Ирина Скидневская – Спящие холмы (страница 9)
- У нас Хозяйка…
- Имя?
- Госпожа Айлин Монца…
– Проводите меня к Айлин.
Хейго добило это Айлин. То, как держалась женщина, и её требовательный тон говорили о том, что она заслуживает особого отношения.
- Сюда! – Он повёл её к чёрному ходу. – Я открою, у меня есть ключи. А что с Сантэ? У неё кровь?
- Нужно показать врачу. Хотя, я думаю, всё обойдётся.
- Я разбужу доктора Рица. Он только прилёг, мы тут всю ночь не спали. Как мне к вам обращаться? Я Хейго.
- Зовите меня… - Женщина запнулась. – Длит.
- Можете опереться на меня, если хотите, госпожа Длит, - предложил Хейго, и женщина с благодарностью кивнула:
- Очень кстати. Поддержите меня под локоть.
…Мурры издалека увидели, что у чёрного хода сидит, безмятежно зевая, Господин Миш.
- Сантэ! Он пришёл! – пропищала Нежная Миу.
Когда они подошли, Сантэ, с трудом подняв голову, глянула с рук женщины вниз - на супруга, и снова закрыла глаза. У неё ни на что не осталось сил.
Пока Хейго возился с замком, мурры разглядывали раздавшегося вширь Господина Миша.
- Ты чего здесь торчишь, Мыш? Под дождём? – спросил Ван.
- Внутрь не может попасть. Ни в один лаз не проходит, - сказала быстро соображавшая Мягкая Кошка. – Великая Мау… Это где ж так кормят?
- Нигде, - косясь на женщину, отрывисто сказал Господин Миш и первым бросился в открывшуюся дверь.
Глава 3
1
В Дубъюке ещё долго рассказывали о том, что произошло в те несколько ночных часов отключения Хранителей. У Пита от новостей голова шла кругом. Судя по всему, ночь была безумной не только для него. Всюду стреляли, из ракетниц, из травматического и боевого оружия - и те, кто хотел поживиться за счёт кошек, и полиция и копы Ассоциации «Защита» – кошачьи полицейские. Дикому коту не нашлось работы: мурчи, которых всякие пройдохи приваживали как раз для такого случая, не пошли на контакт, попрятались. Зато на каждом углу торговали заклинаниями - настоящие или фальшивые, разбирайтесь сами. Многие из тех, кто владел даже самым простым заклинанием, не удержались от соблазна применить его. Ходили восторженные слухи, что кто-то серьёзно обогатился, обратив в драгоценные камни горсть обыкновенной земли. В верхний город прорвались две банды, жителям пришлось отбиваться самим, потому что полицейских нарядов не хватало. На рассвете Дубъюк наконец получил сигнал Хранители здесь, и в дело вступили те, с кем не договоришься.
- Что тут творилось, Пит! Вакс купил прыжковое заклинание и заставил деда Чала подпрыгивать. Чего-то они на днях не поделили, - рассказывал Питу его приятель Ус.
- Вакс? Купил заклинание?
- Ну, не купил, попёр где-то, ещё давно. Чал подпрыгнул два раза, но дыхалка уже не та, упал на землю и давай сучить ногами. Мех-перемех… Никакой угрозы для жизни, Пит… моргал и крякал, старый пропойца. А Ваксу ка-ак дали! Не пойми кто не пойми чем. Типа электрошокером. Вакс полдня лежал в отключке.
- Ни за что? - не поверил Пит.
- Мамой клянусь! Лютовали нынче Хранители, чуть замазался – получай.
Таких историй было не счесть. Неуютно стало в городе, всюду рыскала полиция, копы. Пита не трогали, но он чувствовал, что до краев переполнен чужими страстями и улица вот-вот поглотит его. И тогда Пит-с-улицы вернулся домой.
Этому событию в немалой степени поспособствовало знакомство с владельцем книжного магазинчика господином Горном. Примерно через неделю после памятной ночи Пит разгружал машину с товаром и в благодарность был приглашен хозяином на чашку чая. Старичок оказался занимательным собеседником и поразил Пита манерами: при появлении женщин он вставал, не чесался прилюдно, не употреблял бранных слов и благодарил за самую ничтожную услугу. К тому же он научил Пита читать.
Конечно, грамоте Пит обучился ещё в начальной школе, но уроки были до того скучны, а учителя занудны, что главными из школьных воспоминаний были драки и разборки после уроков. Только взглянув на Пита, господин Горн сразу определил, чего не хватает парню: тот был неглупым, сообразительным, но вопиюще невежественным. Первым делом он подсунул ему историю попавшего на необитаемый остров моряка. Пит открыл её из вежливости и - пропал. Видно, пришло его время распахнуть двери в другой мир. Отныне он глотал пачками фантастические и приключенческие романы, философские трактаты, читал словари и научно-популярные брошюры по географии, истории, биологии, физике, игнорируя математику с химией, которые внушали ему ужас. Поэзию и любовные романы Пит тоже не любил.
- Ну, Питер, - спросил как-то господин Горн, - какая книга тебе понравилась больше всего?
- Про моряка на необитаемом острове. Даже не знаю, смог бы я там выжить.
- Ты бы точно смог, уверен.
- Когда моряк покинул остров, на него по дороге напала стая волков… - Пит помялся. - Вот если б эти волки жили на острове, было бы интереснее.
Господин Горн улыбнулся.
- На его долю и так выпало немало испытаний.
- Да он сам хорош! Мог остаться дома и зарабатывать на жизнь чем полегче. Как ему родители советовали. Но его манили приключения, и он никого не послушался. А кошки? Зачем он топил каждый выводок? Он же мог забрать их с острова на материк и продать с выгодой.
- Видишь ли, Питер, - сказал господин Горн серьёзно, - в тех краях были другие обычаи и кошки ценились не так высоко.
Питу очень понравился этот разговор. Понравилось, что его рассуждения интересны образованному человеку, что, рассказывая, он перестал размахивать руками и держался с тем же достоинством, что и господин Горн. Удивительно, как ловко у него стали выходить фразы, выскакивать новые словечки. Раньше он сказал бы: "Несло его чёрт-те куда!" А теперь откуда-то возникло и само собой произнеслось чудесно-книжное манили приключения.
Впервые за несколько месяцев оставшись дома, Пит уселся в своей комнате в старое кресло у окна, выходившего во двор, и просидел в нём до наступления весны. Он немного облегчил жизнь матери, днём подбрасывая в печку дрова.
Раз в неделю Пит отлучался в город, возвращаясь с сумкой продуктов и рюкзаком, полным новых книг и самых разных журналов из магазинчика господина Горна. Читал он быстро и жадно и не брезговал даже рекламными каталогами, пролистывая их от корки до корки.
…Сын вернулся на мельницу, и Марион, изнывавшая от тревоги и ненавидевшая его новую, беспорядочную и малопонятную, жизнь, вздохнула с облегчением. Но шли дни, в воздухе запахло весной, в городе происходили страшные вещи – пропадали дети, а Пит продолжал сидеть в кресле с книжкой в руках, и материнская надежда, что он вернётся на стройку, таяла, как сугробы во дворе. Пит отклонял все её попытки поговорить, отвечая одно и то же:
- Я устал.
- От чего ты устал? От безделья?
Он сделался вялым и молчаливым, по утрам, как чужой, говорил обидное: "Здрасьте…" Марион расстраивалась, плакала и однажды за ужином решилась на серьёзный разговор.
- Пит, - сказала она сурово, - моё терпение лопнуло.
В некотором замешательстве он уставился на неё.
- Ты помнишь, кто я?
Он кивнул. От этого безразличного кивка её лицо закаменело ещё больше.
- Скажи! - с холодной яростью потребовала она. - Словами!
Пит, ненавидевший ссоры и женские упрёки, поспешил ответить:
- Ты моя мать.
- Слава богам! А то я стала сомневаться. Каша вкусная?
- Каша? - Он посмотрел в тарелку.
- Тебе вкусно?
- Да, - сказал он устало и на мгновение прикрыл глаза. - Я пойду?
- Нет.
Марион взяла свою палку, с трудом поднялась с места и поковыляла к плите, чтобы налить чаю. За последний год мать прилично располнела, к тому же, Пит помнил её черноволосой, а теперь её пушистые волосы, собранные на затылке в аккуратный пучок, составляли классический контраст с чёрным платьем.
- У тебя волосы седые, - сказал он ей в спину.
- Надоело красить.
- Что-то я забыл, сколько тебе лет…
- Семьдесят пять.
- Не может быть, - пробормотал Пит. - Во сколько же ты меня родила?
- Хорошо бы сменить землю на грядках. Если ты мне не поможешь, боюсь, мы нынче останемся без зелени… и без цветов. Ноги опухают. Конечно, столько лет работать почтальоном. Такое бесследно не проходит.
- Тебе было пятьдесят три!
Её взгляд смягчился. Она кивнула.