Ирина Соловьева – В потоке творчества: личность и творчество. Книга шестая (страница 12)

1975 год. Разрядка международной напряжённости получила новый виток вместе со стыковкой на околоземной орбите советского космического корабля «Союз-19» и американского «Аполлона». Случилось это 17 июля в 19 часов 12 минут по московскому времени. И начался 46-часовой совместный полёт трёх американских космонавтов и наших двух – Алексея Леонова и Валерия Кубасова. Резонанс этого совместного полёта был огромным во всём мире.

В честь события, помимо созданных картин, марок, вымпелов и значков, бывшая Моссельпромовская табачная фабрика «Ява» стала выпускать сигареты с фильтром «Союз-Аполлон» по лицензионному соглашению между американской компанией «Philip Morris» и нашим «Главтабаком». Кажется, в сигаретах «Союза-Аполлона» имелся даже вирджинский американский табачок. В этом же году в стране было широко отмечено 30-летие Победы в Великой Отечественной войне. Ветеранов ещё много, некоторые бодры и полны сил. И с удовольствием слушают молодого Льва Лещенко с песней Давида Тухманова «День Победы». Не знаю, кому как, а Игорю очень нравился (и нравится) фильм «Афоня» режиссёра Георгия Данелия с Леонидом Куравлёвым в главной роли. Фильм стал лидером кинопроката года. Создаются мультфильмы «Приключения капитана Врунгеля» (1976—1979), «Приключения Буратино» (1975)

В 1976 году в августе, в Монреале проводились XXI летние Олимпийские игры. В результате – полный триумф СССР в командном зачёте, на втором месте ГДР и на третьем США.

По неведомым дорожкам отрочества

Писать об отрочестве человека, который в своём творчестве настолько воспел этот период, что страницы с его статьями и стихами, став любимыми, цитируются не одним поколением его читателей, далеко непросто. Дело это ответственное, а главное, что увлекательное. «Для меня отрочество – поясняет Терентий, – это та же зрелость, с разницей лишь в том, что в зрелости ты всё делаешь во славу Божию, а в отрочестве Бог всё делает во славу твою и даже то, что ты и сам того не ведая, делаешь во имя Его».

А ведь это правильно. Закончена начальная школа, ребёнок умеет писать, а значит уже немного стал «писателем», считать, а значит ещё и «математиком», ну и читать, а следовательно, имеет неограниченные возможности к познанию, было бы, как говорится, желание. Ко всему прочему у него есть родители, которые его берегут, защищают и помогают в осуществлении его мечты. Осталось обзавестись надёжными друзьями и всё будет путём!

Вот именно, что путём, а не беспутством. Может поэтому Травник-публицист так много пишет в своих статьях об этой жизненной пятилетке…

«Боготворю отрочество! Это славное время протяжённостью в пять лет – с 9 до 13, когда всё, к чему бы ты не прикоснулся, пойдёт с тобою в жизнь. Дотронешься до глобуса, глядишь, станешь путешественником; до мяча – футболистом; заведёшь друга человека, собаку – биологом или врачом. А вот если дотронешься до денег или бутылки, то богачом не станешь – скорее вором, ну и до кучи пьяницей. Так что отрочество впрямую творит чудеса и не только добрые. Если небесные инженеры, то бишь ангелы, вас не сформировали до тринадцати лет, то дальше поздно. Дальше в кровь, подобно маслицу, а то и бензину, выплеснуться тестостерон или эстроген и доделают те дела, на которые вы рискнули, будучи слепленными свыше. Так, что, если отбились от рук, то есть риск «сесть», или выскочить – да-да именно выскочить рано замуж, вляпаться в аборты и смачно затянуться табачком, а сегодня чем и покрепче.

Тем не менее смотрю я на нынешних ребят, нынешних отроков и отроковиц, и вижу, что всё равно всё в них девственно и неиспорченно, поэтому и беру я их в своих рассказах то в плавание, то в походы по скалистым горам, а то и в полёты до альфы Центавра и обратно. И я им верю! Душа их живее всех живых в эти годы: глаза блестят, совесть подрумянивает щёки, обман трансформируется в придумку, а это значит, что есть ещё в них много чего замечательного, есть в закромах моей Родины правда, так что жить – можно!»

Отрочество или, как его ещё называют, переходный возраст, время особенное и складывается оно у многих по-разному и не всегда гладко. Было бы хорошо, не было бы ни детских домов, ни подростковых колоний, ни слёз материнских, ни отцовских ремней. Тем не менее Терентий в своих исследованиях упорно называет его «временем ангелов». Почему? И так ли это? Попробуем разобраться в этом сами на основе собственной жизни и сделать соответствующие выводы.

Что касается моего героя, то и для него эти годы были далеко непростыми. Тем не менее он не раз говорил о них, как о «самом чудесном периоде» в своей жизни, если не считать боготворимое им детство, ну и конечно же зрелость, к которой мы обязательно подойдём, проживая вместе с ним все ступени личностного становления и творчества пока ещё Игоря Алексеева.

А теперь – отрочество – время, когда для ребёнка, по меткому замечанию Травника «родители, что боги, а квартира, что храм». В пору – мечтать! Потому что именно в отрочестве сбываются мечты, формируя фундамент нашего будущего призвания, служа реальной опорой при поднятии, казалось бы, неподъёмных тяжестей юности и взрослости. А теперь обо всём и по порядку…

В 1973 году Игорь, как и все советские дети, пошёл в завершающий третий класс начальной школы, а весной 1974-го доучивался, лечился и одновременно отдыхал в подмосковном санатории им. Герцена в Рузском районе, где сильно повредил указательной палец левой руки. Дело дошло до операции, так что под угрозой стояла дальнейшая учёба в музыкальной школе, что мальчишку только радовало. Тем не менее всё сложилось благополучно и он, помимо фортепиано, позже самостоятельно освоил гитару, флейту и даже немного тенор-саксофон.

«Здравствуй, лагерь пионерский!..»

Летом 1974 года Игорь, отдыхая в п/л им. А. П. Гайдара победил в конкурсе ИЗО и получил медаль и грамоту. В ту смену в лагерь приехал журналист из газеты «Вечерняя Москва», написал статью, сфотографировал победителей конкурса и фото опубликовали в газете. Откровенно говоря, отдыхать в лагере Игорь не любил, и всё из-за своего высокого роста и природной стеснительности. К тому же он был не спортивным, а скорее неуклюжим ребёнком, что вносило его в категорию ребят, над которыми часто подсмеивались, а то и просто издевались. Как-то в одну из смен в «гайдаре», его, за то, что плохо выступил на лагерной спартакиаде, настолько затравили отрядовцы, что он испытал сильнейшее потрясение. Вернувшись в Москву, он был абсолютно уверен, что там, в лагере он и умер, а всё, что происходит с ним в данный момент – просто снится. Во сне всё, начиная от его дома и заканчивая родителями, да и сама жизнь были добрыми и спокойными. Ощущение его волновало, и тем не менее, дабы снова не оказаться в том лагерном кошмаре, просыпаться он не хотел. Таковым было последствие от воздействия стресса на неокрепшую детскую психику.

Выход нашёлся: Игорь принял происходящее с ним якобы во сне за реальность, решительно сказав себе, что если это действительно сон, а мне в нём хорошо, то я остаюсь и буду жить в этом мире. Поразительно, но проблема почти тут же улетучилась: две реальности моментально совместились и тревожные переживания исчезли. Таким образом организм, не владея никакими особенными знаниями, самостоятельно отыскал тропинку из дремучего леса социальных перекосов, повлёкших за собой гиперстресс и вернул мальчика к нормальной жизни. Позже, в своих заметках психолога он напишет: «не знаю, но каким-то чудесным образом я догадался, что нужно принять всё происходящее, смирился с обстоятельствами, расслабился и выздоровел».

Непростые отрочество и юность заставляли Игоря, искать, а главное – находить свои, подчас незаурядные, способы спасения и выживания. С раннего детства он много читал, задавал серьёзные вопросы взрослым и постоянно делал собственные выводы, которые сортировал и укладывал в свою внутреннюю копилку жизненных ценностей.

Выбор психологии своей профессией в будущем был тоже не случаен. Ему, как он объяснял, была необходима структурированная основа для дальнейшей систематизации накопленных знаний и психология подходила для этого, как нельзя лучше. Помимо лояльной логики, он видел в ней науку, имеющую в своей основе интуитивную импровизацию, которой и сам прекрасно владел. Таким образом, опираясь на базовые психологические построения в своих картинах, да и в музыке он старался выявить и сохранить необходимую, по его мнению, для жизни сакральную тему исполнения. Тот прагматизм и во многом утилитарную практику, с которыми он столкнулся на психологических курсах, Игорь категорически не принимал. Ему было чуждо чисто номинальное структурирование личности психотерапевтами на базе западной школы с последующим впихиванием человеческой души в прокрустово ложе тестов, что в конечном счёте и привело его к отдалению от коллектива «душеведов», как нередко он называл коллег, и обращению к «индивидуальной писанине», а точнее к собственным исследованиям.

Летом 1975 года Игорь снова отдыхал в пионерлагере «Радуга», недалеко от подмосковного городка Ивантеевка, Пушкинского района Московской области. Лагерь имел три летних смены, что явно было ему по душе. Лето есть лето: бабочки и цветочки, кругом сосны, а бревенчатые корпуса придавали лагерю вид сказочной деревеньки. Да и вообще, как отмечали родители, в этом месте было как-то уютно и хорошо. Лагерь предназначался для отдыха детей работников Генпрокуратуры СССР, а потому вожатые, в большинстве, были студентами юрфака МГУ. По словам мамы Игоря, когда было всё спокойно и хорошо, то сын проявлял повышенное рвение ко всякому делу. Он словно бы «летал на крыльях, одолженных им у ангелов».