Ирина Шестакова – Ветер перемен. Книга вторая (страница 11)

Шон мысленно усмехнулся. Уважать Элизу Осборн? Он никогда её не сможет полюбить. Никогда. В его сердце прочно поселилась Катрин Дансмор! И он не верит, что судьбе было угодно их разлучить.

– Приведи мне свою супругу, я хочу видеть её и спокойно умереть, зная, что она искренне тебя любит.

Герцогиня Де' Монбазон слабо улыбнулась своему внуку и махнула рукой на дверь, давая понять, что прямо сейчас хочет видеть Элизу. Она чувствовала, что к вечеру, её самой уже не станет.

Глава 14

Али-ага выдернул Катрин из сладкой неги и дремоты. Девушку так разморило на султанской кухне от сытной еды и тепла, что, положив голову на подушку и поджав под себя ноги, Катрин крепко уснула.

– Ах ты бесстыжая! А ну вставай! – затопал ногами евнух – я для чего тебя сюда отправил? Чтобы ты спала? А ты куда смотришь? – напустился он на главного повара, Салима агу – у тебя рабы под носом спят, а ты в свой ус не дуешь!

– Ты кого рабом назвал, шакал? – вскочила Катрин и дёрнула Али агу за его шёлковый халат. Он обернулся к ней с возмущенным лицом и лишь рот раскрывал, как рыба на суше.

– Я свободная девушка, из благородного рода Дансмор. Понятно тебе? И обижать себя не позволю какому-то евнуху! Мне и султану есть что рассказать о моей матери, так что отведи-ка меня лучше к нему! – для пущей убедительности Катрин щёлкнула Али агу по носу.

Главный евнух даже заикаться стал, размахивая руками и пытаясь хоть что-то вразумительное сказать, путая турецкие слова с языком, на котором разговаривала Катрин. Салим-ага еле сдерживал смех, покраснев от натуги. Ну, уморительная сцена просто! Али-агу ещё никто так не ставил на место.

Вдруг в кухню вошла Дайна-хатун. Окинула всех своим свирепым взглядом и направилась в сторону Али-аги и Катрин. Дайну-хатун боялись все девушки гарема. Она была главной над всеми остальными слугами.

–Что здесь происходит? – резким голосом спросила Дайна хатун – почему эта рабыня тебе дерзит, Али-ага? Быстро в темницу её. Пусть подумает над своим поведением. Там сыро, холодно и крысы грызут за стенкой.

Али-ага тоже робел перед Дайной-хатун. Её даже сама Ясмин султан не пресекала. Дайна-хатун была уже довольно стара и прибыла к ним из Трабзоны. Сама покойная Разие султан успела вызвать Дайну-хатун во дворец Баязида. Гарему требовалась твёрдая и жёсткая рука. Дайна-хатун прекрасно подходила на управление гаремом. Несмотря на почтенный возраст, была так же шустра и энергична, что и в молодости.

Имела отдельную комнату и получала хорошее жалованье, которое ни на что не тратила, складируя в своём сундуке.

– Девушку хочет видеть Ясмин султан. Я за ней специально для этого пришёл, чтобы сопроводить в покои госпожи – наконец-то произнёс хоть что-то вразумительное Али-ага.

– Пока эта рабыня не получит своё наказание, она никуда не пойдёт! Ясно тебе?

– Что вы всё, рабыня да рабыня! – теперь Катрин затопала ногами и сжала кулаки – я вообще-то тоже не кое-кто, а мисс Катрин Дансмор, дочь графа Дансмор. И вы не имеете права бросать меня в темницу. Кто вы такая есть?

Все притихли. На кухне сгустилась такая напряжённая обстановка, что даже сковородки и чаны перестали громко шкворчать. Дайна хатун прижала свою клюку к подбородку Катрин и приподняла его. Она прекрасно понимала и говорила на шотландском диалекте.

– Ты находишься во дворце султана Баязида. Ты здесь – никто, пыль под его ногами. Я имею все права приказать слугам бросить тебя в темницу. И никто за тебя не заступится, потому что ты – рабыня. Одна из многих тут. Стража! – крикнула громовым голосом Дайна хатун. Двери кухни тут же распахнулись – схватить эту дерзкую рабыню и запереть в темнице. Без воды и еды. А завтра, я поговорю с ней.

Катрин схватили под руки и потащили из кухни. Али ага молчал, не смея возразить Дайне хатун.

– Пустите меня! Пустите! Варвары! Вы ещё пожалеете об этом! Пожалеете! – ругалась на своём языке Катрин, изворачиваясь в цепких руках стражников дворца.

Дайна хатун была невозмутима. Она прямо смотрела на притихшего Али агу.

– Этой девочке полезно такое наказание. Слишком много болтает. На своём веку я только одну непокорную рабыню помню, которая точно так же себя вела, попав во дворец – впервые за всё это время в глазах Дайны хатун промелькнуло что-то человеческое. Какая-то тоска по прошлому, печаль – этой рабыней была Ширин султан, валиде нашего повелителя.

Али ага замер. Может быть, Дайна хатун тоже проникнется этой девушкой? И возьмёт её под своё крыло? Катрин – надёжная пара для шехзаде Мехмеда. Только её нужно всему обучить.

– Госпоже ни слова – Дайна хатун снова смотрела своим ястребиным взором – не нужно омрачать сегодняшний праздник. Завтра отведёшь эту рабыню к ней. Правда, не понимаю, зачем. Её нужно или приструнить, или продать какому-нибудь бею. Для гарема она не годна совершенно.

" Как и для прислуги" – подумал Али ага. Он поймал одну из служанок и приказал ей доложить хасеки Ясмин, что Али ага к ней не сможет привести ту, которую она ждёт. Девушка занемогла, и лучше султанше пока с ней не контактировать.

Больше Али ага ничего не смог придумать, а сам боялся идти к госпоже. Она обман чувствует кожей.

***

Неслихан хатун держала на руках маленького шехзаде Мустафу. Девушка не доверяла своего сына даже кормилице. Слишком велик был её страх за своего ребёнка.

Мустафа – первенец Мехмеда, старшего сына султана Баязида. Его должно ждать блестящее будущее, а сама Неслихан хатун видела себя первой женой своего шехзаде. Она всем сердцем желала, чтобы трон достался Мехмеду, а не кому-то из его братьев.

Мурад и Ахмед с детства недолюбливали Мехмеда. Да и вообще, все три брата всегда и во всём соревновались друг с другом, чтобы доказать отцу своё первенство.

Неслихан хатун всячески поддерживала своего шехзаде, внушая ему, что братья ему не братья теперь, а враги. Мехмед хоть и соглашался, но всё же чувствовал, как его терзают сомнения, гложет совесть. Никогда он не сможет ни одному из братьев причинить зло.

– А вот Мурад или Ахмед, долго думать не будут. Они избавятся от тебя и твоей семьи сразу же, как только твой отец испустит дух – ежедневно произносила Неслихан хатун, зная, что вода камень точит.

– Мой отец в бодром здравии и умирать не собирается. Так что не каркай, Неслихан хатун. Лучше внимательнее за нашим шехзаде присматривай – злился Мехмед.

Неслихан присматривала. И не только за маленьким шехзаде, но и за своим любимым. Только она была его единственной фавориткой, и других быть не должно. Гарем Мехмеда давно не пополнялся новыми наложницами. И Ясмин султан была весьма этим недовольна. Неслихан чувствовала, как госпожа не любит её.

Но девушке было всё равно. Она почтительно относилась к Ясмин султан, но не более. Она уже представляла себя на месте султанши, и это придавало ей сил терпеть неприязнь Ясмин султан. Она знала, что Мехмед её очень любит, и пользовалась этим.

Неслихан по происхождению была черкешенкой. Темноволосая, с большими карими глазами и жемчужной улыбкой, она с первого взгляда свела юного тогда шехзаде Мехмеда с ума. Знакомство произошло во дворце Топкапы. Просто взгляды, просто случайные встречи на дорожках дворцового сада. Их чувства были красивы, без прикосновения друг к другу. Неслихан предприняла все попытки отправиться в гарем санджака шехзаде Мехмеда, в Манису. И уже там, произошло соединение их душ и сердец.

– Дайна хатун очень зла. Во дворце появилась какая-то непослушная рабыня, на кухне целый скандал закатила. Дайна хатун приказала её в темницу бросить – сообщила личная служанка Неслихан хатун.

– А какое мне до этого дело? Во дворце полно рабынь – равнодушно пожала плечами Неслихан.

– Эта рабыня необычная. Говорит, что она из знатного рода и имеет разговор к самому султану Баязиду.

Неслихан нахмурилась. Внутри появилось какое-то нехорошее предчувствие.

– Узнай поподробнее об этой рабыне – приказала она своей служанке. Салиха хатун слушалась её беспрекословно, считая своей главной госпожой. Ведь кто знает, вдруг именно шехзаде Мехмед станет султаном, а Неслихан хатун – султаншей?

Глава 15

Герцогиня Де'Монбазон скончалась. Шон был настроен на такой исход, но всё равно был безутешен. Такая потеря очень сильно сказалась на его душевном равновесии.

Родители часто отправляли его погостить во Францию, и герцогиня занимала в сердце Шона О'Брайена даже больше места, чем мать и отец.

Элиза хотела бы утешить своего супруга, но он не позволял приближаться к нему. Закрывался либо в кабинете, либо в спальне или вовсе уходил к кому-нибудь из друзей. А друзей, как и подруг из многочисленных дам светского общества, у Шона О'Брайена было много.

После пышных похорон герцогини в гости прибыли какие-то дальние родственники. Заинтересованным взглядом осмотрели роскошный особняк Де'Монбазон и приготовились уже предъявить свои права.

– Любезные, моя дражайшая и любимая бабушка оставила всё, что имела, мне. Смиритесь. Через сорок дней после кончины, поверенный герцогини огласит её последнюю волю. Но до этого времени, мне не хотелось бы терпеть ваше присутствие в моём доме – голос Шона был резким, не терпящим возражений.

– Но, позвольте, мистер О'Брайен, мы являемся дальними родственниками по линии герцога Де'Монбазон! Мы так долго добирались из Италии. Надеялись успеть застать в живых саму герцогиню. А теперь вы нас выпроваживаете обратно? В конце концов, это не тактично с вашей стороны! – вскинулась в праведном гневе, дочка сеньора Педро Пеллигрини, Франческа.