Ирина Скидневская – Спящие холмы (страница 6)
В баре было людно, звучала музыка, большая компания что-то бурно отмечала. Хозяин заведения вынес из подсобки свёрток с рыбой. Отношения у них были дружеские, Пит часто помогал ему с любым ремонтом.
- Свежая, сегодня привезли, Пит.
- Отлично!
Пит расплатился и уже собрался уйти, как к нему вихляющей походкой направился нетрезвый парень с кудрями до плеч и свежей ссадиной на лице.
- Вот же морда, своих не узнаёт! Друг, называется! Я же Крутец, в глаз печенье! - Мёртвой хваткой он вцепился в Пита и потащил к своей компании. - В одной школе учились, я на два класса старше!
Крутец оказался из породы прилипчивых, как жидкое тесто, людей, вырваться из объятий которых нормальному человеку не представляется возможным. Если бы только Пит мог представить, во что втянет его этот друг, он как-нибудь отбился бы, но запустил ситуацию и не сумел вовремя ускользнуть. Очень скоро стараниями Крутеца он сделался пьян, что случалось крайне редко.
Его вывели на свежий воздух.
- Где моя рыба? – заплетающимся языком спросил Пит.
- Принеси, - сказал кто-то. – Так даже лучше. Он рыбу любит.
Питу повесили на грудь авоську со свёртком, вкусно пахнущим копчёностью, и после короткого провала в памяти он обнаружил себя в обществе Крутеца и незнакомого мужчины. Они втроём спускались под горку в неопознаваемом месте.
Ночь накрыла холмы, моросил мелкий дождь. Заросший травой склон сделался скользким, как каток зимой. Пит вывалялся в грязи, ободрал ладони. Его не бросили – поднимали и тащили под руки. Пару раз его стошнило, и он почти ничего не соображал, только боялся потерять и постоянно нащупывал свёрток с рыбой. В какой-то момент ему показалось, что он умирает, - так скрутило. Второй их спутник, Тяж, злобно сказал Крутецу:
- Если не дойдёт, сам за него сработаешь, понял?
Питу влили в рот кислой жидкости из пузырька, от которой ему неожиданно полегчало, и спуск продолжился.
Крутец принялся хвастливо рассказывать про цель их похода, про пойманного кота и давно задуманный эксперимент.
- Много болтаешь, Крутец, - недовольным тоном сказал Тяж.
- Кота поймали? – засмеялся Пит. Зелье из пузырька его почему-то развеселило, и всё происходящее стало казаться забавным и необременительным. – Может, скажешь, породистого?
- Породистей не бывает!
- Мурра? Ха-ха! Да Хранители за него бошки поотрывают!
- Не бойсь, - ухмылялся Крутец, то поддерживая, то подталкивая Пита. – Сейчас придём в одно место под землёй, там надёжно, туда никакие Хранители не доберутся.
– Ага, вот под землёй и останетесь, и прикапывать не надо. Мурр с вами сам разберётся.
- Заткнись, - оборвал Пита Тяж. – Ничего с нами не случится.
Пит замолчал, но не потому, что так велел Тяж. Сквозь пьяное веселье пробились из памяти слова матери, не выносившей кошек и даже простых упоминаний о них.
- Кошки к большим проблемам, сынок. Никогда с ними не связывайся, - частенько наставляла она его маленького. - Если какая придёт на мельницу, гони, чтоб духу её здесь не было.
- Почему? – робко спрашивал Пит. Ему всегда хотелось, чтобы у них жила кошка, пусть даже самая невзрачная. Он держал бы её на руках, гладил, играл с ней бантиком.
- Потому что кошки чёрта любят, – с неприязнью отвечала мать и, чтобы сын не расстраивался, добавляла: - Вот, возьми конфетку, родной.
Про чёрта страшно было даже думать. А ещё страшнее было другое. Однажды он подслушал, как мать сказала подруге, что кошка придёт на мельницу в день её смерти. Кто-то ей нагадал. Пит перестал гладить бродивших по улицам кошек и мечтать о них – страх за мать и вошедшая в кровь осторожность оказались сильнее удовольствия. Да и приятели чего только про кошек не рассказывали. Дёрни кота за хвост, и он тебя закинет куда подальше, а оттуда не выберешься. Один мальчик так сделал и очутился ночью на кладбище, ходил-ходил среди могил, а мертвец вылез и к себе уволок, чтоб не топал над головой. А бывают такие злющие кошки, захотят, порчу на тебя наведут или к ведьме заманят, а та замучает и на могилке огород разведёт. Правда, те, у кого кошки в семье жили, кошек нахваливали: они и хозяев лечат и дом защищают, и кто о кошках заботится, в раю окажется. А там исполняются любые мечты и длится счастливая жизнь вечно.
Вспомнил Пит и дразнилку, которой его замучили в детстве. На мельнице кошек отродясь не водилось, но, куда бы он ни пошёл, вслед неслось:
– Мельник лаком, съел кошку с маком!
Приходилось кулаками доказывать, что никого он не ел, ни с маслом, ни с маком.
Одним словом, кошки тема серьёзная, но сейчас Пит ничего не мог сделать с накрывшей его волной веселья.
- Кошки чёрта любят, - сказал он, давясь смехом.
- Во-во! А чёрт где? На мельнице! Так что тебе видней, братила, тебе лучше знать, - задорно поддакивал Крутец.
Дождь лил и лил. Наконец спутники Пита разыскали на склоне неприметную дверцу с висячим железным замком.
- Пришли! - обрадовался Крутец, как и Пит, клацающий зубами от холода. - Поторопись, Тяж, а то я на водяного похож.
Дождь прекратился, и как по команде небо неожиданно взорвалось фейерверками зелёных сигнальных ракет. Они взлетали слева, справа, сзади, впереди - гремело, как на поле сражения. Крутец ошалело озирался.
- Это что? То самое, Тяж? Всё, как говорили? Хранители ушли?!
Тяж многозначительно усмехался, глядя на небо.
- Праздник, что ли? – спросил Пит.
Тяж провернул в замке ключ, который достал из кармана, и потянул на себя дверцу.
- Так, я домой, - только успел выговорить Пит, как Тяж грубо пригнул ему голову и толкнул в тёмный проход, сопроводив звучным:
- Пошёл!
Внутри оказалась лестница, ведущая вниз. Пит пересчитал все ступеньки. К счастью, свёрток с рыбой немного смягчил падение, защитив грудь.
- Жив, дубина? – донеслось сверху.
- Чего толкаешься?! – зло крикнул Пит, поднимаясь на ноги и потирая ушибленное плечо.
С характерным металлическим скрежетом дверь захлопнулась, и стало совсем темно. Загремел запираемый снаружи замок.
- Как это? Зачем? Эй, Крутец! – забеспокоился Пит. С него разом слетели хмель и веселье.
Вспыхнул свет фонарика – Крутец спускался по ступенькам.
- Здесь я, успокойся. Мы с тобой другой выход найдём, - покровительственным тоном сказал он и обвёл лучом фигуру Пита. – Чего скрючился? Замёрз?
Под землёй было ещё холоднее, чем снаружи, от каменных стен несло сыростью. О подземных лабиринтах ходила дурная слава, и почти протрезвевший Пит не понимал, каким надо быть дураком, чтобы добровольно сюда прийти. Проклиная свою беспечность, он поплёлся за Крутецом по довольно широкому коридору. Своды были высоки, не приходилось наклоняться, а кое-где были заметны уходящие наверх ходы, как будто там был второй этаж. У Пита чувствительно засосало под ложечкой, к усталости, ознобу и боли в плече прибавился самый настоящий страх.
- Не знаю, что вы там задумали, а мне до дому пора, - сказал он, глядя на маячившую перед ним спину и не узнавая собственный дрожащий голос. – Идите вы со своими экспериментами.
- Ага, считай, дошли. Пять минут, и там, - ответил Крутец не оборачиваясь и прибавил шагу.
Вспыхнувшая злость помогла Питу справиться со страхом.
- Эй, ты чего там бормочешь? Остановись, я с тобой разговариваю!
Крутец бросился бежать.
- Стой! – Пит ринулся следом.
Начались кошки-мышки. Пит не поспевал за резвым Крутецом, поэтому Крутец насвистывал и ждал, когда Пит найдёт его по звуку, после чего бег возобновлялся.
- Мы на месте! – крикнул Крутец, когда они очутились в комнате с несколькими выходами. Он сел у стены, на всякий случай держась от Пита на расстоянии и слепя его светом фонарика. – Спокойно, Пит! Передых.
Пит где стоял, там и рухнул, и вскоре не только отдышался, но и согрелся: в этой части подземелья от стен шло тепло. Он сердито взглянул на Крутеца.
- Ты что творишь?
– Слышь, чего скажу, Пит? – торопливо проговорил Крутец. - Тут рядом комната, в ней мурр сидит. Так ты на всякий случай при нём не дёргайся, ладно? Мы с тобой его сейчас возьмём и отнесём в одно место.
- Мурра? Да ты рехнулся, придурок? Я ещё жить хочу!
- Ничего не случится, Пит! Он ручной, прикормленный! Я его даже гладил пару раз! Просто помоги, братила! Сдадим его и сразу на выход!
- Маме скажи, она поверит. Я тебя просил, чтоб ты меня сюда приводил?!
- Да это не я, Пит, это Тяж. Я тоже чутка лишнего выпил. Он меня уболтал, а потом свалил. - Глаза у Крутеца бегали, вид был виноватый. - А Хранителей не бойся, они отключились как раз сегодня.
- Врать не надоело?