Ирина Скидневская – Спящие холмы (страница 4)
С холма, на котором они вдвоем строили небольшой склад, была видна петляющая в тумане Алофа. На свинцовых волнах колыхались лодчонки под разноцветными парусами - синими, зелёными, красными. Сезон янтарников закончился. Готовясь к зимней спячке, раки почти не выходили из нор, и бедноте разрешили кормиться на реке рыбой. Теперь на берегах копошились сонмы фигурок с удочками.
- Ты уверен, что тебе это нужно? Просто уйти, а там хоть трава не расти? – чувствуя себя виноватым, сказал Николас. – А как же твой дом, Пит? Ты же хотел накопить деньжат и строиться. Вам с матерью надо выбираться с мельницы, у вас даже электричества нет. Живёте на отшибе, как колдуны какие. Люди лишний раз боятся мимо пройти…
Пит вдохнул прилетевший из долины запах костров.
- Ты не поверишь, Николас, но я так давно этого не видел. Что же это за жизнь? Мне даже некогда посмотреть на реку.
- Многие так живут и не жалуются.
- Ты после работы пойдёшь к жене и детям. А у меня только мать.
- Тоже неплохо.
Нет, плохо. Неправильно. Пит не мог выразить словами, что чувствовал. Она родила его не для себя, не ради своей забавы. А чтобы его тоже кто-нибудь ждал. Но получается, всё это уже ни к чему. Вот ведь какая смешная штука.
- Может, не стоит торопиться, Пит? Да, работа тяжёлая, но она нас кормит. Заработок и стабильность кое-что значат.
- Не отговаривай. Задыхаюсь я здесь.
Николас совсем разволновался. Он до последнего надеялся, что Пит выговорится и снова возьмёт мастерок в руки. Но, похоже, у него твёрдые намерения…
- Ты прости меня, Пит! Я же хотел как лучше, думал по-дружески тебе помочь. Вот так помог, дурак…
- Зачем ты извиняешься? Ты меня от смерти спас.
Всё изменилось, думал Пит. До истории с Дариной каждый кирпич, который он брал в руки, имел смысл. Его будущий дом имел смысл. А теперь это рассыпалось. Было, и нету. И никто не виноват.
- Ты спас меня, - убеждённо повторил Пит. – Не переживай.
- Ничего, ничего, - бормотал расстроенный Николас, - здесь потеряешь – там найдёшь. Ты только ищи, Пит. Я тебя знаю, ты упёртый, всё прошибёшь, если захочешь.
С пугающей серьёзностью Пит обдумал его слова.
- Знаешь, Николас, хорошо, что ты у меня был. – У Николаса дрогнуло лицо, и Пит поправился: - Что ты есть. Я тебя никогда не забуду. Будь счастлив, брат.
- Может, вернёшься… Приходи, коли передумаешь!
Пит кивнул.
Николас смотрел, как его друг с убийственным спокойствием снимает испачканный раствором фартук, переодевается и складывает вещи в сумку, и на душе у него скребли кошки. Сильно скребли. Потом они пожали друг другу руки. Николас не решился его обнять, но когда Пит начал спускаться с лесов, крикнул:
- Улыбнись мне, Пит?
- Что?
- Улыбнись!
Махнув на прощание, Пит слабо улыбнулся. Николас отвернулся и вытер глаза рукавом.
…Так Пит-каменщик снова стал Питом-с-мельницы. С этого дня он выходил из дома с единственной целью - посмотреть на реку, впитать её, налюбоваться досыта. Когда-то он так же не мог насмотреться на Дарину. Путешествуя по обрывистым берегам Алофы, он словно хотел возместить то, что недополучил за годы, проведённые на стройке.
Отдых и длительные прогулки творили чудеса. Довольно скоро Пит перестал покашливать, его окостеневший позвоночник обрел былую гибкость, и по утрам он больше не чувствовал себя разбитым. Когда Пит окончательно убедился, что принадлежит не хозяину, который отсчитывал ему монеты, не ведру с раствором или кельме, а тусклому осеннему солнцу и ветру, дующему с реки, он решил, что пришло время посмотреть на людей.
Никто не считал Пита пропащим. Но, наблюдая, как этот симпатичный парень бесцельно бродит по берегам Алофы и живёт жизнью улицы - подрабатывает на разгрузке машин, торчит в сомнительных забегаловках, ввязывается в драки - самые разные люди понимали, что с ним происходит что-то не то, что зигзаги его жизни слишком причудливы, чтобы сохранить её устойчивость.
Так и вышло. Однажды Пит попал в серьёзный переплёт.
Глава 2
1
Холодные осенние дожди действовали на Сантэ угнетающе. По многу дней она хандрила, свернувшись клубочком в спальне, не вылизывалась и не разрешала Хозяйке к себе прикасаться. Когда доходило до того, что принесённые с кухни отварная курица или говяжья печень, любимые блюда Сантэ, оставались нетронутыми, Айлин приглашала ветеринара из Ассоциации - вместе поругать погоду, повздыхать и составить более привлекательное меню. И, конечно, они гадали, не беременна ли главная мурра.
Нынче Сантэ не удалось вдоволь настрадаться в межсезонье. Как-то днём повариха Виктория, обожавшая Господина Миша, пожаловалась Хозяйке, что не видела его семь дней и все глаза выплакала.
У мурра и раньше случались загулы. Айлин не подала виду, что обеспокоена, даже пожурила повариху за излишнюю тревожность, однако, поднявшись к себе в спальню, всё рассказала Сантэ и поспешила дунуть в золотой свисток.
Мурры прибежали один за другим. Сантэ высунула нос из-под пушистого хвоста, чтобы изобразить хотя бы минимальную заинтересованность, - любишь ты позднюю осень или ненавидишь, кто-то ждёт твоего внимания.
Сердитый Ван, хотя его номер был шестой, явился первым и в новой шубе – сменил шерсть, но не цвет. Сколько Сантэ помнила, он искал подходящее заклинание, чтобы избавиться от ненавистного бежевого окраса. Сантэ могла бы ему помочь, но он никогда её не просил, а она терпеливо берегла этот козырь про запас. Покосившись на Айлин, с которой он всегда конфликтовал, Ван улёгся рядом с лежанкой Сантэ.
Робкая Нежная Миу, выбравшись из кошачьего лаза, поздоровалась и сразу к Хозяйке – ласкаться. За длинные лапы и выразительные глаза Ван звал её жирафой. Айлин тут же достала из комода щётку, на ручке которой было выжжено Миу, и, пока расчёсывала короткую голубоватую, в чёрных разводах шёрстку четвёртой мурры, та успела нажаловаться Сантэ на свою нынешнюю хозяйку Таниту Бастет:
- Она ни капельки мной не интересуется!
- Ты всегда можешь уйти от неё, - превозмогая глубокое уныние, сказала Сантэ.
- А её муж? А внук? – жалобно возразила Миу. – Они-то меня любят, особенно маленький Нилли. Смена хозяина – это так хлопотно. Вдруг новый будет хуже?
Появилась округлая и уютная Мягкая Кошка Югаев. Все любили её гладить, а хозяин часто носил за пазухой. Усевшись на ковре рядом с Сантэ, она высунула кончик языка и замерла. Несмотря на придурковатый вид, который Мягкая на себя напускала, когда хотела расслабиться, она была умнее и смелее многих.
В лаз протиснулась вымокшая до нитки Рыжая Кучка из дома Дрём-Лисов. Айлин разохалась, кинулась промокать полотенцем её свалявшуюся шерсть, но мурра вырвалась из объятий и принялась сновать по ковру, разыскивая затерявшиеся в высоком ворсе мелкие вещицы.
Господина Миша прождали напрасно. Айлин нервно ходила взад-вперёд по спальне, потом подбросила в камин побольше дров. Когда огонь запылал и мурры легли к нему ближе, Сантэ спросила:
- Где мой?
- Так он и на твой зов не отзывается? – удивился Ван.
- Ни на чей. - Весь последний час Сантэ посылала во все концы страстные призывы, от грозного Придёшь - уши оборву до жалкого Умоляю, вернись… - Неделю не появлялся на кухне, а значит, и в Спящей.
Нежная Миу испуганно захныкала.
- Миш любит сменить обстановку, - заметила Мягкая.
- Я видела на днях, как он шёл к лесу Ный, - не поднимая головы сказала Рыжая Кучка.
– Он там часто бывает. Ищет бодрящую траву у старого пруда. – Мягкая снова свесила кончик языка.
- Да, возможно, он там, - подумав, сказала Сантэ. – Тогда понятно, почему он не слышит, как я его зову. Лес Ный – место нечистое. – Сантэ вскочила на ноги и нырнула в лаз, оставив всех в замешательстве.
…Моросил дождь. Мурры долго трусили по тропинке и наконец нагнали Сантэ.
- Не ходи туда, это слишком опасно! – поравнявшись с ней, крикнул Ван.
- Я только до пруда и обратно… Посмотрю и вернусь, - ответила Сантэ, слегка задыхаясь. Она то шла, то бежала. – Хочу убедиться… Если ему где-то и грозит опасность, то там…
- Давай передохнём. Есть разговор…
Пятеро вымокших мурров свернули в беседку, увитую диким виноградом. В преддверии холодов его листья уже покраснели.
- Пожалуйста, прислушайся к нам… - переводя дух, попросила Мягкая. – Он вернётся… он же всегда возвращается…
- Семь дней… - Сантэ яростно вылизывала бока. – Не представляю, как я буду жить без него.
Нежная Миу тоненько завыла.
Мягкая с укором посмотрела на Сантэ и принялась умываться, тоже довольно нервозно.
- В чём я точно уверена, так это в том, что с ним ничего не случится. Во-первых, он под защитой Хранителей, во-вторых, он мурр, как и все мы. Позволь напомнить, не ты одна владеешь магией.
- Он болван каких мало, - с досадой сказала Сантэ. – Всё перепутает. В лучшем случае, засыплет врага цветами. Помните, как однажды в День всех кошек он сделал нас крылатыми, а обратное заклинание забыл?
- Не могли по лазам домой попасть, - проворчала Мягкая.
- Я чуть с ума не сошла, пытаясь справиться с крыльями, - простонала Миу. - Чуть забылась, а они уже хлопают, а я так боюсь высоты. И слуги между собой звали меня курицей.
Ван замурлыкал.