Ирина Селина – Объект №4. Амурский артефакт (страница 2)

– «Объект №4»? Что это? – нетерпеливо спросила она, подавшись вперёд.

Василий Сергеевич помедлил, словно решая, насколько глубоко стоит погружаться. – Подводный железнодорожный тоннель. Строили в глубочайшей тайне, ещё до войны. Прямо под руслом Амура.

– Подводный тоннель? Железнодорожный? Я… я никогда не слышала об этом! – Марина искренне изумилась, отставляя чай. В её глазах горело удивление и вспыхнувший интерес – тот самый азарт охотника за историями.

– И неудивительно, – с понимающей улыбкой кивнул профессор. – Информация о нём никогда не разглашалась. После переноса ветки на новый мост тоннель законсервировали, входы надёжно замуровали. Но… среди старожилов, особенно среди старых железнодорожников и жителей прибрежных районов, до сих пор живы любопытные слухи и предания, связанные с ним.

Он снова замолчал, понизив голос почти до шёпота, словно делясь секретом, который сама ночь подслушивает за окном.

– Ходят слухи, Марина… странные слухи, которые окутывают этот заброшенный тоннель…

Марина подалась вперёд ещё больше, сгорая от журналистского нетерпения. Ночь за окном сомкнула свои объятия, и теперь лишь тусклый свет купе высвечивал её взволнованное, заинтересованное лицо и задумчивый, таинственный профиль пожилого хабаровского профессора.

– Какие слухи, Василий Сергеевич? Что-то мрачное, зловещее? – выдохнула она, чувствуя, как внутри зарождается предчувствие большой истории.

Василий Сергеевич вздохнул, словно вороша в памяти давние воспоминания, которые не дают покоя.

– Разные слухи ходят, Марина. Самые невероятные и порой пугающие. Но самые живучие связаны со странными, необъяснимыми звуками, доносящимися… из самой утробы Амура. В районе моста. Особенно часто их слышали рыбаки, да и некоторые жители, чьи старые дома стоят у береговой линии.

– Звуки? Какие именно звуки? – с возрастающим интересом, граничащим с одержимостью, спросила Марина.

– Описывают по-разному, – пожал плечами профессор, подбирая слова, чтобы передать всю странность этих рассказов. – Кто-то говорит о глухом нарастающем гуле, словно вздыхает сама река, или о низкочастотной вибрации, проникающей до костей. Кто-то – о странных, ритмичных ударах, словно кто-то упорно работает под толщей воды, забивая сваи или дробя камень. А некоторые, особо впечатлительные и склонные к мистицизму… утверждали, что слышали нечто похожее на приглушённые человеческие голоса – неразборчивое бормотание или тяжёлые, мучительные вздохи, поднимающиеся из самой глубины.

Сердце Марины забилось чуть быстрее. Это звучало не просто как городская легенда, это была загадка. Необъяснимая аномалия. Как журналист, привыкший искать рациональные объяснения, она видела в этом вызов. Внутри созрело твёрдое намерение: как только она окажется в Хабаровске, то обязательно постарается разобраться в этом.

– И этому есть какое-то рациональное, научное объяснение, Василий Сергеевич? – спросила она, возвращаясь к логике. – Может, это связано с гидродинамикой реки или с конструкцией тоннеля?

Василий Сергеевич отрицательно покачал головой. Взгляд стал серьёзным и задумчивым, как у человека науки, столкнувшегося с необъяснимым.

– Я, как инженер, всегда пытался найти такое объяснение, Марина. Резонанс от поездов, взаимодействие вибраций с грунтом… Но звуки, по свидетельствам, не совпадают с графиком движения поездов. Возникают внезапно, исчезают так же. Без чёткой логики или периодичности, которую можно было бы объяснить обычной механикой или гидродинамикой. У меня, признаться, никогда не было возможности провести полноценное исследование этих акустических аномалий.

Он посмотрел на Марину с еле заметной, чуть загадочной усмешкой, словно предлагая ей принять эстафету.

– Вот вам и местная хабаровская тайна. Никто толком не знает, что это. Слухи то затихают, то вновь вспыхивают с новой силой.

Марина задумалась, машинально постукивая пальцами по гранёному стакану. История о заброшенном тоннеле и необъяснимых звуках манила сильнее любой статьи о промпроизводстве.

– Василий Сергеевич, – с внезапно загоревшимися азартом глазами спросила она, отбросив усталость, – а вы сами когда-нибудь слышали что-нибудь подобное?

Профессор на мгновение отвёл взгляд, погружаясь в прошлое.

– Было такое однажды, лет двадцать назад, – медленно произнёс он. – Поздним летним вечером гулял по набережной. Стояла необычайно тихая, безветренная погода, река – зеркало. И вдруг… донёсся слабый, глухой гул, похожий на отдалённый звук мощного, но как бы приглушённого механизма. Но вокруг не было ничего, что могло бы его издать. Потом стихло так же внезапно. Тогда списал на что угодно – воображение, далёкие шумы. Но после рассказов других людей, описывавших нечто похожее… начинаешь думать, сопоставлять факты, искать зерно истины. Только вот руки так и не дошли до полноценного исследования этого феномена.

Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, монотонно отсчитывая километры, унося своих случайных попутчиков всё дальше на восток, навстречу не только восходящему солнцу, но и неразгаданным тайнам великого Амура и секретам, возможно сокрытым под его тёмными безмолвными водами. За окнами вагона проплывали уже совершенно ночные пейзажи: редкие огни далёких поселений сменялись бескрайними тёмными массивами лесов, казавшихся в лунном свете призрачными стражами неведомых земель.

Марина машинально достала блокнот. «Подводный тоннель… Объект №4… странные звуки… местные легенды… Профессор, который сам слышал нечто необъяснимое… кандидат технических наук… Акустические аномалии, не совпадающие с графиком поездов… Почему он рассказал это именно мне? Случайность? Или…» – быстро записывала она, стараясь не упустить ни детали, ни собственные интуитивные прозрения. Её журналистское чутьё кричало: за этими случайными словами кроется нечто гораздо большее и сложное, чем просто местная байка.

Василий Сергеевич, заметив её увлечённость, с лёгкой, уже не просто понимающей, но почти заговорщицкой улыбкой наблюдал за молодой журналисткой. Он словно почувствовал её искренний интерес и готовность нырнуть в эту давнюю местную загадку, которую он сам не смог или не успел разгадать. В его глазах читалось не только желание поделиться старой историей, но и надежда: возможно, именно этот «свежий взгляд» из столицы, вооружённый современными возможностями и неуёмным азартом, сможет пролить свет на тайну, которая долгие годы оставалась сокрытой.

– Знаете, Марина, – вновь заговорил профессор, его голос звучал теперь более доверительно, как у старшего коллеги, делящегося сложной задачей, – на кафедре геологии в нашем университете есть очень увлечённый молодой доцент. Он уже несколько лет занимается изучением гидроакустических явлений в Амуре. Возможно, по прибытии в Хабаровск я смог бы вас с ним познакомить, если решите заняться этой легендой. У него могут быть какие-то свои соображения на этот счёт, возможно даже какие-то записи странных звуков, сделанные с помощью специального оборудования, а данные есть данные.

Глаза Марины вспыхнули ещё ярче. Такая возможность казалась чрезвычайно ценной для её потенциального расследования. Научные данные! Это выводило историю на совершенно иной уровень.

– Василий Сергеевич, это было бы просто замечательно! Я была бы вам очень признательна за такую помощь. Мне кажется, чтобы разобраться в природе этих звуков, необходимо подойти к вопросу с разных сторон – и с исторической, и с научной. Это то, что мне нужно.

– Совершенно с вами согласен, Марина, – кивнул профессор. – Именно такой комплексный подход может дать наиболее полные и объективные результаты. История хранит ключи к пониманию прошлого, а наука помогает объяснить настоящее.

Разговор между случайными попутчиками продолжался ещё долго. Они говорили о Хабаровске, о его истории и культуре, о промышленности и науке, но нить беседы то и дело возвращалась к загадочному подводному тоннелю и странным звукам, окутывающим его тайной. Марина чувствовала, как её первоначальный план командировки постепенно меркнет перед лицом этой новой, неожиданно возникшей интриги.

За окном поезда мелькали редкие огни станций, на которых состав делал короткие остановки, выпуская и принимая новых пассажиров. В купе царила тёплая, дружеская атмосфера, словно два единомышленника, случайно встретившиеся в долгой дороге, обнаружили общие, пусть и таинственные, интересы.

– Знаете, Василий Сергеевич, – в один из дней сказала Марина уже перед сном, устраиваясь на своей полке. – Мне кажется, эта история с «объектом №4» и странными звуками – это не просто местная легенда для туристов. В ней чувствуется какая-то недосказанность, какая-то правда, которая ждёт, чтобы её раскрыли. И тот факт, что вы, человек науки, тоже слышали нечто подобное… это очень важно.

Профессор, захлопывая свою книгу, тихо ответил:

– Возможно, вы правы, Марина. Возможно, Амур действительно хранит тайны, которые ждут своего часа, чтобы быть поведанными миру. Иногда нужен лишь кто-то, готовый услышать…

В купе погас свет, и лишь мерный стук колёс нарушал ночную тишину. Но в душе Марины уже зрело твёрдое решение: как только она прибудет в Хабаровск, она обязательно постарается узнать больше об этой загадочной истории. Её журналистское любопытство, усиленное предвкушением настоящего приключения, было окончательно разбужено, и далёкий Хабаровск теперь манил её не только перспективой новых репортажей, но и тайной, скрытой под тёмными водами реки.