Ирина Славина – Война сердец: рождённая в огне (страница 4)

Но не успел он отдаться этим горьким мыслям, как ощутил перемену. Что-то довольно заметно дрогнуло там, вне часовни, а воздух внутри стал гуще, тяжелее. Даже от всегда холодных стен исходили невидимые волны тревоги. Алекс замер, прислушиваясь, склонил голову к плечу и нахмурился. Где-то вдалеке раздались глухие раскаты грома. Он не услышал их, а скорее почувствовал, как в грудь ударила низкая волна звука, вибрацией прокатившись по всему телу. Через несколько секунд тусклый свет солнца, пробивавшийся сквозь запылённые витражи, дрогнул и померк. За стеклом, в небе над склепом, стремительно сгущались тучи, будто сама погода, услышав воспоминания Алекса, решила нарушить его покой. Снаружи завыл невесть откуда прилетевший ветер – злобный, пронзительный. Он свистел в щелях, срывая с потолка пыль и паутину, и тревожа покой мёртвых. Тяжёлая дверь склепа, оставленная приоткрытой, резко захлопнулась.

Алекс знал: всё это – и сорвавшийся ветер, и гроза, несвойственная здесь этому времени года – недобрые предвестники. Лёгкое покалывание на коже, будто холодные иголки, разлилось от шеи до запястий. Его обострённые чувства, за века ставшие лишь сильнее, отчётливо отзывались на невидимую опасность. Сердце, хоть и мёртвое, сжалось, как будто где-то глубоко внутри сработал давно поломанный механизм, напомнивший мускулам, что значит жить.

– Покажись! – негромко произнёс Алексей, оборачиваясь и напрягая слух.

Тишина была абсолютной, даже ветер за пределами часовни вдруг стих, как будто тоже ждал ответа, и только свеча, стоящая в дальнем углу, вспыхнула без причины, сама по себе. Неживое пламя дрожало, отбрасывая на стены пляшущие тени, и одна из них вдруг двинулась к Алексу. Он резко повернулся на звук – сбоку послышались мягкие шаги, слишком лёгкие, чтобы быть человеческими. Миг – и что-то изменилось в воздухе: его наполнил лёгкий аромат диких роз, едва уловимый, такой знакомый, волнительный, как забытое детское воспоминание. Этот запах был связан с ней – с той, кого Алекс когда-то любил, с той, которая предала его. Он закрыл глаза и сделал шаг навстречу. Его не покидало предчувствие, что должно было произойти нечто важное, и оно приближалось. И ничто, даже навсегда запечатанные двери прошлого, не могло остановить ход событий. Алекс сделал ещё шаг и… раздался хохот, больно ударив по напряжённому слуху.

Ветер снова завыл, но теперь в его вое явно слышались злые, торжествующие голоса. И на этот вой в груди Алекса эхом отозвался древний зов, пробуждающий силу, которую он слишком долго держал взаперти. Его тёмная сторона поднималась из самых глубин существа, напоминая о себе острым приступом голода. И он точно знал теперь: опасность гораздо ближе, чем он думал. Лея… Он чувствовал её даже здесь, отгороженный от мира каменными стенами, чувствовал так, словно она была здесь, рядом.

***

Леалора сидела на крыше дома. Она никогда раньше туда не поднималась, но сегодня… Наверное, просто такое настроение было, просто захотелось – и всё.

Отсюда был виден весь город – неказистый, уставший, с облезлыми пятиэтажками и разбитыми тротуарами, с густо-зелёным парком, с тоненькой говорливой речкой. Но в этот момент он казался Лее другим – особенным, таинственным, как будто только притворялся старым. Да, сейчас город дышал вместе с ней. Задумавшись, девушка смотрела вдаль, туда, где высокие леса сливаются с бескрайним, синим небом, и в глазах её таилось беспокойство, природу которого она пока не понимала.

– Кто ты, Алекс? – прошептала Лея. – Почему мне хочется быть рядом с тобой?

Слёзы хлынули внезапно. Впервые за долгое время Леалора плакала не от боли, и не от тоски, а оттого, что сердце начало биться с какой-то новой силой – так, будто просыпалось от тяжёлого страшного сна. Спустя столько месяцев, проведённых в тишине, она снова чувствовала, и это её пугало. Ветер мягко касался пылающих щёк, развевал распущенные волосы и дарил запахи лета – пыльной акации, мокрого асфальта после недавнего дождя, тонкий аромат черёмухи. Лея обняла себя за плечи и поёжилась. Было немного зябко, но уходить с крыши не хотелось. Здесь она чувствовала странную защищённость, покой, словно на высоте, вдали от любопытных посторонних глаз, можно было наконец-то выдохнуть и быть собой. Сзади тихонько подкрался Герцог и мурлыкнул, изрядно напугав задумавшуюся девушку.

– Герцог! Ну, нельзя же так! – возмутилась она. – А если бы я свалилась?!

Кот прошёлся по крыше, важно задрав хвост, а потом уселся рядом с Леей, словно сторожевой пёс и посмотрел ей в глаза.

– Ты тоже что-то слышишь, да? – тихо спросила она, поглаживая его пушистую спину. – Ты чувствуешь, что я грущу?

Кот замурлыкал громче и прижался к ней боком. Лея смотрела на бегущие по небу облака и вспоминала лицо Артёма – его глаза, полные жизни, голос, иногда – сильный, настойчивый, чаще – мягкий и ласковый, который знал, как развеселить её даже в самую хмурую погоду. Всё закончилось слишком быстро. Один поворот, одна авария, одна ночь – и он исчез навсегда. Леалора прикрыла глаза, борясь с подступившими слезами. Потом в голове вспыхнул другой образ – Алексей. Его руки, подхватывающие её, когда она теряла сознание. Его голос – глубокий, с лёгкой хрипотцой, но казавшийся тёплым. Его взгляд – пронзительный и строгий, даже напряжённый, как если бы он держал внутри целую бурю и не позволял ей вырваться наружу.

– Почему я снова думаю о тебе? – спросила Лея вслух. – Почему мне хочется, чтобы ты был рядом?

В этот момент что-то изменилось. Ветер стих, листья на деревьях замерли, замолчали птицы. Герцог насторожился, поднялся и, выгнув спину, зашипел. Лея почувствовала, как по спине пробежали мурашки. На город опустилась странная тишина – не просто отсутствие звуков, а плотное, звенящее молчание. Даже собственное дыхание показалось слишком громким. Лея оглянулась. Всё вокруг казалось прежним – улицы, крыши соседних домов, заросли вдали, у реки, но всё-таки что-то неуловимо изменилось.

– Герцог? – прошептала Леалора и потянулась к пушистому другу.

Кот зашипел громче и встал между ней и краем крыши, распушив хвост. Лея проследила за его взглядом и содрогнулась. По соседней крыше скользнула тень, быстрая и лёгкая, как мираж. Девушка вскочила на ноги, отступая к выходу с крыши, её сердце забилось чаще. И снова мелькнуло воспоминание – та ночь, когда она впервые увидела Алекса. Тогда тоже было ощущение, будто кто-то следит за ней – кто-то сильный и очень опасный.

– Эй, кто здесь? – выкрикнула Лея дрожащим голосом. Ответа не последовало. Но Леалора чувствовала, что она здесь не одна. Не помня себя от страха, девушка бросилась к двери и спустилась с крыши в подъезд.

***

Тем вечером тётушка, вернувшись от подруги, нашла испуганную Лею на кухне. Та сидела за столом с чашкой чая, укутанная в мягкий плед, и крепко прижимавшая к себе Герцога.

– С тобой всё в порядке, милая? – спросила тётушка, ставя на стол тёплый пирог с яблоками и корицей.

– Да, тёть Валь. Просто странное чувство какое-то… Мне сегодня всё что-то мерещится и мерещится, – пожаловалась Лея, встряхивая головой. – Знаешь, вот как будто кто-то стоит за спиной и смотрит на тебя, а ты оглядываешься, а там – нет никого.

Тётя Валя сделала хитрое лицо, прищурилась и пошутила:

– Может, у тебя в этом городе появился таинственный поклонник?

Лея вздрогнула и с мольбой посмотрела на тётушку.

– Тёть Ва-аль, – протянула она, – мне и так не по себе, а вы шутите… Мне вот совсем не смешно, наоборот, даже страшно. Мне кажется, что это предупреждение.

– Предупреждение? О чём?

– Не знаю. Но мне как-то неуютно. Наверное, будет лучше, если я уеду к родителям, домой.

Встревоженная тётушка села напротив Леалоры, её лицо стало непривычно серьёзным.

– Подожди, не горячись, уехать всегда успеешь! Знаешь, девочка, иногда мир подаёт нам знаки. Особенно в таких местах, как наш город. Здесь много старого, много того, что не умирает, а живёт другой жизнью, много вещей и событий, которые мы не способны понять. Но это не значит, что в Лиховске всё плохо. Я уверена, ты ещё полюбишь этот городок. Просто присмотрись получше! Возможно, события, которые мир сейчас посылает тебе, принесут добрые перемены, а знаки и предостережения не так страшны, как кажутся. Просто присмотрись! И помни: я всегда поддержу тебя, выслушаю, а будет надо – помогу расправиться с любыми назойливыми поклонниками! – Последнюю фразу тётушка произнесла с напускной строгостью, сведя густые брови к переносице. Только добрые глаза её не смогли скрыть смешинки, плясавшие в этих бездонных, полных жизни, озёрах.

Лея сглотнула. В голове всплыла странная картина: покосившаяся старенькая часовенка на кладбище. А на ступеньках сидит он – Алексей. Что за странные видения? Почему она об этом подумала? Леалора в смятении посмотрела на тётю, и нерешительно произнесла:

– Я что-то почувствовала там, на крыше. Знаешь, будто кто-то был рядом, совсем близко. Но я никого не видела!

Тётушка усмехнулась:

– Осторожней, милая. Если будешь доверять только глазам, можешь пропустить самое главное. Слушай сердце. И… – она наклонилась ближе. – Не ходи по вечерам одна. Особенно на крышу. У этого городка есть свои тайны. А теперь успокойся и пей чай.