Ирина Скидневская – Спящие холмы (страница 3)
3
Прохладно, но солнечно. Шани расхаживает между грядок, обрывает с кустиков сухие стручки гороха и фасоли. Её радует погожий день, один из последних этой осенью. Она с удовольствием напевает и вдруг замечает у своего плетня Пита, такого исхудавшего и измученного, что у неё невольно сжимается сердце. Шани сокрушённо качает головой. Но ведь она знала, что он вернётся?
Они идут в яркий домик с соломенной крышей, и она громко говорит, что ценит его мужество. Кто-то спивается, чтобы дать выход эмоциям, кто-то идёт на преступление, а он, Пит, держится как мужчина. При этом Шани поддерживает его под локоть, чтобы он не упал, переступая порог.
Пит почти не соображает, ему трудно сосредоточиться на чём-то ещё, кроме боли. Едва он садится на широкую кровать, застеленную лоскутным покрывалом, в дверях появляется другая женщина. Она тоже увешана драгоценностями и как две капли воды похожа на Шани, только моложе и кажется полнее из-за маленького роста. Она с опаской глядит на гостя.
- Совсем молоденький, - говорит Шани. – Что скажешь, Навья?
- Даже не проси. О себе подумай. Его несчастье может перейти на нас.
- Не впустим.
- Нет! Ни за что не соглашусь! Ну, как ты не понимаешь, Шани? Меня ещё с прошлого раза трясёт, кое-как переломили…
- Ах, ах! Было и прошло.
- Кто он? Имя спросила? Привела неизвестно кого. - Склонившись над Питом, Навья заглядывает в лицо. - Как тебя звать, парень?
На всякий случай Пит молчит.
- Ну, что ты пристала? Он же не в себе, – мягко упрекает Шани, но Навья наседает:
- Откуда ты? Из города?
- С мельницы…
- Мельник?! А если наши узнают, что у нас дела с мельником?!
- Он что, невидимка? Второй раз сюда приходит. Поможем, слышишь?
Навью мучают сомнения, Пита терзает боль, а Шани сочувственно цокает языком.
- Бывает, поправишь, и живёт себе дальше, с рубцом на сердце. А у этого… Взгляни, сестра. - Лёгкими прикосновениями Шани обводит лицо Пита, убирает со лба разлохмаченные светлые пряди. - Хорошо видишь? У него птица. Если не поможем, к вечеру умрёт. Пропадёт парень.
Сёстры отходят и совещаются в углу. До Пита доносятся гневные восклицания, стоны, успокаивающее бормотание, обрывки фраз.
- Айлин узнает… отправили восвояси… умирать…
- Не боюсь я твою Айлин…
- Смелая…
Ясно одно, решается вопрос его жизни и смерти. Наконец сёстры возвращаются.
- Ну?! – восклицает Шани. - Говори при нём: мы дадим ему умереть?
Навья через силу мотает головой - нет.
- Хвала богам!
- Приступим, сестра, - умоляющим голосом говорит Навья. - Моя решимость на исходе.
- Где деньги, мельник?!
Пит подаёт Шани пачку, перехваченную резинкой. Она берёт, смотрит на Пита оценивающе.
- Тут не все.
Ведьма! Пит морщится, но ему слишком плохо, чтобы сопротивляться. Он лезет в карман за второй пачкой. Шани трясёт ею перед его бледным лицом.
- Эй, эй! Хорошо понял? Твои деньги у меня! Больно с ними расставаться?
Ещё бы не больно. Плакать хочется, как больно.
Шани закатывает рукава своей свободной белой блузы. Вдохновлённая её решимостью, Навья торопливо запирает дверь, задёргивает шторы, изгоняя солнечный свет.
В центре комнаты стоит основательный деревянный стол. Шани хлопает ладонью по выскобленной столешнице.
- Ложись на спину.
Пит кое-как поднимается с кровати, переваливается на стол. Шани расстёгивает на нём рубашку и указывает на птицу, бьющуюся в груди.
- Имя?
- Дарина.
Враг установлен, теперь его надо победить. Навья встаёт напротив сестры. Обе растирают ладони и делают лёгкие пассы над телом Пита.
- Ты отдал мне деньги, которые заработал потом и кровью. Много денег, целую кучу! Думай про них, - приказывает Шани, разжигая в его сердце другой костёр.
- Подожди, - хрипит Пит. - Я больше не хочу любить, никогда…
- Вот как! - Руки женщин зависают в воздухе. - Сам не знаешь, о чём просишь. Опасно это, парень, можешь совсем пропасть. На что тебе опереться в жизни, если в ней не будет любви?
- На работу обопрётся, – сердито говорит Навья. - Ему и так и так край.
Шани наклоняется к перекошенному от боли лицу Пита.
- Эй, а может, только твою Дарину изгоним?
– Нет, давайте подчистую. За что я деньги плачу?
- Деньги, деньги… Хорошо. Ладно. Мы наденем на тебя крепкую броню, в ней ты горы свернёшь. Но сейчас придётся потерпеть. Повезло тебе, парень, родился под счастливой звездой. Из-за неё и взялась помогать. Запомни, твоя звезда Альмантар.
- Альмантар, - повторяет Пит. - Помоги мне, моя звезда.
Шани склоняется к его голове, Навья к ногам. Вместе они читают заклинания на незнакомом языке, медленно сходятся и, как гвоздями, больно тычут пальцами в разные точки на груди Пита. Речитатив их становится всё более грозным, проходит целая вечность, но мучения Пита не ослабевают.
Шани сердится.
- Думай не про девчонку - про деньги!
Пит думает, но птица не собирается умирать. Она сильнее его страданий по потерянным сбережениям, сильнее заклинаний, сильнее их общих намерений.
Со всего маху Шани бьёт злодейку ребром ладони.
- Выходи, Дарина!
Её одутловатое лицо страшно, как у демона на картинке. Она снова бьёт его и выкрикивает знакомые и незнакомые женские имена. Пит задыхается, в груди у него будто рваная рана. Навье тоже плохо. Мокрым полотенцем она вытирает Питу лицо и надрывно твердит:
- Помогай, миленький!
Но Питу кажется, что битва с птицей бессмысленна и эта мука никогда не кончится. Из последних сил он издаёт безобразный вопль, не достойный мужчины. В подставленный таз из горла хлещет кровь, и Пит понимает, что птица умерла.
4
Его руки снова налились силой. Он ловко постукивал кельмой, расстилая раствор, трудился, как раньше, перевыполнял норму. Но с лица навсегда сошла улыбка. Николасу всё чаще становилось не по себе, когда он встречался с напарником взглядом. Пит смотрел отстранённо, словно никогда и не было их многолетней дружбы, работы бок о бок, долгих разговоров о будущем. Теперь Пит не спрашивал, как Николас провёл выходной, не балагурил с ребятами в обеденный перерыв, просто сидел поодаль, как чужой. Убитая любовь что-то безвозвратно изменила. Пит выздоровел, но стала ли его вселенная ярче?
…В тот пасмурный день они только начали работать. Резкий ветер гнал по небу тучи, затенявшие бледное осеннее солнце.
- Всё, не могу больше, - внезапно сказал Пит и отложил в сторону мастерок. – Ухожу.
У Николаса запершило в горле.
- Куда?
- Не знаю.