Ирина Шестакова – Живи и помни (страница 4)
– Где, где мой сын? Где Вася?
Девушка спустила босые ноги на пол. Она вяло осматривалась по сторонам, ещё не до конца придя в себя. Что с ней? Ноги-руки ватные и слабо слушаются. В глазах туман, в голове шум. Наташа помнила, что в машине её начало в сон клонить очень сильно. Перед этим с мамой в придорожном кафе перекусили. Васечку оставили на Леонида Петровича.
– Твой сын в доме малютки. Я всё решила за тебя. Ребёнок тебя связал бы по рукам и ногам.
Наташа судорожно втянула в себя воздух. Сердце сдавило словно тисками.
– Ты что такое говоришь? В каком ещё доме малютки? – медленно произнесла она, как-то исподлобья глядя на свою мать.
– Спать меньше будешь – усмехнулась Валентина, не собираясь дочери рассказывать подробности. Да, она специально Наташе в еду подмешала снотворное, пока девушка в туалет ходила, когда они в кафе зашли перекусить. Лёня потом её сонную в машину тащил.
План Валентины был заехать в любой ближайший город и оставить ребёнка в доме малютки. Время было поздним. Вечер душным. Рука не дрогнула у Валентины подкрасться к порогу детского учреждения и подбросить хныкающего младенца. Хорошо у Лёни в багажнике вместительная корзинка завалялась.
Валентина ушла, даже не обернувшись на младенца. Ни совести, ни стыда внутри. У Наташки ума не хватило аборт вовремя сделать, так Валентина решила теперь эту проблему. Нагуляши ей в семье не нужны, и сплетни за спиной она слушать не намерена.
– Как ты… Как ты могла? Так бесчеловечно, так жестоко поступить со своим родным внуком? – глаза Наташи расширились от ужаса, она едва смогла сползти с кровати. Комната плыла у неё перед глазами. По сердцу словно острым ножом резанули.
– Что ты делаешь? – Валентина презрительно поджав губы, спокойно наблюдала за действиями дочери.
– Я за ним пойду, за Васей… Ты не могла так просто его в дом малютки сдать. Я мать, я…
Девушка тёрла ноющие виски, пытаясь сообразить, где её одежда. В голове никакого просвета, мысли путались.
– Я прежде всего твоя мать – осадила дочь Валентина – и без моего ведома ты и шагу теперь не сделаешь. Младенец не здесь. Я даже название города не помню, где я его оставила, и тебе нет смысла искать. Забудь.
Наташа сильно закричала, бросившись к матери с кулаками. Её накрыла самая настоящая истерика. Валентина едва успела выскочить за дверь и запереть её на ключ снаружи. Наташа стучала кулаками и ногами в дверь, бешено дёргала ручку и кричала. Хорошо, что стены у них толстые. Валентина надеялась, что соседи не услышат этих звериных воплей. Благо что по обе стороны в соседних квартирах жили старушки. Полуглухие, полуслепые.
– Лёня, вызови к нам психиатричку – ровным голосом произнесла Валентина, набрав номер мужа – срочно. Я не смогу успокоить эту сумасшедшую. Она всю комнату сейчас разгромит. Рассудком помешалась. Не мешает её подлечить в психушке. Выйдет оттуда, как шёлковая потом.
– А я предупреждал тебя, что с огнём ты играешь, Валентина … – начал было Леонид.
– Мне лучше знать, как устроить жизнь своей дочери. Послать её учиться в Москву было моей ошибкой. Но теперь всё по-другому будет. Так ты вызовешь или мне самой?
Леонид пообещал вызвать. С женой он предпочитал не спорить. Мысленно он давно прозвал Валентину солдафоном в юбке. В их семье она была главной. Несмотря на свою работу в милиции, Леонид жене подчинялся, но не оттого что был подкаблучником. Вовсе нет. Просто терпел до поры до времени.
Валентина по характеру несносной была. Всегда. Потому он по молодости и не звал её замуж, а она назло ему закрутила любовь с Мальцевым Димкой и замуж за него выскочила. Только продолжала его, Лёню, всё равно любить. Их отношения напоминали вулкан. Порой Леонид удивлялся, каким таким образом Валентина решила в педагоги пойти, ей бы армией командовать и орать на плацу команды. А она вдруг учителем истории стала.
В её воспитание старшей дочери никогда Леонид не вмешивался, хоть и раздражала его девчонка своим присутствием. То ли дело своя, родная дочь. А тут Димкина. Откровенно говоря, Леонид обрадовался когда Наташка от них в Москву свалила на учёбу. Всё легче дышать в квартире и не так тесно. Ан нет. Не смогла дурында эта по уму там свою жизнь построить. Залетела неизвестно от кого.
Беспокоило ли его, что Валя своего внука на произвол судьбы бросила? Нет, с чего бы. Мальчишка ему никто, чужой. Потому и не волнует его судьба младенца. Только собственная дочь беспокоила Леонида и её покой. Хорошо, что состояние своей сестры она не видит сейчас. Наташку вообще изолировать нужно от Лизы, а то не дай Бог заразит её своим плохим примером.
Валентина всё сплетен боится. Только как она соседям будет вызов к ним скорой объяснять и возвращение Наташки в родные пенаты?
Глава 5
Родионов Марат Юсуфович был очень хорошим врачом. Ответственным, дисциплинированным. Каждого своего пациента он рассматривал как отдельный случай.
Скрупулёзно. Тщательно. Вдумчиво. Лет ему уже было около сорока. Высокий, статный. С благородной сединой в когда-то чёрных волосах и умными карими глазами. Взгляд его всегда был цепким, словно проникающим в душу.
В своих тонких длинных пальцах он всегда держал ручку и блокнот, постоянно делая какие-то пометки. Кандидат наук, защитивший докторскую по одному очень сложному случаю, связанному с агрессивной шизофренией, он сам выбрал однажды уехать из холодного и серого Питера в провинциальный городок, чтобы занять пост главного врача в обычной государственной психиатрической больнице.
О его личной жизни было мало что известно. Приехал он в Рыбинск холостым и одиноким мужчиной. Служебное жильё получил, свою машину имел. Близких друзей не заводил, с женщинами замечен не был.
Внешне он был очень приятным и симпатичным мужчиной. Молоденькие медсёстры то и дело в него глазами стреляли, улыбались смело и чуть ли не открыто высказывали свою симпатию Родионову, но он умело пресекал все попытки к сближению.
А тут вдруг заинтересовался он новой пациенткой. Сам лично взял её под свой контроль.
– Смотри, Алинка, уведут твоего Юсуфовича – насмешливо подтрунила Эля, младшая медсестра. Она только заступила на ночное дежурство и была удивлена, застав Алину в ординаторской. Алина была правой рукой Родионова и давно в него влюблена. Безнадёжно и бесповоротно.
– Кто? – презрительно фыркнула Алина, что-то дописывая в своём ежедневнике. В этом она стала подражать Марату Юсуфовичу. Все об этом знали и тихонько посмеивались за спиной над её слабыми потугами обратить на себя внимание Родионова.
– Да хоть бы новенькая. Как её там? Мальцева?
Лицо Алины потемнело. Видно, тоже что-то заподозрила, только виду не подавала.
– Вообще не понимаю, с какой стати Марат с ней возится. На больную она мало смахивает, из приличной семьи. Попала сюда не по решению суда. Нужды в её пребывании в нашем диспансере нет – довольно резко произнесла Алина, захлопнув ежедневник. Она подошла к своему шкафчику и стала переодеваться. Родионов сегодня на дежурстве. Поэтому она задержалась, хотела перехватить его. Только кабинет его был заперт, и никто не видел его с самого обеда.
– Да мамашка её уговорила нашего Юсуфовича. Мол, девчонка умом тронулась. На мать с кулаками бросается. Чушь всякую плетёт. В Москве год проучилась и с катушек слетела. Вот её родители оттуда домой и забрали – тараторила Эля. Она была большой любительницей посплетничать. Городок-то у них маленький.
– Чушь плетёт? Не заметила за ней. На обходе молчит и в потолок смотрит – процедила Алина. Она поправила на себе юбку, блузку. Пригладила волосы, подкрасила губы красной помадой и, послав Эле воздушный поцелуй, вышла.
Стук её тонких каблучков гулко раздавался по коридору. Сжимая в руке ремешок сумки, Алина всё думала о Марате. Так не может больше продолжаться. Если бы у них не было той единственной ночи после корпоратива, она могла бы не зацикливаться на нём. Ухажёров у неё и без Родионова хватает. Выбирай – не хочу. Она молодая женщина, тридцати лет. Всё при ней. И красота, и харизма.
Что она забыла в психдиспансере? Алина и сама не понимала. Пришла ещё юной девчонкой, да так и осталась. А уж когда пост главврача Марат занял, то об уходе и речи не могло быть. Забилось сердце Алины при виде какой-то восточной красоты их главного. Узнала она про него, что мать русская, а отец азиат какой-то. И всё. Дальше вся его биография покрывается какой-то тайной за семью печатями. Наверное, ещё и из-за этого Алина не могла успокоиться.
Что скрывает Марат за своей холодной неприступностью? Ведь у него нет ни семьи, ни детей. А он давно уже не мальчик. И что она забыл здесь, у них в провинции? Переехать из северной столицы в их глушь – это нужно самому из ума выжить.
Мечтала Алина поближе подобраться к Родионову, чуть ли не в брак с ним вступить и переломить его. Бросить к чёрту эту дыру и вернуться обратно. Ведь в Питере и возможности, и перспективы. Она уже даже представляла себе, как они с Маратом пакуют чемоданы и отправляются в путь.
Возле палаты Мальцевой Алина вдруг притормозила. Ей послышался голос Родионова. Мягкий, какой-то грудной. Он обволакивал каждого, с кем Марат общался. Будь то пациент или родственник пациента.
– Наташа, расскажите мне всё? Я уверяю вас, что смогу вам помочь. Вы просто не можете себе представить, на что способен человеческий мозг. А я могу.