Ирина Снегирева – Цветок Белогори (страница 54)

– Как ты думаешь, он всегда такой?– прошептала подруга мне на ухо. В то время как наша шумная компания направилась в

ближайшую кофейню согреться.

– Девушка, вы уронили варежку!– звонкий голос друга Николя заставил нас замолчать , а подруга осмотрелась. Действительно, её

предмет.

–Спасибо! –поблагодарила она и...смутилась!

И было с чего. Ведь этот самый друг Ника улыбался так светло и так искренне, протягивая Инночке её потерю.

– Как ты думаешь, –шепнула она мне на ухо в тот момент, когда мы рассаживались за столики, –может быть мне действительно

стоит изменить вектор своего внимания!

– Однозначно,– кивнула я, – должно помочь! Он ведь красавчик! И высокий, широкоплечий. За ним, как за каменной стеной.

– Ты права, – согласилась подруга и бросила украдкой взгляд на друга Николя. Я не помню, как его зовут, но то, что одна из сестер

ему понравилась, это точно.

И уже потом, поздно вечером, когда я погасила свет в своей комнате и лежала, уставившись на непогасшее пламя камина, события

вечера всплыли в моей памяти. Я вовсе не была уверена, что формула "вытеснения из моего сердца Рональда Черного другим мужчиной"

сработает. И разве я не пыталась смотреть на друзей Николя глазами заинтересованной девушки? Пыталась и не раз. Но не помогало. Ведь

они для меня никогда не станут теми, кем являлся несносный и такой любимый Змей.

Я скучала по нему, очень…

Рука привычно прижала к груди маленькую мягкую игрушку–змея, которую я купила в какой-то торговой лавке ещё месяц назад.

Тогда меня больше ничего не заинтересовало, только эта мелкая копия одного весьма большого любителя женщин.

К полночи подушка привычно промокла от слез. И я поставила её в кресло, поближе к почти прогоревшему камину. Поворошив угли

кочергой, я вернулась в свою постель и придвинула другую подушку. Но плакать не стала, завороженно наблюдая за маленькими лепестками

огня, танцующими в камине.

***

Гарольд Черный

Поначалу он удивился, увидев платье на огромной ели. А потом лично снял его с дерева и, подержав в руках, нахмурился. Знакомый

запах неуловимо щекотал ноздри... и Змей выругался. Его экономка была слишком независима, чтобы бояться его и могла позволить себе

последовать сюда, за ним. Зачем? Этого вопроса можно было не задавать. Следила, не иначе! Он слишком увлекся этой женщиной. И она, наверное, могла себе что-то придумать. Пора с этим кончать! Нельзя привязываться ни к кому, да и не получится. Жена до сих пор, пусть

изредка, но приходила к нему во снах. И пусть сейчас это было размытое пятно, но Гар точно знал, что это ОНА. Все его женщины, которых он

даже не считал, были слабой заменой, попыткой восстановить то равновесие, которого он когда-то лишился.

И все же по мере приближения к собственному замку, сжимая серое платье Вербы в руке, Змей злился. Как она посмела? Чего

добивалась? Какую цель преследовала? Ему не хотелось думать, что экономка могла увидеть их с Агатой. А если бы и так, то что? Он

свободный человек. А если и увидела его с другой, то это даже лучше! Каждая должна знать свое место. А рядом с ним оно всегда будет

пустым!

– Князь, – поклонился слуга, принимая у Черного соболиный полушубок ещё в дверях.

– Где все?– поинтересовался Гарольд, мельком бросив взгляд на слуг, попавших в его поле зрения.

– Ваш сын ещё не вернулся, а все остальные, – слуга замялся, ведь и так понятно, что Рональдом и ограничивалась семья Князя, –

в замке.

– Накрывай на стол, – приказал оборотень, направляясь к себе.

Едва оказавшись в собственной комнате, он бросил платье Вербы на кровать и задумался. "И что со всем этим делать?" Быстро

подхватив бабскую тряпку, Змей вышел из комнаты. Навстречу ему попалась наложница Рона, Далия. В руках девушка несла корзину с

чистым бельем. И это правильно. Сами Черные постоянно работали, и содержать в своем замке бездельников не собирались.

– Где экономка? В подвалах? В своей конторке?

Видать взгляд только что вернувшегося Змея не предвещал ничего хорошего, и девица подавила свой вздох, спешно ответив:

– Господин, я видела её сегодня. Но мне показалось, она заболела.

–Где она? Давно видела? – услышанное не понравилось Черному и он ещё больше нахмурился. Заболела? Или решила что-то с

собой сотворить из глупой ревности? Если последнее, то он лично выкинет кошку из замка, так как самоубийц ни под каким соусом и

причиной–оправданием видеть не желал.

– Я видела, как ещё два часа назад, госпожа спускалась на кухню за горячим чаем и малиной, – проблеяла испуганная служанка, не

смея поднять своих глаз на злого Князя. – А где она сейчас, затрудняюсь сказать.

Надо же. Интересно, с сыном она тоже такая... испуганная. Или там все совершенно по–другому. Обычно с наложницами Рональда

Гарольд не разговаривал, а тут столько слов. К его экономке здесь обращались почтительно – "госпожа". Именно так. И не из-за места, которое она занимала, а просто по–другому не могли. Слишком отличалась Верба от всех местных женщин. Гарольд представил ее перед

собой. Одного взгляда достаточно, чтобы понять – перед тобой не просто девка, в чем бы она не была одета – госпожа! Столько времени у

него служит, а он даже не подумал об этом... "Экономка – госпожа... Кто же ты на самом деле, зараза белая?!.."

– Ясно, – буркнул себе под нос оборотень и широкими шагами направился в комнату к Вербе, надеясь там её застать.

И по мере приближения к комнате экономки злость все возрастала. А ещё осознание, что он устал, но вынужден отвлекаться по

пустякам. Наверное, поэтому хотелось швырнуть платье в лицо женщине, чтобы не забывалась. Он так и сделал. А потом были слова, от

которых он едва не взорвался. И кто это сейчас над ним насмехается? Больная скрюченная кошка, от которой прет гордостью и презрением

за версту? И это она–то побежала за ним в непогоду?

Мрачнее тучи Черный покинул комнату больной женщины. Лишь где-то в глубине его души шевельнулась капля сожаления и

восхищения. И ведь ни слезинки не выступило у нее на глазах. И не дрожала перед ним, как наложница Рональда. И даже он чувствует себя

чуточку виноватым. Это ещё почему?!

Гарольд направился к себе, чтобы принять теплый душ с дороги и сменить одежду. Приятные струи воды настроили мужчину на

несколько более мирный лад. И Змей даже насвистывал фривольный мотивчик, пришедший ему в голову. Эту песенку пела Агата в сторожке.

А после они, распив на двоих бутылку вина, переместились на спальное ложе. Понимающая в интимных утехах женщина и при живом муже не

раз посещала охотничий домик Чёрных. А уж теперь её темперамент никто не сдерживал. Правда, к Агате приехал брат, для поддержания её

морального облика и во избежание дурной славы. Но разве это помеха для свободолюбивой женщины? Сегодня она намекала, что теперь