Ирина Снегирева – Цветок Белогори (страница 56)

Дела шли как обычно. Постоянный контроль, подсчет. И не важно твой это замок или чужой– математика везде одинаковая. А ещё

нужно следить за проворными слугами. Как бы они с этим проворством не утянули чего себе через край.

Он вернулся на закате четвертого дня. Как всегда в сопровождении своей охраны. На лицах оборотней – усталость, но между

ними царили смех и веселье, что показалось экономке подозрительным. Едва Князь появился в столовой, где уже отдавала распоряжения

Верба, то веселья ещё и прибавилось. Гарольд привез с собой старосту из деревни. Экономка с ним была немного знакома.

– Приятно видеть тебя в добром здравии, – выкрикнул Змей, усаживаясь за стол.

– Спасибо, Князь, – поблагодарила леди, с удивлением отметив, что Гарольд не просто выпил. Он совершенно пьян! А внимательно

присмотревшись к старосте, убедилась в этом окончательно. Этот тоже явился явно с какого-то веселья. Затем к ним присоединились ещё

два нетрезвых воина из охраны. Черные выделяли их за особую смелость и преданность семье и Верба, честно выполнив свои обязанности, удалилась. Странный взгляд Князя она успела поймать, но расшифровать его не удалось.

Взрывы смеха за столом и разговоры слышались, пока леди шла по коридору. Она была рада увидеть князя, услышать его, хотя

ревность в сердце так и не прошла. Но едва экономка оказалась в своей конторке, как голоса стихли. Небольшая лампа на столе светила ярко

и Верба, придвинув расчеты, привычно взялась рукой за карандаш…

Дверь отворилась неожиданно и женщина вздрогнула.

– Мой Князь? Чем обязана этому позднему визиту? – удивленно произнесла она, поправляя пуховую шаль на груди. В коридорах

огромного замка гуляли сквозняки, а заболеть ещё раз желания не было.

– Тебе уже действительно лучше, – констатировал он, внимательно осмотрев женщину. И шагнул к ней. Сильные руки тут же

прижали Вербу к мужскому телу, пройдясь по плечам, спустившись к пояснице…

… и она едва не задохнулась:

… от запаха алкоголя,

… от тяжелого аромата чужих духов.

– Странные отвратительные духи... С кем ты был? – возмутилась леди–кошка, пытаясь оттолкнуть Князя, склонившегося к ней для

поцелуя.

– Как? Ты не в курсе? Не шпионила? – подначил её Змей и недобро ухмыльнулся. – Ну да! Я же по дороге не встретил ни одного

платья или шубки, разбросанных по деревьям.

– Князь находит это смешным? – экономка безуспешно пыталась вырваться из сильных лап этого гиганта. Невысокая, она казалась

ребенком по сравнению с ним. И пусть встречались мужчины гораздо плечистее, чем Черный, среди Змей он был силачом.

Вырваться ей всё-таки удалось, что очень не понравилось нетрезвому владельцу этого замка и прилежащих к нему земель.

Исподлобья посмотрев на Вербу, у которой сердце сжалось от дурного предчувствия, мужчина продолжил:

– А почему бы и не посмеяться! Вот что, милая... Узнаю, что будешь за мной следить, в следующий раз, так и быть, возьму тебя с

собой. Посажу рядом у кровати. Будешь свечку держать, а то и канделябр, раз тебе так понравилось за мной подсматривать.

Чувство какой-то брезгливости и возмущение нарастало в груди леди. Она! Держать ему и его бабам свечку! Да что он себе

возомнил!

– Никогда! Слышишь? Ни за что! Бери своих баб, как хочешь и где хочешь! – зашипела Верба, бросив злой взгляд на Змея. О, Единый! Что она в нем нашла? В кого влюбилась?! В гада ползучего! За что ей это? – А знаешь что, – недобро усмехнулась Леди–кошка, которой на ум пришла очень правильная мысль, которую она почему–то все время отвергала, – я, пожалуй, тоже найду себе кого–нибудь.

Просто так, для души и для тела! И...

– Что? – взревел Змей. Его черные глаза полыхнули желтым пламенем, а потом почернели. Пьяный мужчина сжал кулаки, покачнулся, но остался стоять на месте. – Если ты про того мастерового с которым я тебя застукал, то прежде подумай, простит ли он тебе, если я его выгоню с работы. Если лишу земли и дома. А так же пущу по миру всю его семью? И не надейся, что это только угроза. Я это

обязательно сделаю, только подойди к нему хоть раз! – пригрозил Черный и собственные речи, похоже, очень ему понравились. – После этого

думаю, ты, вряд ли будешь ему нужна. Не до тебя мужику будет.

Но кошке было плевать на его угрозы. Ее понесло. Она продолжила свою гневную речь.

Наболело!

– Значит, я как комнатная собачка должна сидеть и ждать команды пока мой Князь не соизволит обратить свое высочайшее

внимание на меня? И не прикажет позвать ничтожную? А сам в любое время изволит развлекаться! С кем попало!

Вербу трясло, но от того, что она наконец-то высказала ему все что хотела. И ей стало капельку легче. Нельзя столько времени

копить в себе эту боль, нельзя! Гарольд побагровел. С глазами – черными провалами, еле сдерживался, чтобы не совершить оборот. Леди–

кошка замолчала и отскочила назад, понимая, что ещё слово, и он попросту сожрёт её!

Нет у него сердца, и никогда не было!

Почувствовав, что мужчина всё-таки справился с собой, но по-прежнему зол, она молча налила из графина в стакан воды и подала

его князю. Тот выбил из её рук посуду, и стекло со звоном разбилось об пол...

Гарольд схватил Вербу за плечи, встряхнул так, что той показалось, ещё раз и голова отвалится. Жуткая гримаса исказила красивое

мужское лицо, которое женщина так любила рассматривать по утрам. Тогда, в спокойном состоянии Змей был другим, он казался домашним, более человечным…

– В моей кровати будет та, кого я захочу и когда захочу! Так было и так будет всегда! – произнёс он слова, словно припечатал.

Сильные пальцы грубо сжали женские плечи, но мужчина, не замечая этого, продолжил, – и никакая белая зараза мне не указ! Помни своё

место, женщина!

Когда-то леди–кошка считала, что больнее, чем ей уже сделал один очень вероломный кот, не будет. Как же она глубоко

ошибалась! Сейчас ей было в десятки раз тяжелее. Нет! В тысячу раз!

Хлопнув дверью, Черный ушел, громко топая сапогами по каменному коридору. И эхо вторило, поднимаясь к высоким потолкам…

Ни одной слезинки не проронила Верба, пока не затихли тяжелые шаги взбешенного и уверенного в своей правоте

Гарольда. Не было слез и в тот момент, когда она собирала осколки стекла. Потом она улыбалась слугам, привычно отдавая им

распоряжения. Перед выходом на парадное крыльцо встретился Гарольд с друзьями, но и эта картина не вывела женщину из себя. Не

зарыдала, когда наконец-то осталась в комнате одна, мысленно перебирая все события сегодняшнего вечера и накладывая на них прошлые

обиды.

Слез попросту не было.

У дочери влиятельного герцога, проживающего за многие километры отсюда, за весь вечер не пролилось ни одной капельки

влаги из глаз. Верба бесконечно повторяла себе заученную на всю жизнь фразу: "Я сильная, справлюсь! Никто и ничто не стоит моих слез!"

И только когда мужское нестройное пение стихло и весь замок, включая слуг, погрузился в сон, Верба решительно стянула с себя

платье, а затем обернулась кошкой. Она нырнула в темные коридоры замка, но её путь лежал в княжеское крыло, туда, где жил Гарольд и его