Ирина Шестакова – Ветер перемен. Книга вторая (страница 12)

Девушка обладала довольно смуглой кожей, миндалевидным вырезом светло-голубых глаз и густыми иссиня-чёрными волосами до пояса. Чем-то она напомнила ему дорогую сердцу Катрин Дансмор. Внешне обе девушки яркие. Настолько, что ослепляют своей красотой наповал.

Франческа воинственно упёрла руки в бока и с вызовом смотрела на будущего герцога О'Брайена Де'Монбазон, ибо если всё достанется ему, то и титул он тоже получит высший. Это вам не ирландский пэр.

– Сеньорита, я не намерен вступать с вами в спор. Особняк огромен. Комнат много, слуг тоже. Можете остаться до оглашения завещания. Но уже после, прошу вас, вернитесь в свою солнечную Италию – Шон даже смог выдавить из себя подобие любезной улыбки, стараясь избегать взгляда Франчески. Девица, по всей видимости, обладает гордым нравом и горячей кровью.

– О, господин! Какая честь для нашей семьи, что вы смилостивились над бедными родственниками! – насмешливо произнесла Франческа, отвесив шутливый поклон.

Шон недовольно скрипнул зубами. Девица вздумала ему дерзить??? Однако … Приподняв тёмную бровь, он медленно приблизился к девушке и обхватил её двумя пальцами за подбородок.

– Я смилостивился. Но только из уважения к памяти герцога Де'Монбазон. А то мой бедный дедушка не даст мне спокойно спать. Будет приходить во сне и грозить своей знаменитой клюкой. До вас, мне нет никакого дела. Просто не попадайтесь мне на глаза. Я ясно выразился?

Франческа бесстрашно сверлила его своим пронзительным взглядом.

– Яснее некуда.

Шон с довольным видом отвернулся от девушки и, вежливо кивнув её родителям, покинул гостиную.

– Дочка, зря ты с ним враждуешь – зашептала сеньора Луиза Пеллигрини.

–И то правда. Это тебе не твой друг Антонио, которого ты постоянно задираешь. Молодой О'Брайен теперь будет в новом титуле представлен самому королю Генриху и войдёт в число его придворной свиты – поднял указательный палец вверх, сеньор Педро.

– Папа! Мама! Вы могли бы быть такими же наследниками, как и этот Шон! Когда-то именно благодаря семье Пеллигрини, молодой тогда даже не герцог Де'Монбазон, а обычный Виторио Монбазье, вырвался из стен итальянской тюрьмы! Он бежал во Францию и обосновался здесь, став впоследствии герцогом Виторио Де'Монбазон. Уж за какие заслуги, король Ричард пожаловал обычному беглому итальянцу такой высокий титул, теперь не узнает никто. Но если бы не семья Пеллигрини, то никакого герцога Де'Монбазон и в помине не было бы!

Франческа раскраснелась от своей пламенной речи. Шон О'Брайен произвёл на неё двоякое впечатление. Она представляла его себе немного другим. И, конечно же, её омрачило то, что он, оказывается, уже вступил в брак.

С Элизой они познакомились бегло. Высокомерный взгляд супруги Шона, не понравился Франческе. С такой мисс она никогда не найдёт общие темы для разговора. Придётся не попадаться на глаза, обоим.

Элиза тоже была недовольна приездом итальянских родственников. Особенно её возмущала Франческа Пеллигрини! Наглая и своенравная девица. Да у неё на лице всё написано! Элиза сходила с ума от ревности уже к этой Франческе.

А что, если Шон заинтересуется этой итальянкой? Ведь он так тоскует по Катрин! Элизе так не хватало дельных советов её матери, но леди Джейн была, к сожалению, далеко. А пока до неё письмо дойдёт, Элиза успеет состариться.

– Миссис О'Брайен, не переживайте. Сеньорита Франческа совсем не понравилась мистеру Шону! – заверила Элизу её личная служанка, Мари.

– Правда? Откуда ты знаешь? – довольно резко спросила Элиза. Неужели все её эмоции на лице написаны??? Что даже какая-то служанка обо всём догадалась!

– Я была в гостиной в тот момент. Разжигала камин. И всё слышала, и видела! Поэтому знаю, о чём говорю – гордо заявила Мари, помогая своей хозяйке подготовиться ко сну.

Элиза расчёсывала свои блестящие длинные волосы и тихонько улыбалась. Всё ещё впереди. Она добьётся любви своего мужа. Нужно только потерпеть. Столько, сколько придётся. Время всё лечит, и Катрин Дансмор напрочь сотрётся из его памяти. А Франческа Пеллигрини здесь ненадолго.

***

Катрин сидела на холодном полу темницы, обхватив колени руками и положив на них свой подбородок. Она никак не могла понять логику этих странных турков!

Евнух пришёл за ней по приказу самой госпожи, как там её, Ясмин султан. А какая-то старуха ему помешала! Кто она такая? И почему командует? Или приказы жены султана для неё не указ?

Вот бы поскорее попасть к султанше и рассказать про маму! Может, Ясмин султан в курсе этой истории? А султан? Ведь сама Катрин, получается, тоже принадлежит к османскому роду?

Стоп! А что она тогда делает в темнице? Рассказать всю правду о себе и наслаждаться райскими кущами. Только недолго, ей потом домой надо. А то уже столько времени прошло! Вдруг Шон её не дождётся и женится на этой противной Элизе??? А папа? Вдруг он всё же жив и вернулся в замок? А её там нет! Эти же Осборны окрутят её бедного отца, словно змеи!

Нет, нужно срочно выбираться отсюда!

Глава 16

Леди Джейн нервничала. Она сновала туда-сюда по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Её супруг, граф Дансмор, пришёл в себя. Вполне осознанно стал расспрашивать о своей дочери, попытался встать с постели.

В срочном порядке, леди Джейн послала за уездным лекарем. Она пока не могла поверить, что Джеймс пришёл в себя окончательно. Пусть врач его осмотрит. В душе она была рада. Хватит с неё и одного покойного мужа. С Джеймсом она хотела ещё пожить и непременно предстать ко двору короля.

Вот только что сообщить о Катрин? Вдруг, узнав, что дочь вернуть невозможно, граф снова впадёт в забытьё? Может быть, сказать, что Катрин нашлась и пожелала уйти в монастырь?

Поверит ли? Тем более зная строптивый характер своей дочери. Но в любом случае стоит попробовать его обмануть. Скакать на лошади ему всё равно будет запрещено, а на карете не проедешь. Наступила ранняя весна, и дороги размыло. Можно даже письмо сочинить, якобы от Катрин, где она просит не беспокоить её.

Главное – выиграть время и притормозить стремление графа увидеться с дочерью. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату леди Джейн молча вошёл Мейсон. Его дела с Валенсией Робинсон протекали вяло. Несмотря на свою некрасивую внешность, девица оказалась слишком разборчивой в женихах и знала себе цену.

– Мальчик мой, отчего же ты так невесел? – ласковым голосом спросила леди Джейн.

– Матушка, у меня больше сил нет терпеть эту лошадь. Она же совершенно несносна! Считает, что это не она, а я должен благодарить небеса, что на меня снизошло её внимание!

Мейсон был возмущён. Нет, разгневан! Он, статный молодой человек, с яркой внешностью и благородными чертами лица, светскими манерами и обольстительным поведением, вынужден терпеть такое хамское отношение к себе?

– Дорогой мой, потерпи. Валенсия смелая, пока за своими папенькой и маменькой, живёт. Стоит вам только обвенчаться, и вся власть перейдёт к тебе, мой мальчик. Уж я-то знаю, ты сможешь быстро поставить её на место и заставить себя уважать. Она одна в семье. Помни об этом. Если её папаша преставится, то всё наследство семьи Робинсон, окажется в твоих руках.

Мейсон скрипнул зубами от злости и стукнул кулаком по письменному столу, за которым леди Джейн частенько писала письма своим многочисленным родственникам и дочери во Францию.

– Я даже смотреть на неё не могу, не то что целовать и жениться! Ну невозможно быть такой некрасивой.

– Внешность не главное, может, у неё, несмотря на такой характер, душа светлая. Ты бы поближе пообщался с ней. Твой отец тоже красотой не обладал, но я стала его супругой. Родила тебя, Элизу.

– Да! И жили вы, как кошка с собакой – фыркнул Мейсон.

Он ещё долго изливал матери свои печали, а леди Джейн терпеливо и мудро давала советы. Женить Мейсона именно на Валенсии Робинсон, было её главной задачей. Зная репутацию её сына, ни одна девушка не согласится выйти за него замуж. Тем более он ничего не имел за душой.

Наконец, Мейсон ушёл. Видимо, утомился быть подле матери, вспомнив, что он может весьма приятно провести время в компании пары стаканчиков знатного бренди. Откланявшись своей дорогой родительнице, Мейсон поспешил в гостиную. Он даже был не в курсе ещё, что граф Дансмор пришёл в себя и довольно разумно общается.

Леди Джейн сама не выдержала и направилась в спальню Джеймса. На время болезни, она стала спать отдельно от супруга. Ночью за ним приглядывала сиделка.

– Как дела у моего мужа? – в нетерпении спросила она, столкнувшись с доктором Лесли в дверях спальни.

– Вы знаете, не плохо. Весьма не плохо – доктор поставил свой медицинский чемоданчик на кушетку, стоявшую в полутёмном коридоре и обложенную восточными подушками. Леди Джейн всё собиралась приказать убрать её, чтоб не раздражала глаз. Это покойная миссис Оливия любила украшать замок в восточном стиле. Джейн же боролась с малейшим напоминанием о ней.

– Мой супруг сможет жить, как раньше? Он не помутился рассудком? У него нет провалов в памяти? – допытывалась леди Джейн.

– Граф Дансмор ещё пока очень слаб, но я уже вижу прогресс в его самочувствии. И очень удивлён! Ведь я давал ему очень плохие прогнозы и не надеялся даже, что он доживёт до весны!

– О, как я рада! – леди Джейн порывисто пожала лекарю руку. Замок превратился в мрачную тюрьму со всеми этими печальными событиями! А теперь можно снова радоваться жизни. Джеймс жив и вполне дееспособен! Элиза во Франции, Мейсон рано или поздно женится на Валенсии Робинсон. Ну, а судьба Катрин её совершенно не волновала. Почему она должна беспокоиться о чужой девчонке? Она её не рожала, не воспитывала. Катрин для неё – никто! И Джеймс переболеет своей тоской по дочери. Да и с чего ему скорбеть? Он же о сыне всегда мечтал! А Катрин с её характером нигде не пропадёт.