Ирина Славина – Егорьевские тайны. Проклятая шкатулка (страница 6)
Хозяйка растерянно обвела взглядом комнату с разбросанными о полу вещами, подбежала к открытому настежь окну, но и во дворе не увидела друга.
– Странно! – подумала Динка нахмурившись. – Ну и куда он делся? Ба, ты Миху не видала?
Динка выбежала в сад, где Варвара Дмитриевна поливала цветы.
– Нет, сегодня еще не видела, – ответила бабушка. – Может быть, на речку убежал?
– Может быть, – с сомнением пробормотала Динка. – Только, знаешь, ба, он так свои вещи разбросал по комнате, будто куда-то очень спешил, или что-то искал.
– Ну, разбросал и разбросал, – улыбнулась Варвара Дмитриевна, – мальчишки – они такие. Вернется, да и соберет все.
– Как-то это странно, – задумчиво заметила Динка, разглядывая зеленую бусину, подобранную у Михи в комнате. – Что-то с ним происходит в последнее время, а что – не пойму. Ладно, – вздохнула она, – придет – разберемся. Я уж ему устрою!
Но ничего устроить у Динки не получилось. Миха не вернулся ни к обеду, ни к ужину. Динка уж и к кузнецу Трофимычу сбегала, и к Афанасию Ильичу, и даже в библиотеку заглянула – никто не видел Миху. Деревня готовилась ко сну.
До самой полночи Динка бегала то к окошку, то к калитке, выглядывая Миху.
– Ну, что ты мечешься? – пыталась успокоить ее бабушка. – Может, он в город уехал?
– Нет, бабуль, не мог он ночью в город уехать, он бы записку оставил. Да и денег не взял с собой, и телефон оставил.
Динка была растерянна, огорчена, но, в конце концов, рассердилась.
–Да и фиг с тобой! – проворчала она, отправляясь спать.
И вновь, уже в который раз, Динке снился старичок Лесовик. На этот раз он был хмур, встревожен и суетлив.
– Ох, беда, девонька! Ох, беда! – приговаривал старичок, качая косматой головой и насупливая брови. – Ведь говорил же ему человеческим языком, ведь предупреждал же!
– Да что случилось, дедушка? – испуганно спросила Динка.
– Так я ж говорю: беда! – сердито сощурился на Дину старичок. – Трудно теперь будет его оттуда вытащить – Она, знаешь, какая злющая! Не одну сотню лет ждала–томилась. Теперь своего не упустит!
Позади старичка появилась Глаша. Она утирала платочком глаза, жалостливо поглядывала на Динку и, дергая Лесовика за кафтан, просила:
– Деда, давай поможем! Ведь поможем, а? Ну, деда-а!
– Цыц, егоза! – прикрикнул Лесовик. – Тут думать надо, нахрапом-то злодейку эту не возьмешь! Ох, беда, беда…
Динка проснулась с бешено колотящимся сердцем и тут же побежала в Михину комнату: не вернулся ли? Но комната была так же пуста, вещи – разбросаны, а окно – распахнуто.
– Ба, с ним точно что-то случилось, – упавшим голосом промолвила Динка, не решаясь поведать Варваре Дмитриевне о своих снах. После истории с Глашей Динка поняла, что иногда сны могут связывать нас с прошлым или будущим, с дорогими людьми, которых уже нет или с теми, которые нуждаются в нашей помощи, а иногда – просто предупреждают нас о чем-то. Вот и теперь она чувствовала, что сон про Лесовика и Глашу – не простой сон.
– Диночка, а может быть, ты его обидела, и он домой уехал? – осторожно предположила бабушка.
– Да не обижала я его! Мы даже не ссорились! Ты же видела, какой он последнюю неделю ходил! С ним и говорить-то было невозможно, не то, что ссориться!
– Так может, у него дома что случилось? Ох, дочка! Надо все же позвонить в город, – настаивала бабушка.
– А если он не в городе, что я скажу его родителям? – возразила Динка.
– И то верно! – Варвара Дмитриевна призадумалась. Через минуту она воскликнула:
– Ну, конечно! Мы попросим позвонить Мишиным родителям Марьяну!
Что от нее требуется, Марьяна поняла с первых слов.
– Але, доброе утро! – весело защебетала она в трубку. – Могу ли я поговорить с Михаилом? Я – его однокурсница.
– Милая барышня! – отозвался на том конце провода Михин отец. – С Михаилом вы поговорить не можете по той простой причине, что его нет дома.
– Ой, как жаль! А когда он придет? Он в городе?
– Нет, Михаил уехал на каникулы в деревню. Боюсь, до конца лета в городе он не появится.
– Жаль, жаль. Ну, простите за беспокойство, – стала прощаться Марьяна, – всего доброго!
– И вам не хворать! – отозвался Михин отец и повесил трубку.
– Значит, в городе он не появлялся, – заключила Динка.
– Ты погоди вешать нос, – строго одернула внучку Варвара Дмитриевна. – Человек – не иголка. Не мог он никуда из Егорьевского деться. Может быть, он от бессонницы пошел прогуляться, да в травке где и уснул.
– Ба, а если он в болото угодил? – заревела Динка. – А если зверь какой напал?!
– Цыц! – Варвара Дмитриевна рассердилась не на шутку. – Глупости говоришь! Чего бы его в лес понесло?! Скорее всего, он на вашей полянке гуляет, белок фотографирует!
Динка оживилась:
– Точно! Он, наверняка там! Побегу посмотрю!
Но никуда побежать Динка не успела – во двор зашел Афанасий Ильич, ведущий за руку – словно малыша – Миху.
– Эй, Варвара! – позвал егерь. – Это, что ль, ваша пропажа? Принимайте!
– Афанасий Ильич, миленький! – обрадовалась Динка. – Где же вы его нашли?
– А в роще и нашел, – ответил Афанасий Ильич, усаживая Миху на лавочку. – Ребятишки там грибы поутру собирали, вот и наткнулись на него. Стали кликать, а он не отзывается – сидит у дерева, глаза по сторонам таращит. Детвора его за пьяного приняла, вот ко мне и прибежали. Я – в рощу. Гляжу, а он и правда не в себе. Я его и так, и сяк, и водой брызгал… Уж и не знаю, что с ним приключилось. Ты, Варвара, доктора ему позови. А я пошел. Мне в лес еще заглянуть надо, мало ли…
Услышав про доктора, Марьяна с Варварой Дмитриевной испуганно переглянулись. Динка бросилась к Михе и затормошила его:
– Миха! Мишенька! Это я, Динка! Миха, посмотри на меня! Что с тобой?
Отсутствие какой-либо реакции ошарашило Динку. Взгляд Михи оставался пустым и безучастным. Он будто ничего вокруг не видел и не слышал.
– Ба, чего это с ним, а? – заплакала Динка.
Тут Марьяна бросилась утешать подругу, а Варвара Дмитриевна побежала в дом звонить врачу.
– Миха, пойдем, я тебя в комнату провожу! – потянула Динка за руку, и парень как марионетка последовал за ней, по-прежнему ничего не замечая.
Визит врача ничего не прояснил, а наоборот – еще больше запутал.
– Этот молодой человек, – сказал врач после осмотра, – совершенно здоров, по крайней мере – физически. А что касается его душевного состояния, – тут доктор развел руками, – возможно, это стресс, шок, нервное истощение. Тут вам лучше обратиться к психологу. Хотя, возможно все обойдется, и ваш друг сам вернется в свое обычное состояние.
Посоветовавшись, Варвара Дмитриевна, Динка и Марьяна решили понаблюдать за Михой несколько дней и никуда пока не обращаться.
– Дома и стены лечат, – сказала Варвара Дмитриевна, – глядишь – и оклемается парень.
ГЛАВА 4
Прошло две субботы с тех пор, как Аннушка вернулась от Агафьи. Теперь ревнивица с нетерпением ждала третьей субботы, на которую и приходилось полнолуние. Она уже так и видела растоптанную соперницу, издалека наблюдающую за счастливой Аннушкой и влюбленным Василием. Лизонька со страхом поглядывала на подругу, еще надеясь отговорить ту от злодеяния:
– Ох, Анка, зря ты это затеяла! Вот скажи, чего тебе не так?
– Все так, всего у меня вдоволь, Лизонька! – смеялась довольная Аннушка. – А как Василий отвернется от Настасьи, так и вовсе все хорошо будет!
– Тебе папенька твой все одно не позволит с конюхом венчаться!
– А и не надо! Что мне папенька? Поворчит, да и уступит! – Аннушка отмахивалась от подруги, словно от назойливой мухи.
Аннушка уже приготовила все, что велела Агафья: и платок из своего сундука выбрала самый красивый – яркий, красный с большими желтыми цветами по всему полю. И рубаху Васильеву тоже припасла. Добыть ее оказалось проще простого: пробралась ночью на задний двор, где позади конюшен Васильева избушка ютиться, а там, на веревке – вот они, рубахи-то! – висят, сушатся после стирки. Аннушка и взяла одну – ту, что наряднее других показалась. Теперь платок с рубахой дожидались своего часа, припрятанные под постелью. Туда же Аннушка положила и перстень, который выкрала из отцовского кабинета. «Попрошу бабку Агафью, – думала она, – пусть и на перстенек наговор-приворот сделает, да подарю его Василию, чтобы уж наверняка».
Одного Анна не знала, да и знать не могла: рубаха та была не Васильева вовсе! Взялась Настасья за подработку – и прачкам помощь, и лишняя копеечка в дом. Но, видно, сама судьба так распорядилась, чтобы оградить невинных от недоброй воли.