Ирина Славина – Война сердец: рождённая в огне (страница 1)
Ирина Славина
Война сердец: рождённая в огне
ПРОЛОГ
Он стоял по колено в снегу, босой, с растрескавшейся кожей на руках, и смотрел, как уходит его клан. Тени растворялись среди деревьев, силуэты расплывались в белесом мареве – словно призраки, которых он никогда больше не назовёт семьёй. Никто из них и не обернулся. Последней уходила Кларисса. Смерив Алекса презрительным взглядом, она сказала:
– Ты выбрал слабость, а слабакам не место среди нас. Прощай!
Алекс смотрел на ту, с которой ещё совсем недавно строил планы на счастливое будущее. Хотя какое, к чёрту, будущее у того, кто не способен дышать, чувствовать, жить так, как живут миллионы людей вокруг? «Вот именно, – горько усмехнулся Алекс, – людей! А я кто?»
Алексей ничего не ответил Клариссе. Слова были бессмысленны, он уже сказал всё, что хотел сказать. Алекс отказался от охоты на людей, отказался пить кровь живых. Не потому, что стал добрее или жалостливее – нет. Просто каждый раз, когда он питался, умирал кто-то близкий, родной: родители, сестра, друзья… Весточки об этом доходили до него, где бы он ни был. И, выпивая очередную жертву, он не мог вспоминать об утраченном прошлом – светлом и когда-то живом. Алекс часто думал, почему так происходит. Что это? Проклятие? Совпадение? Или плата за бессмертие? Но разве он хотел этого? Разве его кто-нибудь спрашивал о том, чего он хочет? На самом деле, Алекс сделал свой выбор давно. Прежде чем сообщить о своём решении клану и Клариссе, он долго перестраивался, приспосабливался: научился замораживать кровь животных, научился воровать её из больниц, находил и подкупал доноров. Замороженная кровь не давала полной силы, не наполняла мёртвое тело жаром, но и не убивала никого. Она была под стать ему – мёртвой. А отсутствие сверхсилы давало возможность почувствовать себя прежним, таким, каким Алекс был при жизни.
Клан не принял его решения. Они назвали Алекса предателем, стали презирать. Совет щедро предоставил ему ровно одну ночь, чтобы покинуть эти земли. Так он и ушёл.
***
Прошло больше сотни лет. Алекс сменил множество имён, городов, профессий. Иногда много, до изнеможения, работал. Иногда – просто наблюдал, как умирает очередной век. Он был одинок, и это было спасением. До тех пор, пока не случилось то, чего он боялся больше всего на свете – Алекс почувствовал чужую боль.
Это была незнакомка. Она была слишком слаба, чтобы позвать на помощь или сопротивляться. Что-то страшное происходило с ней там, в переулке. Она кричала – не вслух, о нет! – молча, израненной душой. И Алекс пошёл туда. Не на запах свежей пьянящей крови, а по зову чего-то иного. Он даже не догадывался, что этот шаг изменит всю его (не) жизнь: то, от чего Алекс так долго бежал, настигнет его совсем скоро…
ГЛАВА 1. ГОРОД, ГДЕ НИКТО НЕ ЖДЁТ
Лея не любила позднюю весну. Слишком много ярких цветов, слишком много парочек в парке, слишком много жизни вокруг, которая будто нарочно напоминает, что ты теперь одна. Даже дождь казался каким-то демонстративно свежим – как будто хотел смыть то, что смыть в принципе невозможно.
С вокзала девушка вышла с одним небольшим чемоданом. В нём лежала пара рубашек, потёртые джинсы, курточка, старый жёлтый блокнот с вырванными страницами, аптечка и фотография – смятая, с заломами. На фото загорелый златоволосый красавчик улыбался ей, Леалоре. «Когда-то улыбался, – горько подумала Лея, едва сдерживая слёзы. – А теперь вообще не существует. Как всё глупо! Всего двадцать шесть лет и такая нелепость – погиб в аварии. Дождь, ночь, мокрая трасса, чужая невнимательность, сильный лобовой удар и… всё. Она выжила. Он – нет.
Родители, уставшие смотреть на угасающую дочь, настояли на смене обстановки.
– Поезжай к тёте Вале, – приказал отец, одним только взглядом отметая все возражения Леи. – Подышишь воздухом, отдохнёшь, забудешь. – Сказал, как отрезал.
«Будто можно вот так взять – забыть по приказу!» – подумала Леалора, чувствуя, как больно сдавило сердце. Тем не менее, противиться родительскому решению не стала. Чего им глаза мозолить своим кислым видом? Собралась, покидав в чемодан первое, что попалось под руку, и поехала.
***
Небольшой городок Лиховск притаился недалеко от быстрой реки Студёнки, где вода игриво заворачивалась в кудряшки-волны, заигрывая с солнечными лучами и дергая за косы нежные ивы. Это был город, в котором время не то чтобы остановилось, но текло как-то медленно, будто не повиновалось ни луне, ни солнцу, ни каким-либо другим законам природы.
Улочки здесь были не длинными и не широкими, дома – прочными, но старыми, а люди – не слишком любопытными. Лея шла по тротуару, сосредоточенно глядя под ноги, будто боялась упасть. Асфальт местами вздыбился и пророс травой, а центральная площадь, к которой вышла девушка, была выложена неровной брусчаткой. Там, где площадь перетекала в аккуратную аллейку, стоял памятник какому-то забытому герою – ржаво-бронзовый, с облупленной табличкой. И, пожалуй, никто из жителей Лиховска не припомнил бы сейчас, как и зачем здесь появилась эта несуразная фигура. Недалеко от площади располагалось уютное кафе «Заря». Здесь в любое время суток вкусно пахло кофе и пирожными. Сюда и забрела Леалора, прежде чем отправиться к тётке. Она сидела за столиком, вздыхая и так и не прикоснувшись к своему кофе. И лишь когда начало смеркаться, девушка нехотя поднялась и, подхватив чемодан, вышла на улицу.
Тётя Валя жила в панельной пятиэтажке. Двери подъезда распахнулись, пропуская Лею внутрь, и на неё пахнуло жареным луком. Вздохнув, Лея затопала наверх. Тётка встретила её крепкими объятиями, и, смахнув слезинку, потащила в кухню.
– Проголодалась, небось? – захлопотала она. – А я тебя еще к обеду ждала!
– Теть Валь, не надо ничего, – вяло улыбнулась гостья. – Я не голодна. Я спать хочу.
В ответ тётка лишь укоризненно качнула головой и снова смахнула слезинку.
Комната, приготовленная заботливой тётей Валей, оказалась очень уютной – с ковром на стене, старинными часами-ходиками и большим шкафом, от которого слегка попахивало нафталином. С потолка свисала люстра в виде цветка. В углу – кресло, обитое плюшевой тканью с совершенно немыслимым узором. «И здесь время остановилось, – грустно подумала Лея. – И живы все, а время – стоит».
Два дня она безвылазно просидела дома, отказываясь от приглашений тёти Вали «прогуляться до магазина» или сходить «посидеть в кафешке». И только увидев, как тётка тайком плачет, Лея натянула на лицо подобие улыбки, и целый час провела за беседой с тётей Валей. Вечером она сослалась на головную боль и пошла гулять. Тётушка с пониманием покивала и облегчённо вздохнула: «Кажется, девочка понемногу приходит в себя». Телефон Лея оставила дома – звонить всё равно некому, и слышать никого не хочется. Всё, что ей могли сказать, она уже слышала.
Ночной Лиховск был пуст и тих. Редкие фонари плевались жёлтым светом, будто нехотя отгоняя тени. Леалора шла по широкой аллее вдоль парка, полностью отдавшись печальным воспоминаниям. Душа болела и плакала.
Фары вспыхнули неожиданно – Лея не успела ничего понять. Чёрный джип с рёвом вывернул из-за поворота и плеснул в глаза ярким светом, ослепив её. Лея инстинктивно отпрыгнула в сторону и почувствовала сильный удар, отбросивший её назад. С трудом сев, девушка попыталась встать. Из машины вышли трое.
– Ну что, живая? – хмыкнул блондин с воспалёнными красными глазами. – Повезло тебе, девочка.
– Или нет, – загоготал второй – верзила с коротко остриженными волосами и татуировкой в виде когтистой лапы, сползающей по щеке к шее. Третий не говорил, только смотрел. Глаза его были страшны – будто присыпанные пеплом, без зрачков. Лея почувствовала, как от его взгляда по спине пробежали мурашки, а крик застрял в горле. Это были не просто пьяные отморозки. Что-то в них было неестественное, неправильное.
– Что, красотка? Пытаешься угадать, кто мы? – вкрадчиво спросил блондин, подступая ближе. – Мы охотники, детка, но мы добрые! Мы любим таких, как ты… живых, тёплых. – Блондин откровенно глумился над бедняжкой, а его приятели покатывались со смеху. Неожиданно блондин оказался рядом с Леей и схватил её за подбородок, больно сдавив крепкими пальцами. Леалора дёрнулась, но он лишь рассмеялся:
– О! Смотрите-ка, какая строптивая! Но так даже веселее!
Сердце Леи ухнуло и пустилось вскачь. В следующий момент её больно дёрнули за волосы, заставляя встать на колени. Лее было страшно и в то же время безразлично. В голове застряла и никак не уходила одна мысль: если её сейчас убьют, то всем мучениям придёт конец, она будет свободна от боли, от чувства вины, от одиночества… Лея почувствовала, как её куда-то тащат, и закрыла глаза, оглушённая пьяным хохотом.
Вдруг наступила тишина и девушка ощутила, что её больше никто не держит.
– Отпустите её и идите своей дорогой. – Голос был тихий, бархатный, но в нём слышалась сила. Лея приоткрыла глаза и повернулась на голос. Перед ней стоял высокий мужчина.
– Разве это твоя игрушка? – оскалился татуированный, сжимая кулаки и наступая на незнакомца. Тот смерил здоровяка безразличным взглядом и повторил:
– Уходите.
– Да-да, – усмехнулся блондин, – уже уходим, только девчонку заберём.
В следующее мгновение незнакомец оказался рядом с Леалорой – настолько близко, что она почувствовала холод, исходящий от него.