Ирина Скидневская – Спящие холмы (страница 10)
- Настоящее чудо, правда? А ведь твой отец был старше меня на шесть лет. Мы всегда хотели ребёнка, и ты все-таки родился.
- Разве так бывает? Скажи, если я приёмыш. Я не расстроюсь.
Мать тихонько засмеялась.
- Да что ты такое говоришь, глупый? Ты же вылитый отец, и лицом и фигурой. Такой же красивый. Кровиночка моя…
Она подала ему чай, поставила на стол вазочку с печеньем, присела рядом. От её злости не осталось и следа. Мать всегда была добродушной и терпеливой, и заставить её выйти из себя могла только очень веская причина. Похоже, я в самом деле провинился, подумал Пит.
- Отец выпросил тебя у мельницы, - без тени улыбки сказала мать. Пит хмыкнул. - Не веришь? Пей чай, пока не остыл.
Пит погремел ложечкой, размешивая сахар.
- Так что там за история?
Мать взглянула на него, вздохнула.
- Как ушёл с работы, совсем замороженный стал. Сколько ещё, сын, ты будешь сидеть дома и читать книжки? Надо возвращаться к жизни, иначе жизнь сама придёт к тебе, повернётся такой неприглядной стороной, что взвоешь. Давай, я поговорю с Николасом? Он хороший человек, поймёт. Вернёшься к ребятам на стройку…
- Да хватит уже, сколько можно? - беззлобно сказал Пит. – Значит, вы мечтали о ребёнке?
Мать ответила не сразу. Сидела, опустив глаза, и теребила край передника распухшими в суставах пальцами.
- По правде сказать, уже и мечтать перестали. Отец на работе очень уставал, а потом и вовсе тяжело заболел.
- А кем он работал?
- Каменщиком, кем же ещё.
Пит подавился и пролил чай на штаны.
- Дай, по спине постучу?
Пит отмахнулся от предложения, прокашлялся.
- Как - каменщиком?
- Всю жизнь на стройке.
- Ты не говорила…
- А как бы я тебя устроила на работу? Григ помог. Они с отцом дружили.
- Григ с Зелёного проезда? Угловой дом с башенками?
- Он самый. Григ давно не работает, но знакомства-то остались. Он человек со связями. Если что, обращайся к нему, сынок. Ну, вот. Когда Стефан заболел, я пошла к знахарке в долину. Она сказала какую-то глупость, так мне тогда показалось. Пусть, говорит, твой муж почистит мельницу. Справится - не только, мол, здоровье вернётся, но и счастье привалит. С тех пор Стефан и копошился на мельнице после работы да в выходные. Приходит как-то среди ночи и давай на мне тесёмки рвать. Я спросонья перепугалась… «Что с тобой, ты спятил?!» - А он смеётся: «Аноэ, Марион! Аноэ! Просыпайся, во мне пробудилась мужская сила!» Принёс с собой какие-то пилюльки и уговорил меня их проглотить. - Бледные щёки матери порозовели. - Всю ночь не спали. Вот ты и завязался у нас после этих аноэ.
- Почему я его не помню?
- Убился он, - надломленным голосом сказала мать. - Ещё до твоего рождения упал с лестницы.
- Где?!
- Да на мельнице этой треклятой. Она дала, она и взяла. Взамен тебя.
- Глупости!
- Может быть.
- Ты из-за этого запрещала мне туда заходить?
Мать печально кивнула.
- Счастливые были дни. Звучит невероятно, но мы со Стефаном помолодели. У него исчезли боли в спине, сошла седина, я забеременела. Беда приключилась перед самыми родами. После похорон я три дня лежала без движения, кормили с ложечки. Когда разрешилась, повитуха сказала: «Хитрая ты. Переносила ребёнка, звезду ждала». В чём тут хитрость? Какую звезду? Всё само собой получилось.
Потом они немного поговорили об убитой в Спящей крепости ведьме. Мать сама завела разговор:
- Говорят, зверем оборачивалась и на Хозяйку кидалась. Мурры её прикончили.
Мурры… Пит вспомнил дождливый осенний день и короткое мгновение счастья: он в подземелье несёт тяжёлого мурлычущего кота.
- Ты улыбаешься, Пит? Это не смешно, это страшно!
- Я о другом думал, ма, - поспешно ответил он. – Не обращай внимания.
2
Как-то утром мальчик принёс записку от господина Горна. Старик был старомоден и предпочитал переписку телефонной связи.
Дорогой Питер! Отправляюсь в деловую поездку и хочу заранее предупредить, что в моём магазине не осталось и календарного листка, не прочитанного тобой. Это и приятно и грустно. В любом случае, рад, что помог расширить границы твоих представлений о жизни. О, чуть не забыл. В твоём полном распоряжении сборники поэзии, составленные Сказителем, и учебники по математике. Дай знать, я отправлю посыльного. Р.Горн.
В ответ потрясённый Пит торопливо нацарапал карандашом на записке: "Согласен на стихи".
На следующий день мальчик принёс то, что Пит называл стихами.
…Белокожей была девушка, с глазами, как ночь, с бровями тоньше стрелы, с нравом, как у тарантула. Пояс, расшитый серебром, длинная дудка и сердце, стучащее нараспев, да ещё большая любовь - вот всё, что было у Серке. Но разве этого мало?
К девушке гордой
Пришёл Серке, говорит ей:
"Будь женой моей, ладно?
А она отвечает: "Нет,
Не буду твоей женой,
Не ладно.
Ты достань мне,
Серке, два камня
В уши продеть,
Два камня
Жёлтых, как глаза у кошки,
Чтоб и ночью они горели.
Тогда в юрту к тебе пойду я,
Тогда буду женой твоей,
Тогда - ладно".
Понял Серке, что не быть ему с красавицей, чьи пальцы легче, чем первый снег, трогающий лицо. Пошёл он прочь. День шёл, два, на третьей заре вышел к широкой воде, к светлой воде Аю-Куль. Вдруг слышит, кто-то громко мяукает. Оглянулся – дикая кошка барахтается в воде, вот-вот пойдёт ко дну. Бросился Серке в воду и спас кошку. Сел он у озера на камень, заиграл на дудке - осмеянный, несчастный Серке. "О чём ты плачешь, Серке?" – отряхиваясь, спросила спасённая кошка, тощая чёрная кошка с розовой мордочкой. Рассказал он ей о своей беде. "Кош, айналайын, прощай, мой милый", - промяукала кошка и в камышах колючих скрылась. Глядит Серке, а на земле лежат два ярких камня, два желтых кошачьих глаза.
Закричал Серке:
"Эй, кошка,
Дикая кошка, откликнись!
Ты погибнешь здесь, слепая, -
Как ты будешь