами, и на её ладони соткался стеклянный шарик – зелёный, словно сотканный из морозных узоров и чешуи одновременно.

– Единственный путь покинуть Навь, – сказала богиня. – Душа этой девушки должна быть в этом предмете. Разбейте его руками той, в чьем теле она должна оказаться. И покиньте лес Новогодних Ёлок как можно скорее. Тогда всё вернётся на круги своя.

– И всё? – не поверила я.

Богиня бросила на меня недовольный взгляд.

– А тебе мало?

И я прикусила несуществующий язык.

Острые когти Горыныча сомкнулись на стеклянном шаре. Я не могла поверить, что такой огромный монстр может держать что-то стеклянное и крошечное с таким трепетом.

– Полезай внутрь, – приказала Морана мне, и невидимая сила буквально затолкала меня в стеклянный купол, закупоривая, будто вино в бутылке.

И пусть я больше ничего не видела, но могла слышать.

– Не потеряй его и не сломай, – напутствовала богиня Змея. – И до скорой встречи.

Глава 22

Вихрь впился когтями в стеклянный шарик, словно держал не хрупкий предмет, а саму жизнь.

В этой тюрьме моя душа не могла говорить с ним, но сквозь прозрачные стенки шарика и плотную хватку когтей я все равно могла что-то разглядеть.

Как мы вырвались из плена Навьего Ущелья. Разрывая воздух и саму ткань мира, Горыныч вынырнул из плотного тумана и устремился ввысь.

К бескрайнему небу.

Как заложил крутой вираж над лесом, через который мы пешком прошли за долгие дни.

Для летающего Змея все эти километры сложились в несколько взмахов уставших крыльев.

Должно быть, не оставь Вихрь так много сил в Нави, мы бы могли лететь еще быстрее, но даже сейчас скорость казалась мне умопомрачительной.

Под нами простиралисьхвойные вершины, мы легко перемахнули горный хребет, где чуть не сгинули у Соловья Покойника.

В одно мгновение мне даже показалось, что я видела как густой, черный дым валит из одной из пещер.

Услужливая память словно насмешку подкинула мне слова Вихря, которые он обронил еще в теплице у Яги:

«– Да мало ли у Горыныча своих дел, – отмахнулся от меня тогда егерь. – Но на его месте, будь у меня магия огня, я бы точно поджог пещеру Соловья. Выкурил бы оттуда гада, да путь между царствами расчистил.»

Как же я была слепа, глупа, да еще и невнимательна.

Теперь так многое становилось понятным. И то явление Горыныча – когда Вихрь улетел искать Елисея и Ивана.

И то, почему он не умер в ледяном кубе.

Я ведь и сама не умерла – как и любой змей, Вихрь просто впал в спячку, его сон вышел слишком глубоким – и только у бабушки в бане отогрелся.

Мне хотелось хлопнуть себя по лбу, ведь еще в пещере, когда опасность была так близка, – Вихрь был готов раскрыть свою тайну, намекая, что может растопить ледяные своды. Но я не хотела слышать, а он не успел воплотить задуманное.

Впереди замаячило зарево леса новогодних елок. Горыныч пошел на снижение, осторожно лавируя между плотными насаждениями, чтобы не сбить крыльями хищные шарики с самых вершин.

На мгновение мне подумалось, что Горыныч не сможет приземлиться, ведь он такой огромный – а лес такой плотный, но я ошиблась.

В полете его тело принялось уменьшаться, и чем ниже к земле, тем меньше становился Вихрь.

На землю он ступил уже в человеческой ипостаси.

Голая ступня провалилась в снег, а я впервые поняла, что у моей души нет ни рук, чтобы закрыть себе глаза, – ни совести – потому что продолжала смотреть и откровенно любоваться его телом.

Вихрь приземлился абсолютно обнаженным.

– Потерпи чуточку, – словно бы ободрил он меня, поднося шарик со мной к своему лицу. – Я оставил всех здесь, недалеко. Просто тут было единственное место с просветом, чтобы я мог взлететь и приземлиться.

Только сейчас я заметила, что одежда, в которой привыкла видеть Вихря, небрежно валяется на снегу. Вихрь подхватил лишь штаны, напрочь забыв об остальном одеянии. И поспешил вглубь леса, на ходу прикрываясь…

Обычный холод и снег ему были нипочем, ни босые ноги, ни голый торс явно не доставляли ему дискомфорта.

На поляне, залитой сиянием голубых шаров, нас уже ждали.

Два связанных пленника сидели спина к спине. Испуганный Елисей, который боялся даже шевельнуться, ведь ровно позади него я узнала «себя».

Мое тело билось в попытке освободить руки, стащить с головы плотно навязанный платок и изрыгало проклятья.

– Убью! Всех! Вы что думаете, какая-то тряпка меня остановит?

– И меня? – робко подпискивал Елисей. – А меня за что? Я же не с ними. Меня тоже связали.

– Тебя так и быть оставлю, – выплюнула Лебедь и принялась обратно брыкаться. – А остальны… Этого Вихря, поганку эту, и Финиста. Финист… ты же мне служил.

– Я служу только царю Гвидону, – поправил богатырь. – А вы вообще, мертвяк!

Богатырь нервно вышагивал по полянке кругами, в то время как Иван пристально, не сводя взгляда, стоял над Лебедью.

Чуть в стороне на небольшом камне, как на постаменте, подпрыгивала Гриба на колобке.