Ирина Шестакова – Игра судьбы (страница 3)

– Я поняла тебя. Иди – Таня обречённо махнула рукой, вяло снимая трубку телефона, который звонил с самого утра беспрерывно, и всем что-то было нужно от неё.

Аня ушла, оставив после себя шлейф дорогой туалетной воды. Взгляд её, как успела заметить Таня, был каким-то… Недоброжелательным, что ли. Из милой и отзывчивой девушки Аня перевоплотилась в совершенно другого человека. Или она всегда была такой, а Таня просто не замечала за ней?

К вечеру позвонили из головного офиса и поставили перед фактом. В ближайшие дни в магазине будет проведена ревизия. Всё.

Обхватив голову руками, Таня смотрела в одну точку. Время девять. Пора домой уже идти, а у неё ноги словно одеревенели, и не было сил даже переодеться, не говоря уже о том, что нужно плестись до остановки, ждать свою маршрутку и минут сорок ехать до своего района.

Дома ждали дети. Голодные и наверняка не сделавшие уроки. А завтра Тане предстояло отправиться в онкологический центр, на консультацию. Что они могут ей предложить? Химиотерапию?

Всё равно что. Если консилиум решит, что химия продлит ей ей жизнь ещё на некоторый период, то она согласна. За это время ей нужно что-то решить с детьми. Они не могут попасть в интернат. Нет, только не туда.

Таня решила встретиться с бывшим мужем и поговорить с ним. Все эти годы она к нему не лезла и никак не навязывала Марину. Но это его дочь! Таня никогда бы Григория не побеспокоила, если бы не её болезнь. Потом сестре покойного мужа позвонить надо будет. Толика хотя бы к ней пристроить. Родная кровиночка, авось не откажет. Правда, почему они не общались с Олегом, непонятно.

Олег, второй муж Тани, был добрым. Не посмотрел на то, что с ребёнком её взял. Жили-то они душа в душу, а уж когда Толик родился, так и вовсе Олег стал с утроенной силой работать. Только бОльшая часть денег с его заработков уходила на погашение долга. Ведь не всегда Олег баранку крутил. Бизнесом раньше занимался, что-то не пошло у него. Прогорел и остался должен банкам крупную сумму.

В деревню всё Таня порывалась съездить. Дом матери посмотреть, в каком он состоянии. Продать его – и всё. Хоть какие-то деньги будут. Расходов с её болезнью много предстоит. Это только говорится, что по страховому полису бесплатно. А на деле всё совершенно по-другому обстоит.

Поздним вечером добравшись до дома, Таня ног почти не чуяла. Толик в этот раз дома был без происшествий, Марина брата вовремя забрала. Только ни кормить его, ни уроки с ним делать не стала. В комнате заперлась у себя и даже не вышла мать встречать.

Таня стерпела. Не стала ей ничего выговаривать. Просто молча подогрела для Толика его поздний ужин и тихонько постучалась к дочери.

– Мариш, иди поешь. Я там макарошки разогрела с котлетками.

– Сама ешь свои макарошки и котлетки. А я не буду – раздался раздражённый голос девушки.

Тяжело вздохнув, Таня вернулась в кухню. Толик довольный за обе щёки уплетал свою порцию и попутно с набитым ртом рассказывал, как его очередной день в школе прошёл.

– У нас сегодня на математике у Стёпки Матвеева чернила из стержня в разные стороны брызнули. И на парту попало, и на тетрадки с учебниками! Представляешь, мам? А ещё он Алёнке Калининой блузку испачкал, и его потом к директору вызывали. Потому что мама Алёнки, которая в школе работает, у нас в столовой Алёнку увидела и ругаться начала. Стёпке досталось по полной! Ты слышишь меня, мам? А почему ты не ешь ничего? Ты не голодная? Мама? Мам!

Сжав зубы, Таня вполуха слушала сына и чувствовала, как от запаха еды её мутит. Страшно мутит. И голова кружится. Она едва успела вскочить из-за стола и до ванной добежать. Её долго и упорно полоскало. Уже сил не было никаких.

Когда она наконец вышла, то увидела в кухне Марину. Та сидела на стуле, выпрямив спину и сложив руки на груди. Взгляд её не предвещал ничего хорошего. Глаза злые, губы поджаты. Толик, решив, что мама просто принимает душ, убежал делать уроки. Насчёт этого он рос очень ответственным мальчиком, и Таня только радовалась его усердию в учёбе. Про Марину такого сказать было нельзя. Дочь училась спустя рукава и уроки делала из-под палки. Всегда.

– Я даже догадываюсь, отчего тебе так плохо – процедила сквозь зубы Марина – залетела небось от кого-нибудь? В третий раз счастья решила попытать, мамочка? Ребёнком думаешь, мужика удержишь? С моим отцом жить не стала, нашла отца Толика. Я стерпела. Хотя уже тогда мне никакой отчим не нужен был. Но ты разве спрашивала моё мнение? Сошлась с ним и жила. Учти, что твои штаны мне в квартире не нужны. Я из дома тогда уйду, слышишь меня?

Таня встала к Марине спиной, возле окна. Её всю трясло. Почему её девочка так жестока? Неужели она ничего не замечает совсем вокруг? Таня из последних сил всё это время жилы тянула, чтобы у них с Толиком всего хватало. А теперь она не просто заболела, она смертельно больна. Её не станет скоро. Только Марина и подумать об этом не может. Сразу себе нафантазировала что-то и сыплет на мать упрёками, грозится даже.

– Мариша, иди к себе. У меня просто тяжёлый день на работе был после недельного больничного. От переутомления мне плохо стало.

Марина недоверчиво смотрела матери в спину. Соврала она или нет, её не волнует. Пусть знает о том, как Марина будет относится, если мать решит снова забеременеть или сойтись с кем.

– У нас завтра осенний бал в школе. Мне деньги нужны. У тебя нет? – как ни в чём не бывало спросила девушка. Она почувствовала голод и наложила себе полную тарелку макарон, щедро сдобрив кетчупом. Пару котлет бросила и собиралась пойти к себе в комнату, чтобы под сериал, который она на компьютере включила, досмотреть первую серию. Уроки делать совершенно не хотелось. В голове был завтрашний праздник в школе и Илья Шаповалов. Они так и не помирились. И Марина собиралась завтра дать ему понять, что будет, если он её потеряет.

Таня направилась в прихожую и, достав из сумки кошелёк, пересчитала его содержимое. Больничный ей ещё не выплатили. А денег осталось только на проезд и на продукты. Самый минимум.

– Мариша, у меня только вот – растерянно произнесла Таня, показывая дочери, что у неё в кошельке. Марина деловито выхватила его и почти весь опустошила. Ей нужнее.

– Мне хватит – заявила она и, подхватив тарелку скрылась в своей комнате.

Глава 4

– Цена есть только у бездаря, а настоящие таланты бесценны. Так что слёзы-то вытри и не зацикливайся на том, что одноклассники над тобой посмеялись, назначив тебе самую низкую оценку. Это не тебе оценка, а оценка их умственным способностям. Да, у тебя есть недоработки. Твои движения в танце не так пластичны, какими они должны быть именно в этом ритме музыки. Но я вижу в тебе огромный потенциал и желание, а это главное. Вот они посмеялись над тобой, думают, что самоутвердились. Но нет же! У самих и духу не хватит выйти на сцену и перед всей школой хотя бы так станцевать, как это сделала ты.

Марина слушала учителя музыки и продолжала реветь. Она просто опозорилась с этим танцем на осеннем балу. Не нужно вообще было соглашаться на это чёртово выступление! Теперь одноклассники ещё долго будут стебаться над ней из-за её провала. Резкая боль в коленной чашке испортила весь номер. Марина дотанцевала бы до конца хорошо, но её движения уже не были такими ритмичными, а на лице была мука.

В семь лет мама отдала её в танцевальный кружок. Марине понравились занятия, и она упорно учила все движения. Даже выступала на разных конкурсах, получала грамоты, призы. Но в десять лет она неудачно навернулась с велосипеда и получила серьёзную травму колена. Танцы пришлось бросить.

– Нет, вы не понимаете … – замотала девушка головой. Волосы, собранные в низкий тугой пучок, выбились из причёски, косметика потекла от брызнувших из глаз слёз – можно я домой уйду?

Девушка так подавленно выглядела, что Анна Львовна отпустила её. Марина сорвала с вешалки в раздевалке свою куртку и полетела на выход. Вот тебе и помирилась с Ильёй! На праздничном концерте он только и смотрел Киру Данилову. Вот уж кто бездарность-то. Стихи об осени прочитала невыразительно, да ещё и спела потом. Но ей же простительно, она же звезда у них. А Марина кто?

Глотая слёзы обиды, девушка остановилась возле ларька. Старенький кнопочный мобильник разрядился, время ещё детское. Домой идти не хотелось. Опять смотреть на лицо вечно унывающей мамы не хотелось и отвечать на дурацкие вопросы мелкого братца тоже. Впереди каникулы, на которых она будет до обеда спать. Нет, до самого вечера.

Мама ещё что-то по больницам всё таскается. Заболела, что ли?

– Банку коктейля мне, а лучше две – бросила Марина в приоткрытое окошко.

– Паспорт – донеслось оттуда.

Марина с независимым видом похлопала по карманам, делая вид, что ищет.

– Дома забыла – вздохнув, произнесла она, прекрасно зная, что несовершеннолетним алкоголь не продают. Но всё же рискнула. Тут ведь смотря как нарвёшься. Могут продать из-под полы, а могут и придраться. Видимо, сегодня не Маринкин день.

– Тогда не продам. Мне потом штрафы за вас молокососов, выплачивать желания нет. Иди отсюда. Дома чай попьёшь.

Окошко захлопнулось. Марина мысленно ругнулась и, сунув руки в карманы куртки, не спеша пошла по тротуару. Огни вечернего города, шум проносящихся мимо машин и накрапывающий дождик так и манили выпить. Марина любителем не была, но пару раз коктейлем баловалась. А что? Приятный хмель в голове, скованности как не бывало. Вот сейчас она бы точно не отказалась.