Ирина Селина – Трилогия. Пелагеевы сны. Книга первая. Пока я сплю (страница 1)
Ирина Селина
Трилогия "Пелагеевы сны" Книга первая "Пока я сплю"
Глава 1
ПРОЛОГ Старый дневник
«На самом деле, я умерла много лет назад. И если вы сейчас читаете эти записи. То скорее всего они не сгнили на помойке, не сгорели в костре, и не развеяны по ветру прошедших десятилетий. Возможно моя внучка Ириша (такая же неприкаянная фантазерка, как и я) оформила мои дневники в странный фантастический роман. Ибо она единственная из всех родственников не сочла меня выжившей из ума старухой, которой на старости лет стали снится, следующие один за другим невероятные сны. И именно она, видя, как я мучаюсь, пытаясь вспомнить детали и пересказать информацию, полученную в очередном сне, посоветовала делать записи.
- Бабушка, - сказала она как-то раз. – А почему бы тебе не записывать все увиденное и услышанное после того, как ты проснулась? Ведь ты же говоришь, что сразу после пробуждения помнишь почти все?
- Мало того, Ириша, - ответила я. – Многое из того, что мне там объясняется, и то, что я вижу слишком сложно и не правдоподобно. А больше половины из всего этого я, вообще не понимаю. Но помнить поначалу – помню. Это факт.
- Вот и записывай! Положи тетрадь с ручкой на столик у кровати. И хвать её, как только проснулась, и писать!
Внучка изобразила тогда смешную пантомиму, и мы весело рассмеялись.
- Да кому это, вообще, нужно? Ты же видишь, как все реагируют. Только открою рот – смеются и крутят у виска.
- Мне! Мне это нужно, бабушка! – воскликнула тогда Ириша, и прижала руку к сердцу. – Я выросту, стану писателем и фантастическую книжку напишу. Ведь может все что с тобой происходит во снах, и на самом деле правда! Существуют и внеземная цивилизация, и налойцы, и наша связь с ними, и контакты через сны. А те, кто смеется и не верит – пусть. Я – тебе верю!
- Идея хорошая, - посмеиваясь над ее рвением, сказала я. – Опять же - память тренировать! И времени свободного у меня хоть «отбавляй». Да и правда, интересно все это записать.
На том и порешили. И уже через несколько дней, когда внучка приехала меня навестить, я зачитывала ей свои первые пробные записи:
«Уже много недель подряд мне снятся фантастические сны. Нельзя сказать, что я отношусь к ним серьезно. Но события, которые там происходят; существа, которые там встречаются, и информация, которую я узнаю, делают эти сны чем-то весьма неожиданным и удивительным в моей нынешней скучной и однообразной жизни.
Впрочем, начнем по порядку. Сначала представлюсь. Меня зовут Пелагея Поликарпова. Можете, конечно, называть меня и по имени. Но в наших русских широтах людей старшего возраста принято называть по имени отчеству. Ну вроде как в знак уважения к преклонному возрасту. Хотя, особого уважения к себе я не чувствую. Да и вообще, считаю, что в старости приятного мало. Состоит она в основном из болячек, уныния и одиночества.
Итак, я – стара. За окном 1980 год, а за плечами долгая и трудно прожитая жизнь. Детдомовское детство, ударные стройки 20-х годов, Вторая мировая война, застенки гестапо, голод, лишения, надрывное строительство коммунизма. Пройденный путь сделал меня человеком закалённым и трезво мыслящим.
И можете себе представить, как я была растеряна, когда в мою обыкновенную, скучную жизнь стали внедрятся очень странные, фантастические сны.
Они следуют один за другим. Их сюжет затейлив, но последователен. Следующий сон обычно начинается с момента окончания предыдущего. А картина того, иного мира столь реальна, что я иногда теряюсь – где в моей жизни сон, а где явь. С течением времени я немного попривыкла к своей второй – «ночной» жизни. Привыкла к существу в этот сказочный мир меня заманившему. А также перестала беспокоиться: «Все ли в порядке с моей головой?». Я, наконец, стала воспринимать эти сны, как подарок и самое невероятное приключение в жизни».
- Все это замечательно, конечно. Про старость и босоногое строительство коммунизма, - разочарованно пробубнила внучка. – Но где же описание самих снов?
- Будет тебе описание. Просто я захотела начать с того, какому человеку и в какую эпоху это все «спустилось с небес». Ведь, фантастических книг я не читаю. Да и стиля мышления у меня такого даже близко нет. Все! Ты понимаешь, все, что мне сниться абсолютно «из ниоткуда» взялось. Я это придумать сама бы никак не смогла!
- Да понимаю я все, бабушка, - с горячностью перебила меня внучка. – Хватит уже оправдываться! Пиши, что хочешь.
- Хорошо. Договорились. Только знаешь, я тут столкнулась с одной внутренней проблемой.
- Какой? – с участием спросила Ириша.
- Мне трудно писать от первого лица.
- А что в этом такого сложного?
- Ну как тебе объяснить, - на минуту задумалась я. – Вот представь, как будет «выглядеть» описание моей внешности: «Я – толстая и неповоротливая. У меня постоянно болит сердце. Я еле хожу, еще у меня - скверный характер».
Внучка сдавленно хихикнула, но в глазах уже зарождался смех.
- Или, например, «Я люблю разговаривать сама с собой. Но! Я не сошла с ума. Просто мне одиноко. Потому что меня редко навещают родные».
- Ну, ба! - попыталась остановить меня Ириша.
- Или, например, «Я села в воздушное кресло. Оно не выдержало моего вес и лопнуло. Или: «Мое грузное тело, летало в невесомости как огромный воздушный шар, переворачиваясь вверх ногами… платье задралось, и…
- Хватит, - сдавленно промычав, разразилась хохотом внучка. – Я поняла. Тебе легче писать, как будто это происходит с кем-то другим? Да?
- Конечно. Ведь в каком-то смысле, это с другим и происходит. Не со мной во плоти, а с образом меня в моих снах.
- Ой как все сложно, - утирая слезы, выступившие от смеха, сказала внучка. – Ну не будь, хотя бы, в своих записях - Пелагеей Поликарповной, членом Коммунистической партии с тысяча девятьсот «махрового» года.
- Возможно ты права, - улыбнулась я в ответ на ее подростковый сарказм. – Будь по-твоему…
Вот так и получилось, что с легкой руки внучки, я нашла для себя очень увлекательное занятие – вести дневник. В нем я описала произошедшую со мной удивительную историю. А также небольшие заметки о жизни, на фоне которых эта история разворачивалась.
Сейчас, дописывая эти строки, я знаю, что скоро умру. И не потому, что смертельно больна и стара. А потому, что в моих снах был указан год, день и час. И он уже близок. К тому же, мне было дано много глобальной информации, с утверждением, что она непременно будет широко доступна когда-то в будущем.
И если вы сейчас читаете эти строки, - то и это предсказание сбылось. Не судите строго мои записи, так как я не писатель. Возможно для вас – будущих поколений, многое из того, что я записывала по памяти (порой совершенно не соображая, о чем идет речь), будет более понятно и интересно. А может быть, вам будет просто занимательно поразмышлять, как такой сложно сочиненный, фантастический «бред» уместился в голову одной очень пожилой женщины из далеких советских времен».
Ириша осторожно провела пальцем по пожелтевшей странице. Странное дело, человека давно нет. А открываешь старую тетрадь — и словно снова слышишь её слова… манеру говорить. Словно она сидит рядом, и продолжает рассказывать свою историю. Девушка задумалась. После смерти любимой бабушки она ещё долго испытывала сильнейшую печаль. Ирише не хватало юмора, мудрости, да и просто теплого, дружеского общения, близкой по духу родственницы. Но, выпирающая сила жизни, постепенно залатала эту брешь в сердце. И лишь теперь, держа в руках старый дневник Пелагеи, она с щемящей грустью ощутила вновь, прилив огромной любви и со причастие к бабушке и ко всему, что было описано ниже.
- «Может быть, люди исчезают не совсем? – размышляла она, перелистывая страницы. -
Может быть, часть их остаётся жить в тех, кто их помнит? Или в том, что они успели изменить вокруг себя? И существует ли где-то Налойя? Почему то, я верю, что да. И как там теперь? Была ли помощь бабушки полезна этой цивилизации, пост техногенной сингулярности.
Ириша посмотрела в окно. Над домами медленно гасло вечернее небо. Где-то далеко загорались первые звёзды. Девушка любила звезды. Иногда ей казалось, что каждая из них — это чей-то рассказ, который просто ещё не успели услышать и…записать.
Она взяла карандаш и сделала в тетради первую короткую заметку:
«Интересно понять, человек создает историю, или история человека?»
Этот вопрос казался странным и абсурдным, но очень актуальным для Ириши, ведь она, так же, как и бабушка любила придумывать истории. И иногда становилось совсем непонятно: человек ли придумывает историю, или история придумывает человека?
Глава 2
Сон первый. Странное место
Первое, что удивило Пелагею, — отсутствие боли. Она даже не сразу это поняла.
Просто открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Так она делала каждое утро последние лет десять. Сначала проверяла сердце. Потом поясницу. Потом колени. Колени обычно начинали ныть ещё до того, как она окончательно просыпалась.
А сейчас... Ничего.
- Как странно, - вслух подумала она.
Осторожно пошевелила одной ногой, потом другой, села, и только тогда нахмурилась.
— Это что ещё такое?
Поясница не болела. Сердце не кололо. Даже привычной тяжести в груди не было. Она машинально провела рукой по лицу. Очков не оказалось. Пелагея растерянно огляделась.