Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 16)

Тронув рукой крышку, поняла, что она еще теплая. Открыла…

Ароматный запах жареного мяса с подливой и картошечкой тут же наполнил пространство.

Заботливый Стефаниус даже приборы положил.

– Спасибо тебе, святой человек, – пробубнила я с набитым ртом.

И смахнула бы слезу счастья, вот только желудок блаженно урчал, и плакать теперь точно не хотелось.

Разве что от кота пришлось активно отбиваться. Он так и норовил залезть мордой в тарелку.

– У тебя молоко есть, – отмахнулась от него. – Зря, что ли, козу доила?

Расправившись с завтрако-обедом, я решила заняться одеждой в чемодане.

Наверняка после вчерашнего валяния по земле она нуждалась в чистке.

Но, к моему удивлению, платья оказались чисты, а на бархатных туфельках – ни единой пылинки.

– Опять магия, – пробурчала я, понимая, что мне надо как можно скорее начать осваивать эту премудрость.

Без нее выживать можно, но не очень комфортно.

Если бы мне не помогали другие, то я бы вряд ли самостоятельно долго протянула в этом мире.

– Нужно побольше узнать об академии и острове, – опять произнесла вслух я. – О мире, об экономике. О государственном строе. Как тут зарабатывать деньги, в конце концов. Выучить пару заклинаний, или как тут все устроено. Починить крышу…

Я возвела глаза к потолку. Дыра в небо никуда не исчезла – а жаль.

– Стоит вернуться в академию. Побольше пообщаться с местными, найти библиотеку, почитать книги, газеты… – Кот будто даже кивал моим рассуждениям, по крайней мере, так казалось, потому что, напившись молока, он начинал засыпать, веки закрывались, и голова его откровенно падала под тяжестью.

– Козу не жрать! Об чемодан когти не точить! – прежде чем уйти, строго-настрого приказала я, пока кот окончательно не вырубился.

Примерно то же самое, но в другой версии я сказала козе:

– Кота рогами не бодать, обивку чемодана не жевать!

Но та меня не слушала, была слишком увлечена пережевыванием ветки орешника.

Я спустилась с холма, вышла на дорогу к академии и ровно на середине пути увидела, что навстречу мне идет вчерашний профессор Харлинг.

Не спеша, прогулочным шагом – он следовал он ворот в мою сторону, только ветер трепал плащ, темные волосы и брови!

Аж закашлялась.

Зажмурилась, присмотрелась заново.

А, нет, брови как брови.

Да и профессор как профессор, без мутаций!

И все же… странное это место. Почему-то именно попав в этот мир, я неожиданно начала видеть странные вещи. Быть может, во всем была виновата магия, а может, последствия удара по голове, который получила Эмма.

Я невольно коснулась своего затылка, тронула шишку – болит, конечно. Но не настолько, как должно. Так подсказывал здравый смысл.

Меня все еще не отпускала мысль, что от шишек на голове не умирают.

Неужели Эмме и в правду хватило простого нежелания жить – чтобы я оказалась на ее месте?

– Позвольте спросить, – дойдя до меня и остановившись в нескольких метрах, сказал профессор без приветствий, – а куда это вы собрались, госпожа Плесецкая?

Мои глаза чуть расширились от удивления.

Пожалуй, он был первым, кто так меня назвал – пафосно и по новой фамилии.

– В академию, – честно ответила я, уже привычно просипев. – Думала найти библиотеку.

– Значит, читать любите? – вновь спросил он.

Кивнула, разглядывая мужчину в дневном свете и пытаясь понять, что же в нем такого притягательного, что его воздыхательницы меня вчера едва на британский флаг не порвали.

В Харлинге точно не было магии оборотня дракона, как у Гранта. И при взгляде на него не возникало желания им любоваться, вешаться на шею, раздвигать все то, что не следует раздвигать приличной девушке.

Я невольно продолжала сравнивать его с богатырским Грантом.

Виктор Харлинг был высок и худ, явно более жилист, а движения – резче. Черты лица острее, и об его скулы, как говорится, можно пораниться. Даже его пальцы в перчатках казались тонкими – словно у пианиста.

В общем, профессор был хм… более чем симпатичным, правильно сложенным, а шрам на лице придавал ему определенную загадочность, и в то же время меня что-то смущало.

Какая-то недосказанность в его образе. Будто что-то игрушечное, не настоящее… словно маска.

А может, и не было ничего, кроме вчерашнего отказа, когда он решил, что это не его дело – обустраивать новую попаданку в лачуге, и попытался побыстрее сбежать.

Должно быть, теперь во мне жила обида.

– Я пойду, – просипела я, делая попытку обойти профессора по дорожке, но стоило ступить пару шагов и поравняться с ним, как он ухватил меня за локоть так резко и неожиданно, что сердце пропустило удар.

А тело сковало нерешительностью.

– Куда вы пойдете, госпожа Плесецкая? – опять произнес он. – У нас с вами занятия по изучению вашего дара на шестом холме.

Легко, будто это часть танца, он повернул меня вокруг оси, а тело, как не мое, откликнулось и послушно крутанулась на пятках: к холму – передом, академии – задом.

– Но я…

– Не знали? – угадал Виктор. – Что ж, теперь вы в курсе. Каждый день после учебы я буду приходить к вам на холм, до тех пор, пока не сочту изучение вашего дара завершенным. Поэтому прошу не сбегать с наших занятий. Все библиотеки и походы по личным делам, надобностям, свиданиям – позже.

Он мягко подтолкнул меня вперед, коснувшись поясницы лишь кончиками пальцев, но касание даже через несколько слоев ткани прожгло до самого нутра, а может, ударило током – только что искры не посыпались.

Я подскочила на месте и чуть ли не вприпрыжку бросилась по дорожке обратно к своей лачужке.

Это что такое было?!

Он коснулся меня всего дважды, а ощущение, будто меня молния пыталась убить.

Я промотала в памяти вчерашний день, пытаясь вспомнить, дотрагивался ли меня до Виктор Харлинг ранее – до и после того, как я отвоевала у него нимурна.

Выходило, что нет.

Пытаясь вчера остановить меня, профессор не делал ничего, чтобы меня схватить, удержать или как-то иначе препятствовать. Только перегораживал путь собой – будучи уверенным, что никто не посмеет сотворить то, что сотворила я.

Он будто избегал дотрагиваться до меня.

Проверяя свою гипотезу, я снизила темп шага, чтобы вновь поравняться с профессором.

Он шел чуть позади, мы оба молчали, но мне хотелось понять – права я или нет.

Поэтому я нарочно споткнулась, упав коленками на землю и опять испачкав ладони. За последние дни мне было не привыкать.

Харлинг остановился, а я подняла голову и жалобно посмотрела на него. Протянула руку.

– Помогите подняться, пожалуйста.

Он глядел на мои пальцы, будто я не ладонь протянула, а ядовитую гюрзу, и предлагаю ее погладить.

– А сами не в состоянии? – грубо ответил он, впрочем, шаг вперед он все же сделал, но не для того, чтобы протянуть мне руку помощи.

Он вновь взялся за мой локоть, и новые разряды тока коснулись моего тела, как будто вместо пальцев Харлин трогал меня оголенными проводами.