Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 19)

Петуху досталось.

Кажется, крыло было сломано.

– Стефаниус, – прошептала я. – Как-то плохо ваша охранная магия работает, раз петух сюда пробрался… Никто, говорите, кроме людей?

Шикнув на кота, я прогнала его подальше, но тот не спешил уходить – будто гиена, ходил поодаль, наблюдая за мной.

Либо ждал, когда петух сам сдохнет, а ему достанется тушка.

Я с трудом подняла несчастную птицу с земли. Тяжеленный.

Каким таким магическим комбикормом Зелень его только откармливала, ума не приложу.

Не без труда занесла в лачугу, попыталась положить около очага.

– И что мне с тобой делать? – произнесла я. – Разумно, конечно, было бы пустить в суп… Перья закопать, и дело с концом. Зелень даже не узнает, куда ты сгинул. И нимурну тогда ничего не будет…

В глазах петуха мелькнул ужас. Клянусь, как у человека. Они даже расширились.

– Если же я принесу тебя завтра к ней на занятия, – продолжала рассуждать я, – и расскажу, что нашла потерянное животное, быть может, она не станет вдаваться в подробности. Мало ли где ты мог крылья себе сломать? Ведь правда? Опять же, Зелень сама, скорее всего, тебя в суп отправит. Козу же собиралась, раз она молока не дает.

– Ко-ко-о-ко-ко…

– Да-да, повозмущайся, – согласилась я и все же погладила птицу по крыльям. – Жизнь кур незавидная, если что – сразу в суп. Твоя судьба, похоже, и без меня определена.

И все же мне точно не хотелось наблюдать за тем, как кот расправится с петухом и перекусит им в счет несостоявшегося ужина.

Я опять возвела глаза к небу.

– Не учеба, а зоопарк какой-то. Кот, коза, петух – осталось завести собачку, гитару и пойти в бременские музыканты, – адресовала я полной луне, которая как раз решила спрятаться за тучи.

Последний краешек месяца блеснул и погас за плотным облаком.

Я тихо вздохнула и опять закашлялась.

Простуда никуда не исчезала, а перспектива куриного бульона была бы очень кстати.

Внезапно петух встрепенулся. Закричал, будто от сильнейшей боли.

Его выгнуло, крылья раскрылись, а перья стали втягиваться в руки.

Птичье тело росло на глазах, изменяясь, обретая массу и получая человеческие черты…

От испуга я отскочила подальше, потому что такого поворота точно не ожидала.

Словно терминатор из фильма, посреди моей лачужки лежал голый мужик.

– Мамочки… – пролепетала я.

– Да, какая я тебе мамочка, кинь в меня покрывалом, – послужило мне ответом.

Голос был знакомым, хриплым и…

– Грант?! – не поверила я, разглядывая парня.

Мощную спину, перекатывающуюся мускулами. Широкие трапециевидные мышцы, уходящие ниже в… хм… соблазнительную задницу…

И тут я опомнилась.

– Петух?! Оборотень-петух?! – спросила я и тут же расхохоталась, едва ли не смахивая с глаз слезы. – Не дракон?!

Парень не дождался, пока я кину покрывало, встал сам, одной рукой сдернул оное с кровати и тут же укутался.

Злобно зыркнув на меня, Грант бросил:

– Кому скажешь – придушу!

Но я не могла остановиться.

– Господи, а пафоса было… А апломба!

– А что я, по-твоему, должен был всем сказать? Что я повелитель кур? Самый главный в этом женском курятнике? – будто оправдывался Грант. – Вот и пришлось придумать. В конце концов, курица – прямой потомок тиранозавра!

– Да-да, – не могла успокоиться я. – Динозавры – тоже куры!

– Это все бабы – куры! – ответил мне наконец Глен, явно желая задеть.

Все становилось на свои места: и такая таинственность, с которой он отказывал барышням в совместных прогулках под луной, и наглый норов.

Но стоило мне узнать правду, весь флер притягательной магии с Гранта будто каскадом воды смыло. Я могла смотреть на него, и меня никуда не вело, сознание оставалось ясным и чистым.

– Куры – не куры, – ответила, немного успокоившись. – Но стоило мне тебя таким увидеть, и все! Как рукой твою магию сняло!

Я победно улыбнулась.

Признаться, меня напрягало это болезненное ощущение того, что ты не можешь контролировать себя, когда этот тип рядом. Но теперь…

Я улыбнулась – все закончилось.

Грант, завернувшись в плед, сел на свободный стул и уставился на огонь в очаге.

– Тебя как вообще в эту дыру занесло? – спросил он. – Ты что на шестом холме забыла?

– Живу, – пожала плечами я. – И буду жить, если ты об этом.

– Тоже оборотень? – задал очередной вопрос Грант. – Опасный?

Я покачала головой.

– Просто охраняю кота, – ответила я.

– У тебя тут еще и кот есть? – уставился на меня Грант.

– Он на тебя напал, – напомнила я.

– На меня напал огромный слизняк с шипами по всему телу, – припечатал парень, и я поняла, что он тоже не видел сфинкса в Лысяше. – Эта тварь, похоже, сломала мне крыло, тьфу… руку.

Рассказывать Гранту, что нет никакого слизняка, я не стала, все равно не поймет. Да и к чему ему эти знания?

– Давай хоть зафиксирую, – пробормотала я, все же ощущая некое чувство вины за то, что случилось с парнем. – Где-то в чемодане был шарф.

Грант вытащил из-под пледа руку и, похоже, оказался прав, когда сказал о переломе. Середина предплечья неестественно опухла и имела изгиб под небольшим углом.

Сделав шину из подвергнувшихся веток, я как могла прихватила ее шарфом и повязала на шее Гранта.

– Тебе надо в академию, – ответила я. – Там же есть лекарь.

Он помотал головой.

– До утра ни за что. Если луна выглянет – не хочу стать петухом и бегать по коридорам кукарекая. Да и одежда лежит в пещере у подножия холма. Нужно ее забрать. Не пойду же я голым.

– Что ты вообще делал на этом холме? Стефаниус же издал предписание – не соваться на шестой студентам.

– Угу, а еще полгода назад, когда я обернулся в первый раз, то придумал легенду про дракона. Стефаниус сказал, чтобы я уходил сюда в опасные ночи и не подвергал опасности студентов! Поэтому обычно ночевал в прогалине у ручья возле седьмого… Там неплохие кусты и тепло, диких зверей нет…

Я нервно сглотнула.

– Так это ты… я тебя вчера видела.