Ирина Стрелкова – Меч полководца (страница 17)

— Осторожней, товарищ, — сказал молодой командир. — Тут совсем близко белые.

Не знали красные конники, что при этих словах радостно вздрогнул комбриг Авалов.

Этот человек появился в штабе Фрунзе месяца два назад. Прибыл из Москвы с самыми лучшими рекомендациями. Заявил уверенно, как о чем-то уже решенном там, в Москве:

— Возможно, мне вначале трудненько придется е 4-й армией, но обещаю вам, что не подведу.

— С 4-й армией? — задумался Фрунзе.

Он был тогда только что назначен командующим Южной группой войск и не решил еще, кому доверить свою 4-ю армию. Командиров не хватало — знающих, надежных, дисциплинированных.

Авалов был, бесспорно, знающим. Кадровый офицер царской армии. Уже год, как поступил в Красную Армию. Работал в штабах, командовал боевыми частями. Значит, доверить ему 4-ю армию? Нет… Что-то есть неприятное в этом человеке. Но что?

Михаил Васильевич никогда не отличался излишней подозрительностью. Он был, пожалуй, даже очень-очень доверчив. Умел доверяться самым разным людям, дорою даже тем, кому другой на его месте ни за что бы не поверил.

Но вот Авалову Фрунзе сразу не поверил. Не потому, что тот был царским офицером. В штабе Фрунзе работало немало военных специалистов, прежде служивших в царской армии. Первый из них — Федор Федорович Новицкий. И все же Авалова Фрунзе не оставил при штабе и не поручил ему командование 4-й армией, а отправил в 74-ю бригаду, стоявшую в резерве.

Комбриг Авалов бежал в тот самый день, когда в бригаду пришел из штаба приказ о наступлении, державшийся до того в строжайшей тайне. Бежал к своим хозяевам — к белым, твердо веря, что они все равно победят, потому что за ними сила, за них все правительства Европы, за них богатая Америка. Бежал, рассчитывая, что за выкраденный им приказ будет щедро вознагражден — чинами, карьерой.

В ночной тьме удалось ему проскочить мимо красных застав. И вот уже перед ним солдаты в суконных английских шинелях, в крепких сапогах, с отличными винтовками, с подсумками, полными патронов. Белые. И, вспомнив тех, от кого он бежал — оборванных, разутых, с патронами в обрез, — Авалов усмехнулся.

Его повезли в штаб Колчака. По дороге он видел катившие на запад воинские эшелоны, пушки на платформах, броневики. Штаб Колчака размещался в специальном поезде. На комфортабельных вагонах поблескивали новенькие таблички: «Кунгур — Уфа — Москва». У поезда был праздничный триумфальный вид. Казалось, он без всяких задержек пройдет по намеченному маршруту до самой Москвы.

В салон-вагоне у карты, разостланной на большом столе, офицеры разбирали доставленный Аваловым приказ Фрунзе, Чуть поодаль стояли иностранные советники Колчака — английский и французский генералы. Авалова подвели к ним. Он беседовал с иностранными советниками, а меж тем его тонкий слух опытного штабиста улавливал, что спор офицеров у карты становится все напряженней.

Генералы подошли к спорящим:

— Как складывается обстановка? О, это, кажется, очень опасно?..

Тревога из салон вагона распространилась по всему поезду. Спешно писались и переписывались приказы. Отменялись вчерашние распоряжения, давались новые.

Пять дней оставалось до срока, намеченного Фрунзе для наступления, и колчаковский штаб спешил перебросить части туда, куда нацелился красный командарм.

Пять дней…

Стоя навытяжку перед Колчаком, Авалов без запинки отвечал на вопросы: как вооружены армии Южной группы, каков командный состав, сколько конницы, достаточно ли у красных обозов, чтобы продвигаться вперед.

Вбежал адъютант Колчака:

— Срочная депеша! Фрунзе начал наступление!..

Вспыхнувшая с новой силой штабная суета вытолкнула на перрон уже никому но нужного Авалова.

Фрунзе начал наступление… Значит, обнаружил, что приказ 021 известен штабу Колчака. Торопится, пока белые не успели произвести перегруппировку войск. Начав наступление, Фрунзе выиграл пять дней. Нет, уже не пять, сегодняшний день нс считается. Только четыре дня…

Но раз Фрунзе двинул свои войска — значит приказ 021 в основном не изменен. Фрунзе действует по тому самому плану, который лежит на столе у Колчака? Что это? Отчаянная авантюра? Смелый риск? Уверенность?

РАЗГОВОР У КАРТЫ

По карте, которая здесь дана, не воюют. Не такая была в штабе Фрунзе. Не такую поспешно вычерчивали в штабе Колчака. Те — настоящие военные карты — очень сложны, без специальной подготовки в них не разобраться. А это общая упрощенная схема контрудара, нанесенного Южной группой войск Восточного фронта, которой командовал Фрунзе.

Многие военные специалисты считали тогда, что Красной Армии не под силу удержать Колчака, что надо отходить за Волгу — она и есть тот естественный рубеж, который остановит белых.

Уйти за Волгу? А как потом форсировать эту широчайшую из российских рек? Не станет ли она непреодолимым рубежом и для Красной Армии?

Фрунзе был убежден, что план отхода за Волгу неверен, что Красная Армия может нанести Колчаку решительный контрудар, нацелившись с юга против основных наступающих частей Колчака и вложив в контрудар все свои главные силы.

Замысел Фрунзе привлекал своей смелостью начальника штаба Федора Федоровича Новицкого. Но опытному штабисту казалось рискованным сосредоточивать главные силы на одном участке, ослабив все остальные.

— А если белые в это время захватят Уральск, Оренбург?

— Уральск и Оренбург продержатся! — отвечал Фрунзе осторожному начальнику штаба.

— Как? Вы же заберете оттуда основные силы.

— Уральск и Оренбург — рабочие, пролетарские города. С большими революционными традициями. Это крепости, которыми белым не овладеть.

— А почему вы решили нанести удар шестому корпусу белых?

— Разведка сообщила, что этот корпус состоит из насильно мобилизованных крестьян. Они воевать не хотят.

…Революционные традиции городов. Настроение насильно мобилизованных крестьян. Все это Новицкий раньше назвал бы политикой, не имеющей никакого отношения к высокому искусству стратегии. Теперь же он понимал, что у него на глазах рождается новая стратегия — революционная.

28 апреля 1920 года Южная группа войск начала наступление.

Михаил Васильевич Фрунзе — невоенный человек, ведущий первое в жизни грандиозное сражение, знающий, что его планы известны врагу, — уверенно осуществлял свой стратегический замысел.

Посмотрите: на схеме боя стрелы летят точно в цель, повторяя направление главного удара, намеченное полководцем.

Победно была завершена Бугурусланская операция.

За ней — Белебейская.

Потом — Уфимская.

Не сдались рабочие крепости — Уральск и Оренбург…

К зиме Колчак был отброшен за Урал.

«Контрудар по Колчаку, осуществленный М. В. Фрунзе, — писал много лет спустя Ф. Ф. Новицкий, — представляется настолько искусным, а результаты его явились настолько большими, что, не будь впоследствии победных операций на Туркестанском и особенно на Южном фронтах, все равно за М. В. Фрунзе была бы обеспечена слава великого пролетарского полководца».

БОЙ ЗА УФУ

Из приказа войскам Туркестанской армии

№ 012

30 мая 1919 г, 22 часа 15 минут

Бугуруслан

«…25-й стрелковой дивизии, выйдя на участок от устья р. Дема до Красный Яр, огнем батарей, прекратив всякое движение по реке и железной дороге в тылу города, стремиться взять Уфу с налета на плечах противника…»

По разъезженным степным дорогам Фрунзе на трофейном автомобиле ехал к чапаевцам. Автомобиль то и дело увязал в грязи. Фрунзе и его спутники выбирались из машины, дружно, с «Дубинушкой» тащили ее на руках.

Фрунзе уже знал, что 25-я дивизия захватила плацдарм на левом берегу реки Белой, у села Красный Яр. По ту сторону реки была Уфа. Там сосредоточены отборные офицерские части, вокруг города возводятся укрепления. Но самый трудный рубеж на подступах к Уфе — река Белая…

В штаб 25-й дивизии Фрунзе приехал 6 июня. Штаб стоял в деревушке Авдон, неподалеку от Красного Яра.

Чапаев доложил обстановку. Как всегда, без бумажки, на память, называл деревушки, дороги, число бойцов в каждом полку…

— Как понимаете свою задачу? — спросил Фрунзе.

— Форсировать Белую лучше всего у Красного Яра. Река после весеннего разлива еще в свои берега не вошла. Ширина у нее метров полтораста-двести. Нам удалось захватить небольшой пятачок на том берегу. Переправочных средств никаких не было. Решили было использовать подручные. Да, спасибо, выручили наши кавалеристы. Захватили на реке два парохода. Значит, на пароходах и переправимся…

— Задачу свою понимаете правильно, — одобрил Фрунзе. — Какие новые данные есть у разведки?

— Да, полагаем, что белых тут, на Уфимском направлении, против нас тысяч сорок. Орудий у них полтораста, пулеметов не меньше как семьсот…

Чапаев докладывал не без хвастовства. А почему бы ему и не похвастать перед командармом? У кого еще такая разведка, как в 25-й стрелковой! И кто еще может преподнести командарму вот такую занятную штуку:

— А еще перехватили наши разведчики распоряжение Колчака: в случае, если белым удастся взять в плен командующего красных бывшего полковника генерального штаба Михайлова, по нынешнему прозвищу Фрунзе, то означенного Михайлова, изменившего присяге, данной царю, надлежит немедленно препроводить к самому Колчаку…

— Скажи-ка, — покрутил головой Фрунзе. — Это, значит, я, по их мнению, полковник генерального штаба? Лестно! Очень лестно!