Ирина Соляная – Стася из таверны «Три дороги» (страница 21)

Бася повернулась к служанке и властно бросила:

– Что стоишь без дела? А в ванной кто будет убирать?

Ойка поклонилась и убежала, прикрыв за собой дверь. Бася оглянулась и с хитрой улыбкой вытащила из сумочки, висевшей на поясе небольшую скляночку.

– Нашим секретикам свидетели не нужны!

– Духи? – спросила я и захлопала в ладоши!

– Нет, для чего тебе? Ты и так благоухаешь свежестью и чистотой. Но кое-что тебе точно потребуется.

Бася снова улыбнулась, открыла скляночку и зачерпнула почти прозрачной мази. Она прикоснулась к моему лицу и стала легонько втирать снадобье в кожу. Я почувствовала слабый медовый запах. То же самое Бася проделала и с моими руками. Я посмотрела на пальцы и ахнула. Никаких цыпок, никаких царапин. Я бросилась к зеркалу. Эльфийская праматерь! Мой жёлтый синяк точно смыло водой.

– Увы, это не заживление. Это просто для… отвода мужских глаз.

Я кивнула, понимая, что говорить о таком не следует никому.

– Женщины если и заметят перемену, то будут молчать. В такой суматохе никому нет до тебя дела, птичка моя, – сказала сестра.

Я расцеловала Басю в обе щёки.

– У нас есть немного времени, и я покажу тебе наш с Вильдом замок.

Она сказала так, словно уже была за ним замужем… Хотя кто знает, насколько близка Бася теперь к своему жениху, и не случилось ли между ними такого, о чём не принято говорить?

Глава 13

Бася сказала, что третий этаж смотреть неинтересно, это гостевые комнаты и комнаты слуг. Стоило только посмотреть на апартаменты короля на втором этаже, но туда не пустят, потому что прибывшие заранее слуги обшаривают каждый сантиметр.

– Что же они ищут?

– Следы запрещенной магии, яды и всякое прочее, – махнула рукой Бася

Она гордо шла впереди меня, мелькала её коричневая, шитая золотом юбка, весь силуэт Баси говорил о том, что в замке она – хозяйка. Бася открывала двери и показывала убранство спален для гостей, вход в полукруглую комнату для чаепития, в небольшой кабинетик для решения деловых вопросов и тайных встреч. А у меня на языке вертелся вопрос, который я не решалась задать.

Потом мы спустились на второй этаж.

– Тут три лестницы. Две из них – боковые, одна центральная. Левым крылом дворца мы не пользуемся. Там идёт ремонт.

– Ремонт? – удивилась я.

– Да. Представь себе, во время сильного ливня потекла крыша, и пошло-поехало. В итоге из-за попустительства слуг, а прежде всего мажордома, ещё в бытность тут отца господина Вильда, крыло закрыли, и ремонт остановился. Но я не теряю терпения. Когда я стану полноправной хозяйкой этого прекрасного места, – Бася обвела руками пространство вокруг себя и покружилась, высоко вздымая юбки, – я уговорю Амброзия завершить ремонт. В конце концов, из левого крыла ужасно дует. Ведь мы там не топим!

– Наверное, это дорого… Ремонт целого крыла…– задумчиво произнесла я.

– Для моего жениха нет слова «дорого», – засмеялась Бася, – а есть слово «лень». К тому же в левом крыле есть спальня его покойной матушки. После ее смерти никто туда и не входил. Амброзий так сильно любил госпожу Вильд, что любое упоминание о ней доставляет ему страдания. И вот в левое крыло не ходит ни он, ни слуги, ни я. Запретил и точка!

У меня мелькнула неясная мысль, и я споткнулась на лестнице. Бася резво подхватила меня под локоть, и мы устремились мимо библиотеки и парадных залов.

– Так сложилось, – объясняла Бася, – что приёмы у нас проходят именно на втором этаже. Там самые светлы и удобные комнаты, а на первом у нас большая столовая и всякие службы.

Я вертела головой, не успевая оглядеть и запомнить всё пышное убранство. Одна зала была в голубых тонах, украшена картинами с морскими пейзажами, кресла по ее периметру были выполнены в форме раскрытых ракушек, одна стена представляла собой огромный аквариум. Жаль, что в полутьме, освещённой лишь свечами, я не увидела рыб. Но упросила Басю рано утром разрешить мне посмотреть на них. Вторая зала была обита пурпурным бархатом, и походила на шкатулку с драгоценностями, так много в ней было блеска от бронзовых канделябров и украшений на стенах: витые лозы винограда и диковинных цветов ползли вверх и сходились на потолке. В нишах висели портреты династии Вильдов, включая побочные ветви.

– А господин Вильд разве был женат?– спросила я, бегло рассматривая портреты, среди которых были и женские.

– Дважды, дорогая моя Стасенька, – с улыбкой произнесла Бася, – первая жена умерла родами, вместе с хилым младенцем. Амброзий горевал три года, потом женился во второй раз на племяннице господина Верейки.

– Верейки? – спросила я, широко распахнув глаза.

– Ты разве знаешь такого? – удивилась Бася.

– Слышала, что он стал разбойником.

– Увы. Это тёмная история. Так вот после свадьбы выяснилось, что молодая жена больна чахоткой. И её бледность и страстность объясняются прозаично.

– А разве чахоточные дамы обладают особой страстью? – спросила я.

– Ах, какая же ты милая и наивная малышка! – засмеялась Бася и потрепала меня по щеке, – так вот, вторая жена скончалась довольно быстро, хотя Амброзий жил с ней у моря целый год, чтобы излечить болезнь морским воздухом. И комнату с аквариумом он создал именно для неё. А после смерти племянницы господин Верейка стал распространять лживые истории о том, что Амброзий уморил молодую жену. В итоге этого длинного скандала Амборозий стал скупать все векселя и долговые обязательства Верейки и разорил его. Чтобы неповадно было языком болтать.

Я остановилась возле сестры. В мерцании свечей ее лицо было особенно прекрасным: глаза горели, как небесные звёзды, а на щеках играл румянец молодости и свежести. Как же она могла не понимать, что Амброзий просто настоящий упырь? Неужели ей было не страшно связать свою судьбу с таким жестоким и мстительным человеком? Я хотела спросить Басю об этом, но не смогла. С языка сорвался другой вопрос:

– Ты любишь своего жениха?

Бася захохотала даже громче, чем следовало, и я в испуге оглянулась, не слышит ли кто-то нас. Хвала эльфийской праматери, мы были одни.

– Главное, что он любит меня. В отношениях мужчины и женщины всегда так: один любит, а второй – позволяет любить себя.

Мы вышли из залы и на пороге столкнулись со Смеяном. Длинные кудри лежали по плечам, на лбу появилась складка, точно Смеян думал о чём-то печальном. Он переменил свой потрёпанный в дороге мундир на светлый парчовый камзол, на груди был приколот орден с драгоценными камнями и лентами. Я остановилась в растерянности, а Бася присела в выражении почтения. Смеян поцеловал ей руку, а мне подарил долгий взгляд, значение которого я не поняла.

– Вас не узнать, – чопорно сказал бывший гвардеец мне, и в его тоне послышалось неудовольствие.

– Вам не нравится моё платье? – спросила я смущённо.

– Нет, – резко ответил Смеян, – в нём вы похожи на всех других дворянок, вместе взятых.

Бася засмеялась.

– Господин министр, вы слишком строги с моей маленькой сестрёнкой, и за это я вас накажу.

– Готов понести самую суровую кару за неучтивость, – поклонился Смеян.

– Вы споёте нам одну из своих очаровательных баллад!

– Не возражаю, но тогда наказание понесёте вы, я не я. Всем известно, что я ещё тот графоман, да и голос у меня как у ветра в ночной трубе.

Так, разговаривая, мы вошли в овальную гостиную, где был накрыто для ужина. С удивлением я увидела в ней целую компанию незнакомых мне девушек. Все они были одеты в атлас и парчу, платья были на любой вкус: с открытыми плечами, с глубоким декольте, со стоячими воротниками, с короткими и длинными рукавами. У меня запестрило в глазах, когда Бася стала представлять мне своих подруг: «Антонина, Виллина, Альба, Данутка, Каролина, Мариэтта, а Миленку ты уже знаешь». Из кресла мне навстречу поднялась Миленка и вяло улыбнулась. Её жёлтое платье было украшено россыпью бантов, внутри каждого блестел небольшой драгоценный камень. В своём парчовом платье я чувствовала себя здесь уместно. Как и сказал Смеян, я была одна из многих дворянок на ужине у господина Вильда. Затем вошел и сам хозяин дворца и уселся во главе стола с самым мрачным видом. Нас всех он удостоил одним кивком, а Басю поцеловал в запястье.

Более скучного мероприятия я в жизни не видела. Рассевшись вокруг овального стола, повторявшего контуры комнаты, мы жеманно пробовали подаваемые блюда и пили прохладительные напитки. Именно пробовали, так как слуги предлагали нам такие порции, которыми впору только мышат кормить. Бася объявляла, какое блюдо сейчас внесут, какие ингредиенты в него входят, из каких земель они были доставлены. Смеян и господин Вильд не стали церемониться, потребовали себе жареной курятины с салатом, и им тут же их подали. А всевозможные изыски мужчины предоставили нам. Вильд молчал, исподлобья посматривая то на одну, то на другую девушку. Смеян рассказывал байки из дворцовой жизни, примерно те, которыми потчевал госпожу Чашку по дороге. Когда с ужином было закончено, решили играть в фанты.

– Ах, как это мило! – защебетала девушка в голубом платье, которую, кажется, звали Дануткой, как и деваху из таверны Матушки Скрыни, – каждая из нас покажет, на что способна. Ведь многие из нас поют, играют на музыкальных инструментах…

Девушки оживились и захлопали в ладоши. По приказу слуг в овальную залу внесли музыкальные инструменты. Я смотрела на происходящее с ужасом. Ко мне подошёл Смеян и облокотился на спинку кресла, в котором я сидела.