Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 17)

Не будь сгиб руки защищен тканью платья, а его руки в перчатках – я могла бы взвыть от боли.

– Хватит! – невольно вырвалось у меня, и я выдернула локоть. – Зачем вы это делаете?!

Я встала сама, без его помощи, отряхнула платье и уставилась на профессора.

Тот моего взгляда не избегал, смотрел ровно, будто даже с вызовом, пока не ответил:

– Закономерный ответ за притворное падение. В следующий раз подумайте, прежде чем прибегать к таким дешевым уловкам.

Я прикусила губы.

Раскусил и нарочно сделал мне больно!

И вот в этого гаденыша влюблена половина академии?!

Все же верно говорят: чем больший мужчина гад, тем больше к нему тянет девушек.

Впрочем, меня даже порадовало, что я не из их числа. Было бы к кому тянуться!

Гордо вскинув голову, я ничего не ответила, пошла вверх по холму, решив, что чем быстрее закончится сегодняшнее «изучение моего дара», тем быстрее Харлинг свалит с моего горизонта.

Уже на походе к лачуге я услышала протяжный кошаче-козлячий вой.

Бросившись вперед, я выбежала на поляну и обнаружила козу, несущуюся по кругу, врезающуюся в деревья, кусты, стены дома – во все, лишь бы сбросить с себя кота, висящего на ее спине.

Лысому прилетало ветками-палками, но отлипать от козы он явно не собирался – лишь истошно орал.

Страшно было подумать, что было бы, не вернись я раньше!

– СТОЯТЬ! – несмотря на сиплый голос, как могла громко, рявкнула я, бросаясь наперерез сумасшедшей парочке.

Ошалевшая от боли и ора коза едва успела притормозить, вгрызаясь в землю копытами, чтобы не сбить меня массой.

Кот тут же слетел с ее спины и бросился наутек, делая вид, что он тут вообще ни при чем.

Но я успела поймать этого паршивца раньше, чем тот сбежал в лачужку и спрятался бы где-нибудь под развалинами.

Я держала его за лысую шкирку, так что она натянулась под весом Лысяша, и тому оставалось лишь беспомощно размахивать лапами в воздухе.

– А я говорил, лучше было его утопить, – раздался хриплый голос Харлинга над поляной. – Впрочем, это удивительно и занятно. Нимурн не сожрал козу, явно попытался, но не сожрал.

– В смысле? – Я повернула голову в сторону мужчины. – Он же маленький… А коза – ого-го…

Виктор склонил голову набок, с интересом разглядывая меня, нимурна, козу.

– Маленький? А пасть ты его видела? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– Пасть как пасть. – Я повернула кота к себе мордой, приподняла верхнюю губу к лысому носу, убедилась, что у того обычные кошачьи зубы. – Нормальная.

Я вновь посмотрела на Харлинга, тот, кажется, даже дышать перестал и смотрел на меня, словно я психопатка, засунувшая руку во фрезерный станок, а после задал странный вопрос:

– Вероника, а если я достану тебе бумагу и карандаши, ты сможешь нарисовать нимурна?

Я нахмурилась.

– Конечно могу, хоть и не художник, но зачем? А-а-а, – протянула я. – Вы думаете, что я вижу его как-то иначе, нежели все другие?

– Не думаю, я почти уверен в этом, – ответил Харлинг.

Я покрутила головой.

– Быть не может, – заявила в ответ. – То, что я вижу, полностью совпадает с тем, что я ощущаю руками. Или вы думаете, я бы не заметила разницы?

Судя по лицу Харлинга, он именно так и думал, а поэтому предложил начать с бумаги и карандашей.

Профессор из воздуха извлек мне стопку листов и несколько шариковых ручек, явно из моего родного мира, и, протянув, выдал:

– Рисуй!

Я выпустила кота из рук. Тот, будто только того и ждал, сбежал в лес, чтобы не попадаться мне больше под горячую руку.

В следующие минут десять я честно пыталась изобразить Лысяша на бумаге. Рисовать было неудобно, вместо стола мое колено, отчего ручка постоянно норовила проткнуть бумагу насквозь, а восстановившаяся от первого шока коза заглядывала мне через плечо и явно хотела бумагу сожрать.

Чуть поодаль стоял Харлинг. Он не торопил. Казалось, мужчина бездумно разглядывает поляну, стены лачужки, кустики вокруг. Иногда он пинал носком ботинка валявшиеся камешки и тут же терял к ним интерес.

– Не отвлекайся, рисуй, – заметив, что я бесцеремонно его разглядываю, одернул он.

– Так уже готово! – ответила я, являя миру шедевр и делая вид, что ни капельки не смущена.

Харлингу хватило мимолетного взгляда.

– Так и думал, – победно издал он. – Это не нимурн! Ты нарисовала кого-то другого. Теперь понятно, почему ты называешь это существо котиком. Мы неоднократно видели подобных на вылазках. Нимурны не такие.

– А какие? – озадачилась я.

– Ближе всего будет определение слизняка с головой змеи. Оно противное, скользкое, с пастью, в которой сотня зубов по кругу, и туда вполне влезет цела коза – если нимурн захочет. У него нет костей, поэтому он вполне может растянуться по форме животного.

Меня аж передернуло от такого описания, и невольно вспомнился рисунок «слона в змее» из маленького принца.

– Не-е-ет, – воспротивилась я. – Не верю! Лысяш! – позвала я. – Кис-кис-кис.

Минут десять пришлось звать кота, прежде чем тот показал свои лысые уши из леса.

– Иди-ка сюда. – Я подхватила котомонстра на руки и потащила к профессору. – Вы хоть раз трогали нимурна?

– Нет, конечно. Никто в здравом уме не станет его трогать, – ответил он. – Это же смертельно опасно.

– Вас тоже, – вырвалось у меня, и я тут же прикусила себе язык. – Простите, я не это имела в виду. Просто вы током бьетесь.

Виктор поджал губы.

– Разряды в безопасных пределах. Еще никто не умер, – ответил он. – Не у всех проявляется безобидный дар после перехода.

– Так вы тоже переселенец? – удивилась я. – Тогда почему так удивились, когда я нарисовала кота? В моем мире все про них знают.

– Потому что я не из твоего мира, – строго ответил Харлинг. – Или ты думаешь, что только из вашего мира бывают переселенцы в наш? Этот процесс работает одинаково в обе стороны. Я вырос в этом мире, пока не умер и не попал в ваш. Только, в отличие от тебя, я сразу понял, что произошло, и стал ждать помощи, до того как натворю дел в чужом мире. Меня очень быстро забрали обратно. Но ты отвлеклась, почему ты уверена, что нимурны выглядят как коты?

– У вас хорошие перчатки? – спросила я, не желая рисковать котом. Что-то подсказывало: ему не понравится, если Харлинг приложит его зарядом тока. – Я не хочу, чтобы вы причиняли ему боль.

Харлинг вскинул брови.

– Ему-то? Нимурнам страшна только вода.

– Может, у меня нимурн не той системы, – не унималась я.

Харлинг закатил глаза к небу.

– Это лучшие перчатки, которые только можно найти, – все же произнес он, протянув руку, плотно затянутую в черную кожу. – У тебя есть попытка доказать мне, что нимурн – тот еще котик.

Желая убедиться в безопасности, я с осторожностью коснулась перчатки, проверяя – не получу ли сама очередным разрядом. Кожа перчатки оказалась толстой и плотной, и только проведя по ее шершавой поверхности кончиками пальцев, я немного успокоилась.

– Это, скорее, защита для тебя, монстру мой дар не страшен, но я бы попросил не тянуть, у меня пара у четвертого курса через полчаса, – поторопил Харлинг.

Скулы мужчины напряглись, а взгляд сосредоточился, когда я своей рукой направила его ладонь погладить кота между ушек. Неужели ему и в самом деле был настолько противен нимурн?

– Лысяш, сиди смирно, – приказала я, крепко придерживая кота. – Профессор, чувствуете? Тут ушки, длинные, хоть и лысенькие. Вот спинка, через перчатки, возможно, не так понятно, но тут нет никакой слизи. Кот бархатный. А вот лапки и хвостик…