Ирина Шестакова – Живи и помни (страница 3)
Наташа едва успела смахнуть набежавшую слезу, как дверь в палату открылась. Ольги Васильевны сегодня не было, как и медсестры Анны Павловны. Совсем другая смена дежурила.
– Мальцева, к тебе родители приехали. Дежурная врач тебе разрешила увидеться с ними. Младенчика я пока в отделение для новорожденных отвезу.
Сердце Наташи заколотилось. Мама приехала? И отчим тоже? Что же сейчас будет…
***
Валентина расхаживала взад и вперёд, еле сдерживая себя от гнева. Ну, учудила её доченька. Учёбу бросила, родила неизвестно от кого! Да если у них прознают, то какие тогда пересуды начнутся! Она учитель истории. Заслуженный педагог. На её уроках даже мышь прошмыгнуть боится. В прошлом году классное руководство взяла над пятым классом и поблажек не давала никому. Даже родителей призывала к строгому ответу. И вдруг в её собственной семье дочь оказалась такой распутницей!
Да над ней потешаться все будут, пальцем тыкать. Раз она свою дочь не смогла правильно воспитать, то как ей тогда чужих детей доверить можно?
Когда вчера поздно вечером бывшая свекровь на своих больных, поражённых артритом ногах доковыляла до них, Валентину неприятно передёрнуло. Квартирных кривотолков опасаться не стоило. Карелия Фёдоровна в своё время составила на сына договор дарения, и после его смерти квартира отошла Валентине, как жене.
Свекровь не могла даже представить тогда, что Дима может умереть раньше неё, поэтому пункт о том, что после смерти одаряемого квартира вновь должна вернуться в её собственность, она тогда категорически отмела. Да и Лёня подсуетился по своим каналам. Валентина – единственный собственник квартиры свекрови, и плевать она хотела на законы. Жильё это она никому не отдаст, даже Наташке.
Своего мужа, Калинина, она оставила внизу, в машине ждать. С дочерью решила пока поговорить с глазу на глаз. Не поможет, тогда придётся прибегнуть к помощи Леонида. Он в силу своей должности в милиции характер имел жёсткий, беспристрастный и поблажек падчерице точно не предоставит.
– Мама … – голос Наташи дрогнул. Она вышла к матери бледная, худая. В казённой больничной одежде.
Валентина, приподняв бровь, смерила дочь презрительным взглядом, и в этом взгляде Наташа прочла всё. Девушка, опустив глаза, смотрела себе под ноги.
– И кто отец? – процедила Валентина сквозь зубы. Наташка раздражать её стала после того, как Дима так нелепо погиб. Его вообще никто не просил в Афган уходить. Правильным был слишком, честным. Новости слушал по радио, разговоры коллег на работе и кулаками сучил всё.
Валентина не о такой жизни с ним мечтала. Ведь он же деловитым был, шустрым и смекалистым. Ну на кой ляд он принципиально взятки не брал? Кому нужна его честность и порядочность? И где он сейчас? В могиле лежит. И
Наташка в него вся пошла. Аж бесит!
– Он… Он погиб – одними губами прошептала Наташа, комкая в руках пояс от цветастого больничного халата.
– Ещё что сочинишь? – не поверила Валентина.
– Мама, это правда. Я… Мы жили вместе. Почти год. Его машина прямо во дворе дома взорвалась.
Крупные капли слёз скатились по впалым щекам девушки. Валентина кулаки от злости сжала.
– Какая же ты дура, ну дура – прошипела она дочери и схватила её за локоть – ты немедленно напишешь отказ. Мне не нужен неизвестно от кого рождённый ребёнок. Вот замуж выйдешь и рожай сколько хочешь и когда хочешь. Ты как собралась в нашей двушке ютиться со своим… Сыном? У вас с Лизой одна спальня на двоих, и мы с Лёней в зале теснимся. А жить на что ты собралась? Мы тебя содержать должны? Как с мужиком спать, ты взрослая, а как родила, так мама должна твои проблемы решать и Лёня впридачу! У тебя же ни образования нет, ничего у тебя нет! Быстро пошла и написала отказ. Вернёшься домой, восстановишь здоровье и осенью поступишь в наше училище. Никакого тебе института, университета. Больше никуда ты не поедешь. Съездила. Хватит. Теперь уже неважно, на кого учиться. Обычную рабочую специальность получишь и айда на работу. Нечего на нашей шее сидеть.
Наташа слушала мать, расширив глаза от ужаса и не в силах что-либо произнести. Оставить сына? Отказаться от него, когда уже всем сердцем и душой прикипела к нему?
– Я не смогу… Мам, я не смогу! – Наташа упала на колени и обхватила ноги матери – пожалуйста, мам… Не заставляй меня! Он же кроха, он без меня пропадёт в этом жестоком мире. Я не виновата, что так вышло. Ренат женился бы на мне, и я никогда не доставила бы тебе таких неудобств. Мама… Мамочка, умоляю тебя, не лишай меня моего ребёнка…
Рыдания захватили всё существо Наташи. Паника и отчаяние раздирали ей душу на куски.
– Встань с грязного холодного пола – раздувая ноздри от злости, произнесла Валентина, с брезгливостью оттолкнув дочь от себя. Тряпка. Как и её отец, по жизни не способна ни на что путное. Придётся с Лёней советоваться, не позориться же в этом московском роддоме – вернись в палату, а я пока кое-какой вопрос улажу с Леонидом. Сегодня мы тебя заберём отсюда. Пусть тебя к выписке готовят.
– Меня? А сына? – дрожащим голосом спросила Наташа, кулаком утирая слёзы и тяжело поднимаясь с пола.
Ничего не ответила Валентина. Молча вышла, оставив Наташу мучиться от неизвестности. Девушка для себя решила, что мать не заставит её отказаться от ребёнка. Она у бабушки жить будет. Ей восемнадцать исполнилось, и она сама вправе решать свою судьбу.
Глава 4
Выйдя утром на смену, Ольга Васильевна с удивлением обнаружила, что Мальцева Наташа уже выписалась из роддома. Она её планировала на пятые сутки выписать, а не на третьи. У девочки сложные роды были. Понаблюдать за ней было в приоритете, мало ли какие осложнения.
– Почему мне не позвонили? – отчитывала она по телефону дежурившую вчера Людмилу Ивановну.
– Так родители за ней приехали. Четыре часа на дорогу убили. Не могла же я их домой развернуть? Мы перед выпиской Наташу посмотрели. Анализы, узи. Ребёночка тоже. Если бы я какие-то отклонения от нормы увидела, то, конечно же, рисковать не стала бы. Зря вы напустились на меня, Ольга Васильевна. Тем более мама Мальцевой заверила меня, что у них по месту жительства отличная женская консультация. А с врачом-гинекологом она в приятельских отношениях. Да и девушка эта, Наташа, сама домой попросилась. Не имела я права удерживать.
Ольга Васильевна рассеянно извинилась за свой резкий тон и положила трубку. Почему-то судьба этой девушки взволновала её. Но хоть ребёночка она своего забрала, уже спокойнее на душе.
Не могла Ольга Васильевна за годы своей работы смириться с отказниками. Как ножом по сердцу для неё это было. Ведь дети – это такая радость. Такое чудо.
Она вот лишена была счастья матерью стать. Полжизни маленьких человечков в свои руки принимает, а самой выносить и родить не дано было Господом.
В кабинет Анна Павловна заглянула. Увидела, что заведующая расстроена чем-то.
– Вы о Мальцевой думаете? И я её запомнила отчего-то. В память врезалась, и всё тут. Наверное, потому что давно у нас не было таких. Она вот вам записку оставила на посту у медсестры.
Анна Павловна положила сложенный вчетверо листок на стол и поспешила удалиться. Любопытство так и разбирало её узнать, что в записке. Но усилием воли, читать она не стала, уважая Ольгу Васильевну.
«
Ольга Васильевна проморгала слёзы. Всхлипнула. Васей назвала мальчонку Наташа. Дай Бог парню крепкого здоровья и счастливой жизни.
Встав у окна и заведя руки за спину, Ольга Васильевна долго всматривалась в шумный проспект за воротами роддома. А потом, спохватившись, взяла со стола стопку медкарт и пошла на обход. Её рутинная жизнь идёт дальше. Но почему-то в сердце поселилась тягучая тоска, объяснение которой, Ольга Васильевна не находила.
***
Валентина отправила Лизу рано утром к родне мужа, Лёни. Пусть пока погостит у них. Наташе в себя нужно прийти.
То, что сделано, то сделано. Назад пути нет.
– Ты уверена, что правильно поступила?
Леонид собирался на работу. Спешил, матерился. Валя морщилась. Терпеть не могла бранную речь. Сама за всю свою жизнь даже не думала матом, где уж там сказать! Они вообще с Лёней всегда были разными. Но, как говорится, противоположности притягиваются друг к другу как магнитом. Вот и их всегда тянуло.
– Правильно. Репутацию семьи я ей портить не дам и свою жизнь тоже.
Валентина поцеловала мужа и закрыла за ним дверь. Ей ещё нужно морально подготовить себя к разговору с Наташей. Сейчас проснётся и начнёт. Пресечь нужно. Жёстко и сразу.
– Ма-ам … – послышался дрожащий голос девушки – ма-ам…
Валентина сжала кулаки, досчитала до десяти и направилась в спальню.
– Проснулась? Завтракать будешь? – голос её был ледяным. Она смотрела на дочь холодно, отстранённо. Будто и не её эта дочь, а чужая. Наташа выросла и надежд её не оправдала. Вот Лиза растёт совершенно другой, и по ней уже сейчас видно, что она в будущем многого добьётся. Потому что характером в мать пошла. Поэтому и любила её Валя больше, чем Наташку.