Ирина Шахова – Тайны далеких гор (страница 2)
Не стал Разин уговаривать, казаки люди гордые. Посад разграбили, да ушли вниз по Волге к Сосновому острову.
Ромашка в здешних местах тоже недолго пробыл. После поражения под Симбирском вместе со своими казаками отошел вниз по Волге в Надеинское Усолье – монастырское владение на северо-западе Самарской Луки с крупными соляными промыслами.
Но клады свои забрать не сумел, не до этого было. Ничего. Надежно спрятаны. Потом, когда все утихнет, вернется и все возьмет. Торопиться не следует, жизнь впереди.
А тут и слух прошел, что царские шпионы в крепость Самара собрались, проверить численность бунтовщиков, да настроения людские выведать. Недоволен де царь Алексей Михайлович, что налоги не платят, крепости из-под его начала уходят. А раньше думать надо было, стараться жизнь простому люду улучшить, а не только о себе печалиться, да царские подвалы деньгами набивать. От хорошей жизни да умелого начальника ни один народ не сбежит. Не было недовольных, разве б кто Степану Тимофеевичу поверил?
А Самара меж тем перестала получать вести от верховного атамана всей волжской вольницы. Его ставленник Игнат Говорухин, обеспокоенный данным фактом, послал на разведку вниз по Волге атамана Максима Бешеного с отрядом казаков, а следом еще несколько групп на Саратов, Царицын и Пензу. Но разведка вернулась ни с чем.
Лишь с наступлением весны 1671 года в Самару пришла весть, что Разин схвачен правительственными войсками. Горожане, испугавшись гнева государя, принесли царю повинную и в течение нескольких лет платить громадную пошлину в царскую казну. Правда, это не спасло некоторых особо активных участников бунта. Казнены были Константинов и Говорухин, более сотни горожан сосланы в Холмогоры на вечное поселение.
Разин разделил участь казненных.
Преданный ближайшим окружением – атаманом Константином Яковлевым – четырнадцатого апреля 1671 года был схвачен в донском городе Кагальник вместе с братом Фролом и четвертован шестого июня того же года на Болотной площади.
А клады все еще лежат в потаенных местах. Таинственные, они до сих пор влекут охотников, желающих разгадать их тайну.
Глава 1
В одноэтажном деревянном домике на Соборной улице было совсем темно. Закрытые наглухо ставни не пропускали скудные лучи клонящегося к закату зимнего солнца, свеча на столе положения не спасала. В комнате было жарко натоплено, в печке догорали дрова, но она находилась далеко от стола и почти не давала света.
Только вот расположившихся в комнате мужчин подобное положение дел, похоже, не смущало. Более того, создавалось впечатление, что они даже рады, что освещение отсутствовало. Словно собирались заняться тем, чему посторонние взгляды не нужны.
– Принес? – утончил грузный мужчина, примостившийся на лавку, жалобно скрипнувшую от подобного обращения. Та была тонкой, человек, разместившийся на ней, слишком крупным, от чего казалось, что деревяшка того и гляди переломится под непосильной ношей.
– Да, – кивнул небольшого росту щуплый мужичок и протянул холщовый мешочек собеседнику.
Толстяк подался вперед, и протянут руку. Сиденье скрипнуло и чуть слышно затрещало.
– Давай, – нетерпеливо пошевелил пальцами на руке виновник страданий лавки.
Мужичок сделал шаг вперед, безропотно протянул кусочек ткани и вернулся на то место, где стоял. Сминая в руках шапку, он исподтишка, то поглядывал с опаской на собеседника, то с надеждою – на дверь, будто прикидывая как половчее сбежать.
Предмет его опасений, заполучив мешок, не стал долго ждать. Тут же нетерпеливые пальцы развязали узел, тесемки расползлись, и на большую ладонь легла одна золотая монета.
– Это все? – взвесив на ладони груз, недовольно засопел толстяк.
– Тот, у кого я это купил, сказал, что больше ничего нет, – подобострастно отозвался мужичок. Взгляд на двери задерживался все дольше.
– И ты ему поверил? – усмехнулся собеседник, всем видом показывая, что существует категория людей, которой доверять ну никак нельзя. И, надо отдать должное, себя к подобной категории людей он относил в полной мере.
– А зачем ему врать? Вряд ли в своем Бугуруслане он найдет богатых покупателей. Только в таком большом городе, как Самара, кто и сыщется. Да не каждый еще товар такой возьмет. Поостерегутся.
Толстяк пожевал губами, признавая правоту говорившего и что-то прикидывая, а потом уточнил:
– А ты не проследил за ним?
– Обижаете! Все как положено, честь по чести. Несколько дней за ним незаметно ходил.
– И ничего интересного?
– Золота у него точно больше нет.
Сидящий на лавке поднес монету ближе к огню и повернул ее из стороны в сторону. Благородный металл тускло сверкнул в пламени свечи и тут же погас. Монета была старинная, времен правления царя Алексея Михайловича, в то время еще Стенька проходил по их землям, но это не только не расстроило, а еще и обрадовало мужчину.
– Сколько? – через несколько секунд словно бы нехотя уточнил он.
Щуплый мужичок покидать комнату сразу передумал, тут же приободрился и назвал цену.
Толстяк поморщился.
– Товар отменный, – настаивал гость. – Продавец говорил, что в кладе Разина или его подвижников найденный.
Хозяин вздохнул – монету заполучить хотелось. Поторговавшись еще пару минут и услышав стоимость, которая его устроила, толстяк встал с радостно скрипнувшей лавки, протянул пришедшему банкноты и отошел. Протянутые деньги тут же исчезли в складках одежды щуплого мужичка, словно их и не бывало.
– Больше ничего нет для моей коллекции? Я не прочь прикупить побольше таких же.
– Помилуйте, это все же не баранки, чтобы в таком количестве… Не пеку я их.
– Это правильно. Подделок я не потерплю, – верзила ударил кулаком по столу.
– Я и не подумал бы вам их даже предложить! – возмутился посетитель.
– За это тебя и ценю. Ничего больше не привез из поездки?
– К чему подобный интерес? – глаза мужичка забегали, а ноги сами собой сделали шажок к двери.
Он и боялся, и уважал хозяина сей комнаты. А еще более, чем кто-либо другой, понимал, что никто и никогда не предложит ему за его товар больше. Подобных ценителей не то, что в Самаре, во всей России по пальцам пересчитать можно. Вот и носил сюда все ценное, да с историей. Хоть и каждый раз боялся, что его выставят за дверь, обобрав до последней нитки, да еще и тумаков наподдадут вслед, если хозяину что не придется по вкусу. И хотя ни первого, ни второго, ни разу не случалось, мужичок понимал, что страх имеет под собой веские основания.
– Знаю, что не по твоему профилю, но мне бы украшение какое, старинное. Дочка замуж собралась, подарок хочу сделать. Да не абы что, а на всю жизнь память.
– Сейчас не имеется. Украшения есть, но не такие, чтобы вам предложить можно было.
– А ты все же покажи.
– Право, даже стесняюсь на свет выставить.
– Не переживай, не понравится, ругаться не буду, – хохотнул хозяин, прекрасно понимая причину волнения собеседника. – Слышу же, предупредил.
Гость еще немного помялся, но решился и достал несколько мешочков.
Толстяк с интересом развязал сразу все и принялся по очереди вынимать содержимое и рассматривать.
– Да, ничего достойного внимания, – разочаровано покачал головой. – А это что? – из мешочка показался черный уголек.
– Да там же нашел, в Бугуруслане. Купить предложили по дешевке, горит хорошо, вот думал для растопки использовать.
– Не маловат ли камешек? – с сомнением произнес хозяин и с подозрением посмотрел на мужичка. – Разве что для табака, но ты, вроде, не куришь?
– Не курю, – кивнул собеседник и втянул голову в плечи. Скандал, которого он так опасался, назревал.
– Тогда, что мне голову морочишь, говори немедля! Хороший товар от меня скрыть решил?! Другого покупателя нашел?! – начал закипать толстяк.
– Что вы, помилуйте, – быстро заговорил гость.
– Окромя вас лучше покупателя у меня и нету. А камешки взял на всякий случай, вдруг пригодится. За ценное что выдам. Но вам их что предлагать? Вы человек понимающий, вам ерунда всякая без надобности.
Баринов лукавил. Понимал, что тут за его находку ничего приличного не дадут, не те запросы у хозяина. Но есть люди, которым подобные угольки ох как пригодятся. И оценят они их по достоинству. Еще, может и сверху приплатят, чтобы царская власть не прознала, где именно они схоронены, да в большом количестве. Имя тем людям было «большевики». Слышал Петька, что власть они хотят в свои руки заполучить. А ему что, разницы кому вещи продавать никакой, лишь бы платили.
Он даже название тех камешков выучил, что недалеко от города Бугуруслана нашли, хоть и непривычное оно его слуху было – «асфальтит».
Вот бы кто-то сказал этим «большевикам», что у него имеется. Тогда бы прибыли в Самару, и он бы с ним договорился о цене. А уж преподнести товар он, Петр Баринов, сумеет.
– Ох, и хитер ты, Петька, – рассмеялся хозяин. – Ладно, иди. Но запомни, как что хорошее найдется, сразу мне неси, никому не предлагай. Да и просьбу мою не забудь, уважь дочку. Долго не тяни, свадьба через месяц, подарок позарез нужен.
Щуплый кивнул, быстро сгреб не пригодившиеся мешочки и семенящими шагами бесшумно выскользнул за дверь, словно опасаясь, что его могут остановить.
Толстяк поднялся, задул свечу, кинул взгляд на скамью, подумав, что укрепить бы надобно, обветшала похоже, и довольный отправился домой. В кармане весело побрякивали деньги, а в душе была радость, что так хорошо все сложилось с подарком. Теперь напуганный Петька Баринов носом землю рыть будет, чтобы ему угодить. И недели не пройдет, отыщет что-то стоящее. Уж в чем в чем, а в этом он мастак.